Долго я стоял у картины «Дыхание Севера». Холст, масло, метр двадцать на метр сорок. Похожу-похожу по персональной выставке Виталия Бубенцова, открывшейся в областном художественном музее, да опять возвращаюсь к этому то ли городскому пейзажу, то ли групповому портрету, то ли жанровой зарисовке. Вид на рыбный порт с улицы Шмидта, от средней мореходки. 1984 год. Через год началась пресловутая «перестройка»…
Исторический антураж
Давненько не выставлял это полотно Виталий Бубенцов, но в нынешней экспозиции, посвященной 40-летию творческой деятельности художника, ей самое место. Знаковая, на мой взгляд, картинка.
Когда вас в очередной раз будут пугать по центральному телевидению страшным застойным прошлым (а свободолюбивые столичные политтехнологи, замечаю, в период кризиса чаще стали сегодня проезжаться по советским очередям на квартиры и за колбасой, тогдашней бедности населения и дачам партийных бонз, скрытой коррупции и провалам плановой экономики), загляните в музей, постойте у этой картины, отряхните лапшу с ушей.
Четверть века назад Виталий Бубенцов впервые показывал ее друзьям в Мурманске. И как раз в ту пору, помнится, арестовали крупного коррупционера. Директор горкладбища вымогал взятки в размере 50 (пятидесяти) рублей с родственников усопших за местечко попристойнее на подведомственной территории. Громкое было дело. Цинизм должностного лица поражал воображение. Дали ему 8 лет с конфискацией имущества.
Но это так, к слову. Для полноты исторического антуража.
На холсте виден причал возле 8-й проходной, где в четыре корпуса стоят под разгрузкой траулеры. Год, напомню, 1984-й. С рейда тогда хорошо просматривались десятки строительных кранов на сопках Восточного микрорайона, возводившегося на деньги Мингаза и Мингеологии СССР для тысяч приезжих специалистов, нащупавших в Баренцевом и Карском морях несколько «штокманов».
На картине же вереница традиционных мурманских спецов тянется из крупнейших тогда за полярным кругом порта, рыбокомбината и судоверфи. Перекресток Книповича и Шмидта по-своему легендарен. К концу смены сюда обычно подгоняли грузовик с бутылочным пивом, а вяленого ерша всякий любитель уже заранее приготовил своими руками.
На переднем плане группа моряков что-то энергично обсуждает. Может, очередную победу или проигрыш футбольного «Севера». Может, скандальный процесс кладбищенского взяточника: «Мало собаке дали!..»
Сегодня того, наверно, приговорили бы к пожизненному. Условно…
Обе женщины - жена
- Мне потом знакомые рыбаки говорили, что узнают себя в какой-нибудь из фигур на переднем плане, - улыбается Виталий Николаевич в своей мастерской на улице Полярные Зори, где мы с ним беседуем. - Оно и немудрено. Ведь я старался передать характерные позу и жест людей, с кем не раз выходил в море в творческие командировки. Кстати, вот эта крайняя слева фигурка - это я сам собственной персоной…
Ого, автопортрет с молодой шкиперской бородкой по моде богемы 70-х! Тогда, помнится, даже шутка такая в Мурманске ходила: особые приметы - без бороды и усов.
- А что это за две женщины рядом с вами?
(На полотне одна анфас прижалась плечом к бородачу, а вторая в профиль наклонилась к маленькой девочке у ног.)
- Это одна и та же женщина, моя жена Галя в двух лицах, - еще шире улыбается автор. - А девочка - моя старшая дочь Наташа, ей здесь еще и шести нет…
Вот ведь как выходит! Картина знаковая не только для зрителя, но и для семьи художника. «Как молоды мы были, как верили в себя…» На полотне нет только еще не родившейся дочери Аниты.
Теперь младшая уже заканчивает педуниверситет, а старшая стала врачом-ветеринаром. Супруга же Галина работает экономистом в техническом университете.
Сам живописец Бубенцов - коренной мурманчанин в первом поколении. Родился в феврале 1944 года в деревяшке на Больничном в семье выходцев из Костромской области. Мама потом рассказывала, как первые полгода его жизни пряталась с младенцем в подвале от бомбежек, вплоть до разгрома фашистов в Заполярье осенью 1944-го. Только тогда бомбоубежища в Мурманске были закрыты за ненадобностью.
Каждое послевоенное лето будущий заслуженный художник России проводил в родной деревне родителей у бабушки по материнской линии Екатерины Николаевны.
Портрет этой великой матери тринадцати детей и бабушки бессчетного числа внуков тоже есть на выставке. Полотно «Баба Катя» студент последнего курса Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина написал в 1971 году.
- Писал натуральной яичной темперой, как истинные иконописцы. Сухие цветные пигменты захватил с собой на каникулы из Питера, а развел их на куриных желтках из яиц бабушкиного курятника! - раскрывает автор секрет древнерусской технологии.
Снова на Север
А на следующий год выпускник Бубенцов получил распределение в родной город и стал таким образом первым в истории мурманчанином с высшим художественным образованием. Да и первая мурманская картина, попавшая в 1972 году на республиканскую выставку в Москву, - тоже его работа «Свежий ветер». Тогда (да и поныне) это считалось очень солидным достижением.
С тех пор много утекло из Кольского залива отливов. Художественных выставок - всесоюзных, всероссийских, международных, персональных - немерено. Работы Виталия Бубенцова хранятся в музеях, галереях, частных коллекциях России, Беларуси, Голландии, Швеции, Норвегии, Финляндии, Франции, Германии, Болгарии, США. В 2006 году он получил редкую и очень высоко ценимую в профессиональной среде художников награду - Серебряную медаль Российской Академии художеств.
Нынешнюю свою «персоналку» художник назвал «Из века в век». 73 работы, отобранных автором из семи сотен за 40 лет творческой деятельности. Самая свежая датирована 2009 годом - полотно «Поморский фестиваль в Умбе».
- Стараюсь всегда писать сюжетные картины и портреты. Даже в пейзажах люблю присутствие человека, - объясняет мне мастер.
Он рисует только то, что видел собственными глазами. Он ступал на арктические острова, ходил на промысел с рыбаками, спускался в хибинские рудники и даже на дно Кольского залива в водолазном костюме. Вот и получилась сама собой на выставке своего рода художественная летопись нашего края.
Любопытно, что за пару дней до вернисажа в Мурманском книжном издательстве вышла монография доктора искусствоведения из Петербурга профессора Любови Мосоловой с говорящим названием «Виталий Бубенцов - художник Русского Севера».
Я не искусствовед. Просто современник автора. И когда бродил среди картин Бубенцова на выставке, одна песня из далекого 1972 года неотвязно преследовала меня.
В том году молодой художник Бубенцов вернулся в Мурманск. В том же году молодой певец Александр Градский записал, еще до культовой пахмутовской «Как молоды мы были», полузабытую ныне песню на стихи Семена Кирсанова. Время мне доказало, что кирсановская строчка «Жил-был я… Вспомнилось что жил» - на грани безумства и пророчества. Похожу-похожу по бубенцовской выставке да опять возвращаюсь к картине «Дыхание Севера», на старый перекресток Книповича и Шмидта, откуда сегодня уже не видны траулеры, стоящие у причала в четыре корпуса.
