.jpg)
Будущего артиста театр при первой встрече… напугал. Давным-давно, в совсем малышовом возрасте родители отвели его с друзьями на кукольное представление. Ужас юных зрителей не поддается описанию… Так что актер и заведующий литературной частью Мурманского областного театра кукол Сергей Харламов по собственному детскому опыту знает, каково порой бывает крохам, которых мамы и папы приводят в зал. Знает и то, как сложно работать с этой непоседливой и впечатлительной аудиторией.
- Чтобы не испугать малыша, нужно, во-первых, - и в нашем театре мы этого добились - не говорить с ним «нечеловеческим» голосом, - объясняет он. - Знаете, как, бывает, наслушаешься на фестивалях этих «кукольных» голосов - жуть! Недаром есть анекдот: актер в лесу встретил медведя и впервые в жизни закричал человеческим голосом. Мы стараемся разговаривать с детьми просто, естественно. К тому же ребенок чувствует человека: кого-то с первого взгляда пугается, а кому-то сразу начинает доверять…
Пафос - это кранты
Между прочим, в молодости кукольником Харламов себя не мыслил. После театральной студии, отслужив в армии, собирался в драматическую труппу - да вот беда, места не оказалось, начинающего лицедея попросили обождать месяца три, где-нибудь пересидеть. «Пересиживать» отправился в местный, курганский, кукольный театр. И, что называется, зацепило. В следующем году Харламов отметит уже 40 лет знакомства с куклой.
О том, что прошел мимо большой сцены, ни капли не жалеет, напротив. Судьба подарила ему вдоволь и «кукольных», и драматических ролей: в мурманской афише всегда были взрослые спектакли, исполняемые на так называемом живом плане, то есть вовсе без или с минимальным участием кукол. Они стали легендами, прославив заполярный театр: «Божественная комедия», «Голый король», «Дракон», «Пигмалион», «Забыть Герострата»… Харламов вспоминает, как известный критик Елена Гарфункель после одного из этих спектаклей на встрече с труппой строго спросила:
- А теперь говорите честно, кого вы взяли из драмтеатра?
И получила поразивший ее ответ:
- Никого.
- Вот так мы работали, - с гордостью вспоминает мой собеседник. И в шутку добавляет в адрес коллег, чуть свысока, как на младшего брата, глядящих на его театр:
- А вот пусть они попробуют с куклами!
Язвительная реплика не случайна: известно, что если актеры с «кукольным» образованием часто находят пристанище в драматических театрах и добиваются успеха, то обратное практически невозможно. Не покорить своенравную куклу чужаку. В чем секрет? Харламов задумывается:
- Работа с куклой - это что-то особенное, не знаю, как расшифровать… Усваиваешь особый взгляд. Кукла - вечная насмешница, она подглядывает за человеком, подсматривает и передразнивает его. Ведь мы на сцене не лису и зайца показываем, а человеческие характеры в них. Кстати, посмотрите, как мало у нас спектаклей, где есть героика. Все дело в природе куклы. Если она начнет быть пафосной - это кранты! Это гибель. Был и на моей памяти такой печальный опыт, когда мы играли «Гавроша». Его на сцене убивали, стреляли из крохотных ружей, он умирал… А ведь кукла не может умереть, она бессмертна!
Глоток питерского воздуха
Правда, история нашего театра кукол начиналась как раз… с пафоса. В тридцатые крохотная труппа, обитавшая тогда в Хибиногорске-Кировске, вовсю играла «Дети Страны Советов» и «У Джима есть товарищ».
- Да, - подхватывает Сергей Григорьевич, знаток истории заполярного театра, - но ведь вышли на классику, ей и спаслись. Ставили Пушкина, Гоголя, даже чеховскую «Каштанку». Вот в сороковых действительно был край: пропагандировалась «теория бесконфликтности», вместо добра и зла на сцене должны были сталкиваться «хорошее с лучшим». Про каких-то пионеров играли… Но все-таки дождались своего часа.
Час подлинного расцвета мурманской театральной жизни настал в семидесятых - многие помнят молодых талантливых ленинградцев, выпускников ЛГИТМИКа, «оптом» пополнивших тогда все три областные труппы. Увы, оба драматических театра не смогли сохранить тот состав до сего времени. Кто-то уехал в столицу, кто-то ушел из жизни. А вот театр кукол словно сумел поймать данный тогда творческий импульс, сберечь энергию на долгие годы. И даже молодые-зеленые, кажется, одержимы ею же, работают в том же формате.
