Под конец концерта Игорь Раевский повернулся лицом к залу, взмахнул дирижерской палочкой - и по ее мановению вставшая публика запела «Катюшу». Ветераны и совсем молодые люди оказались рядом в этом на глазах родившемся хоре, исполнявшем песню-легенду. Песню, словно воскрешающую фронтовые годы, полные огня, крови, разлук, слез, горя, мужества, подвигов, героизма, - у кого-то в зале заговорила генетическая память, для других ожили воспоминания юности. А со сцены им аккомпанировал самый знаменитый в мире военный ансамбль - ансамбль Александрова.
Все легли - а мы поем!
- В последний вечер наших афганских гастролей, году в восемьдесят пятом, мы - концертная группа - собрались в беседке возле казармы посидеть, что называется, на посошок. Достали у кого что осталось: икру, водку... Где-то в полночь я велел всем идти отдыхать - в пять утра самолет. Народ запротестовал, мол, в дороге выспимся, но я отчего-то настоял. И только отошли метров на сто от беседки - как жахнет по ней мина! Это еще до александровцев было, я тогда работал в ансамбле ПВО, - Игорь Раевский, главный дирижер и художественный руководитель Государственного Академического дважды Краснознаменного ансамбля песни и пляски Российской армии имени А. В. Александрова, вспоминает приметные эпизоды своей почти сорокалетней службы в разных армейских творческих коллективах.
Было их немало: служил в ГДР, в ансамбле песни и пляски Группы советских войск, потом в Белорусском военном округе (кстати, именно из тамошнего ансамбля как раз при Раевском-худруке вышли знаменитые «Песняры»), в Чехословакии, куда его отправили сразу после ввода советских войск, поставив вполне политическую задачу: сколотить такой коллектив, чтоб местное население в корне переменило свое отношение к вторгшимся военным.
- Помню, всякий раз, как солдаты наши где-то надебоширят, командующий вызывает меня. Дадим концерт для местной публики - вроде как извинимся, уладим конфликт, - вспоминает Игорь Иванович. - Однажды концерт назначили на заводе, а его рабочие... взбунтовались. Переломали в зале всю мебель, чтобы только не состоялось наше выступление. Тогда я собрал ансамбль и сказал: «Ребята, нынче тот случай, когда мы должны работать на снегу». Площадь перед заводом перегородили автобусами, соорудили импровизированную сцену, выставили музыкантам и певцам ящик водки для сугреву. Отыграли, а после концерта пришлось идти между рядами, с одной стороны кричат: «Русские, убирайтесь домой!», с другой: «Да здравствует Советский Союз!». Тогда я велел: «Расчехляй баян!», затянули «Расцветали яблони и груши...» И народ запел с нами! Правда, потом они все равно пошли стенка на стенку. Но наутро командующего лично поблагодарил советский посол, сказал, что мы завоевали завод.
После такой службы перевод домой, в Московский военный округ, обещал спокойствие. А обернулся новой отправкой на передовую, теперь уже в буквальном смысле. В составе ансамбля ПВО Московского округа Раевскому как раз и довелось поездить по Афгану. Выступая на позициях советских частей, не раз слышали свист пуль над головами:
- Помню, во время концерта, крик: «Ложись!» Начался обстрел. Оглядываюсь на публику: все легли, а мы - поем.
Сто советских дипломатов
В тридцатые годы про ансамбль Александрова говорили: один его концерт за рубежом способен сделать то, чего не сделают сто советских дипломатов. Мастерство, профессионализм, искренность «военных соловьев» подкупали. Казалось бы, военщина, пропаганда, официоз - но эти концерты словно пробивали брешь в железном занавесе, заставляя людей западной культуры присмотреться к культуре советской, трогали сердца, вызывали восхищение.
- Сейчас все точно так же, - уверяет Игорь Раевский. - Причем даже в бывших странах соцлагеря, внешне отдалившихся от России. Только что ездили в Польшу - это был настоящий триумф. Мы для них как посланцы мира.
Александровцы всегда преподносят публике подарок - несколько песен на языке жителей той страны, где проходят гастроли. Кстати, канадцы и французы признали: их гимны никто лучше Краснознаменного ансамбля не исполнял! Такую оценку заслужить нелегко, но недавно русские и вовсе переплюнули самих себя - для концерта в Пекине разучили четыре произведения на китайском, одно из которых на стихи... Мао Цзедуна. Всегда сдержанная тамошняя публика бесновалась, вскакивала с мест, восторженно кричала...
