Сегодня в Мурманске выступит народный артист России Юрий Антонов. Отметив не так давно 66-летие, этот замечательный композитор, певец, музыкант, как в прежние годы, гастролирует по просторам России, выступает в лучших залах, причем только с живым звуком… Сколько раз за кулисами концертов приходилось наблюдать такую ситуацию, что дело близится к началу, а звезды все нет и нет. Наконец знаменитость появляется и не успевает ни выйти на репетицию, ни распеться. В таком случае можно не сомневаться: концерт пойдет под «фанеру». Антонов же приезжает в зал за четыре-пять часов до концерта и вместе со своими музыкантами тщательно «выстраивает» звук, учитывает все нюансы, чтобы вечером подарить зрителю букет из своих лучших мелодий. Накануне концерта в Мурманске наш петербургский корреспондент встретился с Юрием Антоновым.
- Юрий Михайлович, вы ведь родом из Белоруссии, начинали вместе с легендарным «песняром» Владимиром Мулявиным?
- В 1963 году я окончил музыкальное училище в городе Молодечно и приехал в Минск. Весь такой молодой, шустрый, с красивым итальянским аккордеоном. Меня приняли в штат Белорусской госфилармонии, но так как просто аккордеонист им был не нужен, ко мне присоединили парочку музыкантов, причем на контрабасе у нас играла девушка. И вот мое инструментальное трио отправилось в первую поездку куда-то на север республики. Стояли лютые морозы, все завалено снегом. И нас направили радовать искусством жителей отдаленных районов. И как вы думаете, на чем мы ехали? Сначала нас вывезли на автобусе на окраину города, а там с контрабасом и аккордеоном пересадили в деревянный домик с печкой, который дальше повез… трактор.
Когда в 2010 году на фестивале «Славянский базар» в Витебске на Аллее звезд заложили именную звезду Владимира Мулявина и ансамбля «Песняры», я был рад, потому что Мулявин стал звездой не только Белоруссии, но и всего советского пространства. А я помню, как приехал в 1966 году в Минск из Свердловска никому не известный музыкант Володя Мулявин. И в филармонии мне говорят: «Юра, вот пришел хороший музыкант, может, посмотришь? У него, правда, жена такая своеобразная…» Оказывается, она занимается художественным свистом. Выходит на сцену, насвистывает известные мелодии, а мы аккомпанируем. Посмотрел я тогда Мулявина и взял в свой небольшой оркестр. Так мы и играли: я - на аккордеоне, Володя - на гитаре. Мы подружились, наша дружба продолжалась много лет, и мне до сих пор не хватает Володи…
- За свою долгую карьеру вы пересекались с самыми разными музыкантами, со многими дружите, но на эстраде держитесь чуть особняком. Например, почему вы отказываетесь выступать в программе «Песня года», в других гала-концертах?
- Действительно, я дружен с Игорем Крутым уже много-много лет. Но в какой-то момент я решил для себя, что мне эта передача неинтересна. Не люблю участвовать в массовках. Если хотите послушать мою музыку, пожалуйста, приходите на сольный концерт, а не на песенную тусовку. В «Песне года» есть очень уважаемые мной исполнители, большие звезды, однако попадаются люди, которые, мне кажется, недостойны выступать на большой сцене. Но так получается, что по каким-то обстоятельствам они там появляются.
Стоит ли мне выступать в одних программах с самодеятельностью?! Я называю так искусственно созданные группы и солистов, которые являются не творческими единицами, а инструментом для зарабатывания денег. Не могу я стоять с ними на одной сцене, сталкиваться в гримерках, улыбаться, говорить напутственные слова. Не хочется быть даже «соседом» артистов этакого «фабричного» производства. Не мой уровень!
- Чувствуете ли вы влияние музыкантов молодого поколения?
- Мне, честно говоря, все равно - молодой музыкант или старый. Мне сейчас интересна вся та музыка, что записывается и исполняется с использованием живых инструментов. Когда меня приглашают на гастроли, я ставлю одно условие: мне нужен не цифровой, а аналоговый пульт. Пусть он в три раза больше, неудобен в транспортировке, зато дает настоящий, высококлассный живой звук.
- Как вы относитесь к тому, что на «Золотом граммофоне», «Песне года» и других громких фестивалях и молодые, и заслуженные артисты «поют под фанеру»?
