Во второй раз за последние четыре года в Мурманск приезжает звезда мировой оперы Любовь Казарновская. Звезда, уточним, первой величины. Ее выступление в областном Дворце культуры имени Кирова вновь стало событием в музыкальной жизни Заполярья.
135 лет мелочь
Разумеется, частица блеска знаменитых оперных театров планеты, где не раз пела наша гостья - Большого и Мариинского, лондонского Ковент Гарден, нью-йоркского Метрополитен Опера, венского Штаатсопер, - упала и на старейшие подмостки Мурманска. Но Любовь Казарновская прославилась в мире не только партиями в оперных спектаклях, но и тонко выстроенными программами сольных вечеров. Европа и Америка без ума, говорят, от ее крепко сшитых единым замыслом вокальных циклов «Цыганская любовь» на музыку Брамса и Дворжака и «Песни кабаре» по мотивам Гершвина, Шёнберга и Вайля.
В Мурманск же певица привезла новую и, на первый взгляд, неожиданную программу. Чем же привлекла Казарновскую общеизвестная история любви великого писателя Ивана Тургенева и великой певицы своего времени Полины Виардо? Причем упор в программе сделан именно на музыкальные пристрастия этой парижской испанки…
И хотя Казарновская не упомянула об этом со сцены, но возможное объяснение лежит на поверхности: обе выдающиеся меццо-сопрано родились в один и тот же день - 18 июля! Только с одной небольшой разницей - в 135 лет.
Не по учебнику
Восторженные отклики прессы преследуют Любовь Казарновскую всю жизнь. Трудно переплюнуть подкованных музыкальных критиков газеты «Нью-Йорк таймс» («Мощное, глубокое, великолепно управляемое сопрано, выразительное по всему диапазону») или парижского журнала «Ле монд де ля мюзик» («Голос Казарновской - сфокусированный, деликатно-глубокий в среднем регистре и светлый в верхнем»).
Поэтому обратим внимание на другую, вовсе не вокальную, составляющую концерта. Каждый музыкальный номер (а их я насчитал двадцать два) певица предваряла развернутыми литературно-историческими отступлениями, которые никак нельзя назвать просто конферансом. Ей-богу, будь Любовь Юрьевна в этот вечер «не в голосе», она играючи смогла бы приковать внимание тысячного зала своей написанной собственноручно литературоведческой лекцией!
Опять удивляться нечему. Мама певицы - преподаватель русской словесности, а старшая сестра - профессор французской литературы в Сорбонне. Так что, надо полагать, лиричную историю взаимоотношений Тургенева и Виардо гостья Мурманска досконально изучила не по школьному учебнику.
Блоха с сюрпризом
Иная певица, не поставившая себе цель полностью вжиться в образ Полины Виардо, могла бы ограничиться одним лишь исполнением хрестоматийного романса «Утро туманное, утро седое». Это стихотворение, как известно, Тургеневу навеяла первая встреча с Полиной в Петербурге. Но ноты романса, музыку к которому сочинил русский композитор-любитель по фамилии Абаза (ударение на последнем слоге, а об имени Абазы, даже о том, мужчина это был или женщина, споры идут до сих пор), попали к парижской испанке уже после смерти автора стихов.
Куда менее известно, что именно Тургенев привез Полине в Париж ноты своего знакомца Модеста Мусоргского с только что написанной вокальной миниатюрой «Блоха». Да-да, той самой «Блохой», которую позже прославил бас Шаляпина. Но, спасибо Казарновской, она открыла мне глаза: оказывается, изначально Мусоргский писал эту знаменитую «музыкальную букашку» для женского голоса! И Виардо ее наверняка тоже пела! Но, боюсь, не лучше Казарновской. Такого гротеска, такой увлекательной комедийной размашистости могла добиться в «Блохе» только отечественная исполнительница.
Казарновскую не собьешь с такта
Пунктирно преподнесенная биография Виардо прочным стежком прострочила, казалось бы, разрозненные музыкальные номера. Вот Казарновская хорошим литературным слогом рассказывает случай, как в парижском салоне Полины сам Чайковский познакомился с Брамсом, которого до этого не слишком жаловал. И тут же инструментальный секстет, сопровождавший нашу гостью, уместно исполняет «Венгерский танец № 5» Брамса, дав заодно передышку и самой певице.
Вот Казарновская упоминает о том, как пропагандировала Виардо в Европе творчество своего почитателя Даргомыжского. И следом, натурально, идет песня Лауры из оперы Даргомыжского «Каменный гость».
Вот автор литературно-музыкальной композиции повествует со сцены о дружбе Полины Виардо и Жоржа Бизе, о куче дельных советов, которые урожденная испанка давала французу во время сочинения оперы «Кармен». И, естественно, звучат легендарные номера из теперь бессмертного оперного хита, который, к слову, потерпел сокрушительный провал у современников.
А какое, скажите на милость, отношение к Виардо имеет цикл из семи испанских песен Мануэля де Фалья, увидевший свет уже после ее смерти? Но Казарновскую не собьешь с такта: певица (или все-таки драматическая актриса?) отточенным художественным слогом рассказывает зрителям, как композитор читал дневники Виардо и вдохновился ими!
И затем спела все семь сложнейших (я не знаток, но судя по небанальной мелодике все-таки сложнейших) песен, предварительно напомнив зрителям, что в промежутках аплодировать не принято. Когда же после второй песни кто-то из неискушенных все-таки захлопал в ладоши, много повидавшая на своем веку певица ласково погрозила пальцем: «Это только вторая!..»
«Мне некуда больше спешить…»
Блистательный концерт. Скромное добродушие. Редкий по красоте голос. Литературный материал занимателен, а музыкальный артистизм паче чаяния.
Само собой, овация. Букеты. Корзина цветов от присутствовавшего губернатора. На бис певица исполнила старинный русский романс 1915 года «Ямщик, не гони лошадей».
Жаль, что Полина Виардо, пережившая Тургенева, не дожила пяти лет до этого пронзительного романса. «…Мне некуда больше спешить, мне некого больше любить…»