Казалось бы, мундиры военных артистов должны ставить их на острие политического противостояния, однако на деле все наоборот. В середине весны ансамбль затевает проект «Поезд дружбы» - турне по всем странам-участницам Второй мировой. По замыслу организаторов, это будет и дань памяти павшим, и подарок ветеранам, и еще один акт примирения бывших противников. 2 мая гастроли завершатся выступлением в Берлине, у Бранденбургских ворот, - в память о первом послевоенном концерте, который дал в опаленной Германии именно ансамбль Александрова.
Память, вера в жизнь, мужество - об этом, пожалуй, все произведения в их репертуаре. Передающие чувство общей боли, национальной трагедии, в наше время они звучат порой не менее актуально, чем в «сороковые-роковые». Год спустя после теракта 11 сентября ансамбль выступал на месте разрушенных башен-близнецов. То была личная инициатива музыкантов - почтить память невинных жертв. Позже, в дни трагедии «Норд-Оста», они оказались в Америке на очередных гастролях. Организаторы концертов тогда попросили изменить программу и спеть что-нибудь траурное, сказали: «Вы сопереживали нам 11 сентября, а сейчас мы сопереживаем вам»...
«Мо-лод-цы!» - кричали кардиналы
Ансамбль Александрова сейчас на сто человек меньше, чем в советские времена. Нынешняя военная реформа вызывает у артистов новые опасения: армейские творческие коллективы сокращают, пытаются и александровцев «пощипывать». Несмотря на звездную репутацию и «брэндовость» ансамбля, его участники знают, как труден и скуден подчас армейский хлеб. Иногда добираться до места гастролей приходится за свой счет, иногда - ночевать в вагонах вместо гостиницы. В недавнем польском турне ребята соглашались работать в мороз под открытым небом (для певцов и танцоров почти самоубийство) ради того, чтобы импресарио выдал двойной гонорар. Потом некоторые оказались на больничной койке, зато семьям привезли лишний грош.
- Нас пытались столкнуть вниз, на подпевку эстрадникам, но мы устояли, - говорит Игорь Раевский. - Правда, иногда с ними все же работаем: на праздничных концертах поем с Кобзоном, Долиной, даже с Киркоровым и с вашим Алексеем Гоманом приходилось выступать, но это скорее исключения. С ними, конечно, сложно, особенно хоровой группе...
- Сложно, оттого что попсовый уровень, мягко говоря, недотягивает до ваших требований? - уточняю я.
- Как вам сказать, - задумывается собеседник. - Мы под фанеру ни разу не работали. Чтобы к нам в ансамбль попасть, нужно лет десять учиться. А ведь куда проще взять гитару и без малейшего образования вылезти на сцену.
- Да, когда я поступал певцом в ансамбль, в 1954 году, у нас был конкурс 38 человек на место! - вступает в разговор Виктор Кадинов, главный администратор коллектива и его старейший сотрудник. - У наших солистов был такой уровень, что, я сам слышал, как дирижер Большого театра Николай Голованов говорил Борису Александрову (сыну основателя ансамбля Александра Александрова, руководившему коллективом почти 40 лет. - Авт. ): «У тебя такие певцы - я бы каждого к себе взял!»
Здесь берегут традиции - и в отношении репертуара, и в смысле качества исполнения. По-прежнему есть в ансамбле солисты, известные всей Европе. Ветеран коллектива, поступивший на службу еще при Борисе Александрове, Валерий Гавва считается одним из лучших басов мира, а тенор Вадим Ананьев стяжал такую известность, что недавно по личному приглашению Папы Римского вместе с танцовщиком Андрисом Лиепой представлял Россию на слете мастеров искусств в Ватикане.
Рассказывая о приеме, устроенном Бенедиктом XVI в Сикстинской капелле, Ананьев с улыбкой добавляет: «В белом явились только двое: Папа и я - в своей парадной морской форме». Кстати, полученная от главы католической церкви серебряная медаль у Вадима уже вторая. Первую ему довелось принять из рук Иоанна Павла II, перед которым ансамбль в полном составе выступал несколько лет назад. Ананьев признается, что испытал тогда огромную гордость, услышав, как после концерта рукоплещущие музыкантам кардиналы по-русски скандируют: «Мо-лод-цы!»
С вами будет говорить товарищ Сталин
Участники ансамбля искренне гордятся, что, миновав слом эпох, они сумели сохранить основы, заложенные родоначальниками - отцом и сыном Александровыми. Любопытно, что высокопрофессиональный коллектив рождался как обыкновенная ведомственная самодеятельность - именно под таким соусом группу из восьми певцов, двух танцоров, баяниста и чтеца представили в 1928 году на московском правительственном концерте. Руководил армейскими талантами... бывший регент храма Христа Спасителя. Церковный хормейстер Александров стал худруком самого официозного коллектива советского государства, а впоследствии - и автором гимна этого самого государства, гимна, не так давно вернувшегося к россиянам.