- Я считаю, даже такие фестивали должны проходить на живом звуке. Понятно, когда на одной сцене выступают 20-30 артистов, то нереально поставить 20-30 пультов, чтобы выстроить звук. Но голос-то выстраивается один. Голос и есть голос. Поставьте микрофон - какой у тебя голос, какие вокальные данные, так ты и споешь! А мы послушаем, как ты поешь, а не то, как с помощью всяких хитростей записал тебя звукорежиссер на студии.
- Что вы скажете о песенном конкурсе «Евровидение»?
- Я уже дедушка для этого фестиваля (смеется). Но и раньше не возникало желания там выступить. Я изначально воспринимаю этот фестиваль как такой юморной. Разве можно всерьез говорить о параде самодеятельных артистов, где случайно иногда попадаются профессиональные люди. Но, по сути, «Евровидение» - это зрелище для развлечения домохозяек. И главное, шума, промоушена, пиара много, а песен хороших кот наплакал. Нет ярких мелодий.
- А старая добрая эстрада может вернуться?
- Нет, конечно. Надо тогда вернуть старую добрую жизнь… Не бывает ничего отдельно. Сегодня другая жизнь - циничная, агрессивная, коммерциализированная.
- Сейчас многие деятели культуры выступают за возвращение худсоветов. Вы бы к ним присоединились?
- Советские худсоветы никогда не забуду. Я прошел их полностью - «от» и «до». Когда говорят: «Давайте вернем худсоветы обратно!», я отвечаю: «Ни в коем случае!» Худсовет должен быть в сердце, в душе тех людей, которые занимаются отбором, а не в виде некоего карательного органа. Помню, в худсовете фирмы «Мелодия» восседали члены Союза композиторов, Союза писателей. Нужно было обязательно принести партитуру. И многих заворачивали уже на этой стадии: «У вас там палочка не та! Идите переписывайте партитуру!» А другой член худсовета объявлял: «Вот это слово мне не нравится!», а почему, даже не объяснял. И тут же песня заворачивалась... Так мы приходили на «Мелодию», читали список членов худсовета, заседавших в тот день, и, обнаружив некоторые одиозные фамилии, сразу разворачивались и уходили, понимая, что все равно наши песни сегодня не пропустят.
- Юрий Михайлович, о вашей любвеобильности ходят легенды. Скажите, сейчас вы женаты или ваше сердце свободно?
- Свободно, свободно… Но в последнее время все мои мысли были поглощены не девушками и даже не новыми песнями, а строительством нового дома. Это главная стройка моей жизни, она длится вот уже пять лет и близка к завершению. В новом доме в Подмосковье завершаются отделочные работы, вырос просторный, даже помпезный дом, с бассейном, с новой студией звукозаписи, всем-всем-всем. Возвращаюсь с гастролей домой, смотрю на воздвигнутое, и мое сердце гордостью переполняется: «Неужели все построил я?!»
- Существует такая легенда, что свою последнюю песню Антонов написал в 1988 году, а все последующее время живет за счет старого багажа…
- И где это такая легенда ходит?
- За кулисами, в эстрадной тусовке…
- Начхать мне на всю тусовку с высоты своих лет! Самая лучшая песня - не новая, а та, которую люди ждут и любят. И какая разница: в каком году, каком месяце она была написана?! Но в моем новом доме есть новая студия, полностью аналоговая. Как только она заработает, займусь записью нового альбома. Поверьте, новых песен у меня хватает!
- Правда, что у вас в загородном доме десятки собак и кошек?
- Есть еще павлины, кролики, цесарки, индонезийские утки, миниатюрная вьетнамская свинья по имени Борька. На участке живут белки, в пруду плавает рыба. Я присмотрел себе еще и маленькую лошадку. Ну а количество кошек и собак я никогда не подсчитываю. Одних рыжих кошек у меня штук двадцать. Ну что я могу с собой сделать, раз я такой. Вот возвращаюсь после гастрольного тура в Астане, прилетел рано утром в Москву, еду по Кутузовскому домой. Пустой проспект, вдруг смотрю, бежит собачка, маленький щеночек, прямо по дороге. Я попросил водителя остановиться. Ну и подобрал, выходил, такая замечательная собачка выросла - Муся. Заняла свое достойное место в моей разношерстной четвероногой компании. Это не значит, что я подбираю всех собак, в Москве их миллион. Но в какой-то момент что-то происходит со мной, как тогда на Кутузовском, когда я взял Мусю…