- Если мы держим марку, то благодаря тому, что основной костяк сохранился до сих пор, - убежден Сергей Григорьевич. - Это и Коротаева, и Гусев, и Волынкина - они как раз в семидесятые приехали. (Тогда же появился в здешней труппе и сам Харламов. - Т. Б.). Своих молодых мы тоже отправляем в Петербург. Хотя сейчас и в Мурманске открылись театральные факультеты, для нашего пополнения мы избрали другой путь. Азы профессии даем сами, а потом отсылаем в Театральную академию. Пусть заочно, пусть всего дважды в год, но ребята дышат тем воздухом, усваивают принципы той школы. А как приятно, бывая в Питере, зайти на Моховую и услышать: «Ну ваши просто молодцы!»
С такой Мышью плохо не сыграешь!
В вопросах воспитания театральных птенцов Сергей Харламов с Тамарой Волынкиной, главным режиссером, солидарны. А вот во время работы над спектаклем стычки между ними не редкость. Правда, сугубо творческие. За тридцать лет совместной жизни в театральной семье выработан общий язык, так что эти двое, темпераментная, волевая Волынкина и спокойный, уравновешенный Харламов, идеально дополняют друг друга. Есть, правда, и минусы, ведь если завлит живет с главрежем под одной крышей, рабочий день у обоих не заканчивается никогда. Сергей Григорьевич смеется, вспоминая, как сын Тамары Александровны, присутствуя при домашнем обсуждении будущей постановки, с испугом замахал руками: «Только не ругайтесь!» Горячее сотворчество показалось чуть ли не семейным скандалом.
По словам Харламова, задумки спектаклей всегда принадлежат Волынкиной. Идеи она получает… во сне!
- Тамаре всегда снятся будущие работы, - с улыбкой рассказывает Сергей Григорьевич. - Она может проснуться утром и воскликнуть: «Ах, как я сегодня играла! Какой был спектакль!»
Муж и жена еще и партнеры по сцене, часто вместе появляются в спектаклях. При этом Волынкина явно остается любимой актрисой мужа - с таким искренним восторгом он говорит о ее ролях. Мы вспоминаем «Дюймовочку», остроумный и добрый спектакль, любимый и детьми, и взрослыми. Харламов там был Кротом и Жуком. Эти роли он любит, любит и великолепные костюмы, а вот причина успеха для него одна - Волынкина.
- Какая там Мышь была! - восклицает он, вспоминая героиню Тамары Александровны. - С такой Мышью даже захочешь плохо сыграть, а не выйдет!
Кстати, роскошные костюмы к «Дюймовочке» однажды сыграли с артистами злую шутку. На гастролях в Югославии летом в многолюдном зале не было кондиционера, воздух нагрелся до 38 градусов. Между сценами Харламову нужно было сменить кротовий наряд на обличье Жука. А поролон, вшитый в подкладку костюма, буквально прикипел к телу. Отдирали чуть ли не с кожей. Но спектакль все равно запомнился хорошим настроением.
Пилотки - долой!
Есть в театре кукол спектакли, ставшие символами. Среди таких работ - «Лоскутик», постановка на четверых, в репертуаре уже 16 лет. Несколько лет назад не стало одного из исполнителей, у режиссера рука не поднялась никого вводить на его место, стали просто играть на троих. Еще лет пять назад Харламов торжественно поклялся отдать собственную роль молодому актеру… и пока не сдержал слова. Понимает: придет один молодой - придется заменить всех. Иначе будет ощущаться диссонанс между артистами - возрастной, энергетический. Так что пока «Лоскутик» держится на старой гвардии.
Легенда областного театра кукол - «Гусенок». Впервые его поставили в Заполярье еще в 1932 году, как только пьеса вышла в свет. И до сих пор малышня доверчиво следит за приключениями героев. Спектакль возрожден после нескольких лет забвения. Это уже третья мурманская версия классической детской пьесы, а с предыдущей, поставленной легендарным главрежем семидесятых Идой Спектор, связан курьезный случай.