Высочайшее внимание к ансамблю породило немало легенд. Согласно одной из них, народные инструменты принудительно ввел в ансамбль Сталин, якобы обожавший балалайку. Впрочем, нынешние оркестранты полагают, что это было сознательное и единоличное решение Александрова. Дерзкий, любивший эксперименты, он создал такое уникальное сочетание, чтобы подчеркнуть русский колорит, связь армейской песни с народной. Странный человек, в чьей биографии уживались дружба с Римским-Корсаковым и Ворошиловым, поэма «Христос воскресе» и «Кантата о Сталине», великая «Священная война» и одиозная «Жить стало лучше», погиб при странных обстоятельствах, по дороге из Варшавы в Берлин, на гастролях.
Тогда, в 1946 году, судьбу ансамбля вновь решали «высочайшим повелением». Виктор Кадинов вспоминает рассказ об этом Александрова-младшего:
- Бориса Александровича в два часа ночи разбудил звонок из Кремля: «С вами будет говорить товарищ Сталин». Руки затряслись, а в трубке знакомый голос: «Как вы отнесетесь к предложению продолжить дело отца? Не возражаете?»
Кстати, Александров-сын, автор знаменитой «Свадьбы в Малиновке», не единственный представитель известной династии. В ансамбле работали его братья, племянники, здесь по сей день служат потомки знаменитой фамилии. Однако ветераны порой сетуют: подлинной преемственности в коллективе не случилось.
- Борис Александрович, при всех его талантах, не воспитал себе смены. Будто собирался всегда оставаться в строю, - считает Кадинов. - И другие Александровы, талантливейшие, между прочим, музыканты, поработав недолго у нас, уходили, создавали свои группы - он их не удерживал. Сейчас к нам пришел Раевский, отличный музыкант, но тоже человек в возрасте. А молодых дирижеров пока не воспитали. Правда, у нас работают талантливые ребята - Геннадий Саченюк и Николай Кириллов. Может, со временем кто-то из них возглавит ансамбль - кто знает...
В Североморск вернулся, как домой
- На этот раз я приехал в Североморск со спокойной душой, без такой щемящей тоски, как раньше... Видно, поутихла боль разлуки. Просто ощущаю, что вернулся домой, - говорит дирижер Николай Кириллов.
На Кольской земле он семь лет руководил ансамблем песни и пляски Северного флота, отсюда и был приглашен к александровцам. Здесь остались давние друзья, воспоминания - словом, дом родной. Правда, строго говоря, родом Кириллов вовсе не с Севера - из Казахстана. В детстве хотел стать военным, но мама не пускала играть в войну с мальчишками, а вновь и вновь усаживала за фортепиано - мечтала сделать сына музыкантом. В итоге в семье нашли компромисс: Николай поступил на военно-дирижерский факультет Московской консерватории, где, кстати, профессором был.... Игорь Раевский, будущий худрук александровского ансамбля.
После консерватории молодого дирижера распределили на Тихоокеанский флот - и тут начались злоключения.
- В Петропавловске-Камчатском в девяностые был просто ад. Отопления не давали, денежного довольствия мы не видели, самолеты задерживались, военно-проездные документы в авиакассах отказывались принимать к оплате, - вспоминает Кириллов. - Чтоб хоть как-то заработать, мы с товарищем наскоро сколотили джазовый дуэт, фортепиано и саксофон, стали выступать. Причем саксофон я освоил с нуля, это единственный инструмент, который удалось в Петропавловске добыть. Сделали пару записей на телевидении - и нежданно-негаданно стали звездами.
Случайная встреча с саксофоном многое поменяла в судьбе молодого музыканта. Первый джаз-фестиваль он организовал еще там, на Камчатке, а приехав на Север, влился в дружную семью здешних ценителей «музыки толстых», собрал квинтет из числа инструменталистов флотского ансамбля, стал выступать и с мурманским ретро-бэндом «Граммофон». Все это было уже не ради денег - для души. А вот в Москве, куда Николай уехал в 2003 году, саксофон вновь пришлось использовать для заработка. Днем пахал в ансамбле, а по ночам, сняв китель, играл в клубах. Как-то рискнул, исполнил джазовую вещь вместе с военным оркестром в зале Чайковского. Успех этой авантюры был бешеный - с тех пор александровцы играют джаз.
