Алексей Полубота - поэт и прозаик, выпускник Литинститута (семинар Юрия Кузнецова). Алексей, мурманчанин по рождению, ныне живет в Москве. Работал в газете «Труд», ныне -один из редакторов литературно-художественного альманаха «Братина». Сегодня мы знакомим читателей «Литературного перекрестка» с его новыми стихами.
* * *
Море Белое вздыхает.
А о чем, пойди пойми.
Чайка в звонкой дымке тает.
Тает, черт ее возьми!
Безо всякой там утайки
Я могу, друзья, сказать,
Что хотел бы, как и чайка,
Зыбкой точкой исчезать.
Я хотел бы (прочь улыбки!)
Легким и крылатым быть,
Чтоб серебряную рыбку
Цепким клювом подхватить.
Чтоб, вдыхая моря свежесть,
Ощутить в груди простор,
Чтоб почувствовать,
как режет
Даль морскую острый взор.
Как и море, я вздыхаю,
Вот пойди меня пойми:
Я, вздыхая, отдыхаю,
И неплохо, черт возьми!
ВАРЗУГА
1.
Речка семгой серебристою
На порогах звонких плещется,
Где взмахнет хвостом,
там тысячи
Золотых сверкают брызг.
То ревет, как будто сердится,
На камнях вскипая пеною,
А то вдруг воронкой солнечной
Улыбнется берегам.
Лес над речкой неуемною
Ни одной не вздрогнет веткою,
Паутиной шелковистою
Ловит позднее тепло.
На припеке разомлевшие
Мхи брусникой алой светятся,
Слышат ели-чародейницы
Близкой осени шаги.
2.
Варзуга. Тихо жемчужные
В небе плывут облака.
Мысли смурные, недужные
Тихо уносит река.
Тянутся ели макушками
В розовый тихий закат.
Слышу, как с тихой церквушкою
Тихо века говорят.
В тихой дали море Белое
Тихо вздыхает во сне.
Счастье черникой неспелою
Зреет в седой тишине.
* * *
Эти вросшие в землю старухи -
Отголоски ушедшей страны,
Той, что стала великой прорухой
Для великой прорухи-войны.
Все стоят у забытых околиц,
В лицах боль отболевших утрат,
И сквозь жизни прожитое поле
Устремлен в бесконечность их взгляд.
Навевает березовый шелест
Им обманчиво-сладкие сны,
Будто вдруг засмеялись, запели
Не рожденные в муках сыны.
Будто вновь огласила гармошка
Обуявшую даль тишину,
Дразнит запах печеной картошки
Над ночными лугами луну.
Все трудней уходить от видений,
Словно тень покосился плетень…
Над забывчивостью поколений
Заповедный покой деревень.
* * *
Золотые лики листьев
Улыбнулись в тишине.
Ты приснилась мне лучистой
В золотящемся окне.
В предвечернем храме лики
Ненаписанных святых
Пели: «Все на свете блики
Глаз лучисто-золотых».
* * *
Я помню строгие озера
В объятьях сумеречных скал.
Алея, солнце долгим взором
Смотрелось в темноту зеркал.
Я помню: низкие березы
Друг к дружке жались потесней,
Пугаясь призрачной угрозы -
Мной потревоженных теней
Я помню смутный запах дыма
Неразличимого костра
И в полумраке нелюдимом
Веселый голос топора.
МЕРТВАЯ СИМФОНИЯ
Осень кончилась. Гул машин
стал еще холодней и тревожней.
Облетевшие ветки души
мутным солнцем согреть невозможно.
Эх, Москва!
Как суров твой аршин…
Вновь асфальт равнодушно бесснежен.
И в симфонии мертвой машин
птичьи скрипки все реже и реже.
СУЕТА
Так беззащитно лист осенний
мне ткнулся в лацкан пиджака.
Быть может, верил он: «Спасенье
подарит теплая рука».
Быть может, другом закадычным
он стал бы для моей души.
Но я спешил к метро привычно,
но я спешил, но я спешил...