- «Гусенка» и «Айболита» мы собирались везти на гастроли по Эстонии. Причем собрались не в какую-нибудь русскоязычную Нарву, а на юг. Принимающая сторона воспротивилась такому репертуару: нас убеждали, что эстонские дети - воспитанные, в гольфиках, в пилоточках - не примут игровую природу спектаклей, требующую активного участия зала. Что вы думаете - через несколько минут после начала воспитанные дети стояли на ушах! Гольфики выпачканы, пилоточки долой - хохот, гвалт, эмоции!.. В общем, нормальные ребятишки.
По соседству с Левитаном
Театр бережно хранит традиции, но и в будущее шагает быстро. Недаром на многих международных фестивалях мурманчане - желанные гости: они всегда демонстрируют высокий современный уровень. Ничего замшелого, никакой пыли кулис. Наверное, одна из причин - постоянный приток свежей крови в труппу. Каждый новый лицедей - новый лучик, живая душа. Сергей Харламов с удовольствием работает с молодыми. Одним из открытий для него стала Катя, Екатерина Ефремова, которую мурманчане давно знают как музыканта и уже несколько лет - как актрису. С творческой, активной и талантливой Ефремовой Сергей Григорьевич осуществил немало совместных проектов. Их поэтические вечера всегда собирают зал.
Чтение, литература, слово для Харламова самоценны. И потому среди своих учителей он особо выделяет «речевиков»: Ольгу Фрид из школы-студии МХАТ, Евгению Кириллову из Театральной академии. Школой слова стала для него и работа на областном радио - много лет Сергей Харламов был его голосом. В советские годы успел побывать и на стажировке на Всесоюзном радио, где его соседом по студии был легендарный Левитан. То время актер вспоминает с ностальгией, особенно то, как в отпуске, в любой точке страны, северяне настраивали приемник на волну «Атлантики», чтобы услышать голос родного края.
Люди на пути Харламова попадались славные, работа, хоть ради нее и приходилось вставать в 6 утра, чтоб успеть на эфир, была любимой. Но…
- Но каждый день снился театр, - улыбается артист. - Поневоле пришлось вернуться. Потом еще несколько лет удавалось совмещать то и другое, но сейчас наше бедное радио, кажется, вовсе урезали до новостей и рекламы. Так что меня в эфире больше нет.
Каждый раз - доказывать заново
Актеры-кукольники живут в самом жестком графике. Два-три спектакля в день - норма. Как тут не «заболтаться», как сохранить остроту переживаний и живость эмоций? Харламов делится секретом, подслушанным у знаменитого режиссера Генриэтты Яновской:
- Яновская как-то сказала: «Чтобы не обалдеть от театральной рутины, нужно всякий раз, выходя на сцену, представлять себе, будто в зале сидит человек, который знает, что нынче вечером умрет. И играть так, чтобы тот воображаемый зритель, умирая, мог сказать: «Этого артиста я не забуду!»
Интересно, кем становится актер… для куклы? Братом? Товарищем по ремеслу? Кем-то вроде бога? На эту роль Харламов очень подходит. Такой непафосный небожитель, спокойный и мудрый, распорядитель кукольных душ и картонных с виду, но живых на деле сердец. Его религия - сказка да волшебство. Впрочем, и ему ведома жестокая сторона театральной жизни. Сцена, как вспоминает, подчас была весьма неласкова. Приехавший в Мурманск из Кургана актер с небольшим стажем к концу первого сезона оказался на грани увольнения. Услышал в свой адрес: «Хороший человек - это не профессия». Но лишь оказавшись в пиковой ситуации, познал в полной мере, что такое актерская удача:
- На закрытие сезона запланировали премьеру «Колокола - лебеди». Заболел артист, поставили другого на замену. За три дня до премьеры и тот вышел из строя. Я к этому времени был снят со всех ролей - так, без слов, хороводы водил. Но вдруг роль предложили мне. Был это колоритный Васька-бражник. И я сыграл. Получилось. И с тех пор потихоньку все пошло на лад… Но все равно театр такое дело, где каждый раз надо заново доказывать, что ты - можешь!
И все же ни разу Сергей Харламов не пожалел о выбранном пути. Можно даже сказать, что это не он, а его выбрали. Словно ведет его, бережно и мудро, твердая рука судьбы. И артист, недавно отметивший 60-летний юбилей, ей благодарен:
- Театр - это столько встреч и удач! - говорит он. - Ну где бы я нашел таких учителей? Где бы познакомился, например, с Образцовым, с которым мы до пяти утра здесь просидели, проговорили! Где бы… Впрочем, это не главное. Главное - где бы я свою Тому встретил?!