Если Камчатка середины девяностых казалась Кириллову адом, то Североморск - раем. Флотский порядок, тишина, никакой суеты, да и провинциального налета нет. Хотя и край земли, а до остальной России рукой подать. С ансамблем Северного флота Николаю выпало хлебнуть окопной жизни - во время второй чеченской североморцы навещали на Кавказе земляков, давали концерты нашим морпехам.
- Мы тогда побывали в Дагестане, Чечне, Северной Осетии, - вспоминает Кириллов. - Постоянно выступали на боевых позициях. Утром там был бой, а вечером наш концерт. В селе Новогрозненском играли в здании бывшей молочной фермы. Ребята туда прямо на боевых машинах въехали, ни крыши, ни окон, снег сыпал - а наши девчата в бальных платьях танцевали «Заполярный вальс». Морпехи плакали. А под Хасавюртом на День морской пехоты два «Урала» в чистом поле поставили, борта откинули, маскировочной сетью накрыли - вот и сцена. Там минус шесть, ветер и снег. Зрители - батальон пацанов в бушлатах - прямо на земле. Наши вышли в тельняшках и запели «Прощайте, скалистые горы». Артподготовка началась, снаряд над головами пролетел, а мы продолжаем петь. Ни один не дрогнул.
Патриотизм без фальшивых нот
Ансамбль Александрова в Чечне частый гость. Традиция выступать на боевых позициях у него еще с Великой Отечественной, во время которой коллектив дал полторы тысячи концертов на передовой. Горячие точки постоянно присутствуют в гастрольном графике, вот только в последние годы туда везут не военно-патриотическую программу для бойцов, а новогодние представления для детишек.
- Мы поставили настоящий музыкальный спектакль, как положено, с Дедом Морозом и Снегурочкой, сшили костюмы, приготовили подарки и отправили концертные группы в Чечню, Южную Осетию и Абхазию, - рассказывает Игорь Раевский.
Детские программы, джаз... Ансамбль постоянно пополняет репертуар. Сейчас в его багаже практически любая музыка - от классики до рока, от народной до литургической. Поначалу духовные песнопения из уст музыкантов в погонах казались данью моде, потом публика, что называется, вслушалась - и оказалось, что мужской четырехголосный хор в составе ансамбля сродни классическому церковному.
Худрук с особенным тщанием относится к работе с хоровой группой - он 12 лет руководил знаменитым хором им. А. В. Свешникова. Кстати, легендарный Александр Свешников был когда-то его педагогом. Девятилетним мальчишкой Раевский поступил к нему в училище, выдержав конкурс сто человек на место. Возглавив ансамбль Александрова, дирижер нашел здешний хор несколько запущенным, на выступлениях ему отводилось явно не первое место. Подтянув певцов, взялся за репертуар - и сейчас считает своей главной задачей сделать хор самостоятельной единицей, готовит отделение русской и зарубежной духовной музыки, исполняемой а капелла.
И все же стезей александровцев остается военная тема. Раевский не стесняется слова «пропаганда», только уточняет: пропаганда должна быть на уровне. Патриотическое воспитание выстраивается на подлинных искусстве, памяти, вере - фальши здесь места нет.
- Когда вижу перед нашими концертами в Москве, в зале Чайковского, на улице очередь за лишним билетом, состоящую сплошь из молодых людей, или когда солдатики-мальчишки, перед которыми мы выступаем в гарнизонах, вслушиваются в песни - я счастлив, - говорит он.
Сейчас ансамбль, несколько лет назад работавший почти исключительно «на экспорт», можно увидеть на родине, в том числе в провинции. Появился у него собственный концертный зал в столице - Александровский. Гастрольное расписание забито до конца года. И все же... Участники ансамбля не уверены в безоблачности своего будущего. Осторожно говорят: «Мы пока на плаву».
Впрочем, александровцы полны сил, в коллективе подрастает смена, и - верный признак здоровой, живой атмосферы - появляются семьи. Недавно сыграли три свадьбы - и у каждой из трех пар уже по малышу.
Ансамбль, ставший одним из символов советского прошлого, вполне органично вписался в настоящее. Эта удивительная «боевая единица», «поющий батальон», как раньше называли коллектив, с лету может взять любой город - в его лице российская армия без единого выстрела покорила-таки весь мир. Но как в жизни самих музыкантов, по своей природе импульсивных, свободных, творческая вольница уживается с военной дисциплиной? «Не давят ли плеч погоны?» - спрашиваю напоследок.
- Погоны? Они только помогают. Дисциплинируют, - с улыбкой отвечает от имени своих подопечных Игорь Раевский. - Но мы же в мундирах только на концерте. Ну а после их снимаем! И уж тогда...
