Не за горами в наших северных широтах приход длительной полярной ночи. Все по-разному воспринимают это природное явление: кто-то пьет витамины, чтобы укрепить иммунитет, кто-то ворчит на холод и темноту. А вот для «воинов пера» этот период по-своему очарователен и связан с самыми сокровенными чаяниями, романтикой, ожиданием чуда и с восхищением красотой окружающего мира…
Владимир СЫЧЕВ
Ночью Кольский залив
Серебром голубит.
И скребут якоря
Дно чугунною лапой.
Было сладко в разлуке
Другого любить?
Так зачем же теперь
Просыпаться и плакать.
От плохих сигарет
Очень горько во рту.
И сквозит из углов
Коммунальной клетушки.
И замечешься ты,
Как заслышишь в порту
Приходные гудки,
И прикусишь подушку.
Ветер то забормочет
В дымоходе печи,
То ударит на крыше
По клавишам дранки,
То притихнет, то всхлипнет,
А то закричит,
Как в сухих камышах
Ослабевший подранок.
* * *
Позову тебя,
Неответную, -
В чистом поле лишь
Гладь да тишь...
Босиком,
В пургу,
Неодетая,
Мне казалось,
Ты
Прибежишь.
За селом ветла
Ветру молится,
И метель глаза
Мне смежит.
Вышел
Я встречать
За околицу -
Да никто ко мне
Не бежит!
Геннадий ВАСИЛЬЕВ
КОГДА ВОЗВРАЩАЕШЬСЯ
Так же мой старый город
Сонно глядит из-под стрех,
Тот же в проулках холод,
Тополь-знакомец
За ворот
Сыплет мне тот же снег...
Только вот все не найду
В небе знакомом звезду,
Где ты когда-то жила,
Рядом с сиренью
Цвела.
Владимир СЕМЕНОВ
Чайка.
Веер белых крыльев.
Колебанье рук прощальных.
Крик - пронзительная жалость
над зеленой глубиной.
Воровство твое и жадность
мы заведомо прощаем.
Мы на них глаза закрыли.
Бог с тобой.
Ты нарочно изучала
наших женщин на причалах:
эти взмахи,
словно вздохи,
птичьи возгласы тоски.
Имитируй, подражай им.
Эти знаки вздорожали.
Ничего за эти крохи
не жалеют рыбаки.
Виктор ТИМОФЕЕВ
Ты вся осталась позади,
и все - что не было и было -
охапкой желтых листьев сплыло -
такие шли тогда дожди.
Я все забыл. Не в пору мне
ворочать память поминутно,
и не в обиде дело - нет! -
тебя лишь добрым помянул бы, -
но жил я белкой в колесе,
меня порой ломало, било -
и все, что не было и было,
теряло вес, теряло след...
И я теперь живу ровней...
Но вдруг - в троллейбусе,
случайно -
тот запах, смутно различаемый,
с других волос придет ко мне, -
и что-то давнее в виски
ударит с клекотом и громом,
как будто над аэродромом
распалось небо на куски...
И губы сдвинутся, черствы,
и что-то начинает жечь меня -
и я тревожно в каждой женщине
ищу знакомые черты.
Борис РОМАНОВ
Я за то, чтобы утром у края дорог
прижимались к губам
воспаленные губы,
чтоб небритое солнце,
взойдя на порог,
разрывало объятия грубо,
чтобы сонные женщины
сонной земли,
осознав предстоящей разлуки
значенье,
Ненавидели утром во мгле
корабли
и все прочие средства
передвиженья.
Я за то, чтоб всегда
после тихих минут
неизбежность прощаний
взрывала рассветы...
Пусть всегда
и плывут,
и летят,
и идут -
и движение это
вращает планету!
Алексей ПОЛУБОТА
Купола - серебряные голуби
Засверкали в звонкой вышине.
Положи мне на колени голову,
Успокой улыбкой сердце мне.
Чтобы песня,
как родник доверчивый,
Заструилась из глубин души,
Чтобы счастье -
ветерок изменчивый
Вдруг повеяло
в серебряной тиши.
Николай КОЛЫЧЕВ
Ни листа на ветвях не сыщешь,
Только грозди рябины алой.
На стене - календарь-врунище!
По нему - октября начало.
В темном небе -
снежинок россыпь,
Вьюга сутки не утихает.
Если там, за окошком - осень,
Значит - очень она плохая.
Пол-России почти что в лете,
Пусть не в лете,
но в чем-то вроде.
А по Мурманску белый ветер
В полумраке на ощупь ходит.
Я хочу у тебя остаться,
Верю я, ты поступишь мудро.
На часах-то, взгляни -
три двадцать!
И не ночь уже, и не утро.
Я устал, я простыл, я болен!
Ну, куда я сейчас поеду?
Хоть бы свет отключили,
что ли…
Ты ж боишься одна, без света.
Вызываешь такси? Обидно!
Сам дурак!
Подарил мобильник…
Погоди, на площадку выйду -
Отрублю на щитке рубильник.
И - останусь!
Счастливый узник!
Ты ж без света, одна -
не можешь…
Темнота - молодым союзник,
Да и тем, кто постарше - тоже.
Пол-России почти что в лете,
Там не знают полярной ночи.
А по Мурманку - белый ветер,
В полумраке, как я, на ощупь…
* * *
В небе серо, в небе грустно.
Луг пожух, и лес испуган.
Плачут лебеди да гуси
И текут по небу к югу.
Птицы плачут - сердцу больно,
Оттого ль за острым клином
Побежал мужик по полю
От хибары, от скотины.
От жены, трудом согбенной,
От детей, вослед кричащих,
От скирды гнилого сена...
Он хотел взлететь над чащей.
Он хотел
обняться с высью,
Он хотел
расстаться с пашней,
Он хотел
взлететь над жизнью,
Над собой - смешным
и страшным.
И вонзал он в небо руки
С криком -
чуть не журавлиным,
И ветвились в сладкой муке
Струны жил на шее длинной.
«Улечу!» - и с этой верой
Он бежал, взлетая в волю...
И упал комочком серым
На краю родного поля.
Подошла жена родная,
Голову взяла в ладони:
- Ты куда бежал?
- Не знаю.
- Ты чего хотел?
- Не помню.
Дмитрий КОРЖОВ
Ты говорила о погоде,
О холоде и о тепле...
О том, что осень на исходе
И листья тянутся к земле...
И осень, словно чья-то милость,
И светлый праздник Покрова -
Они, должно быть,
мне приснились,
Как те, случайные слова.
Обыкновенные, простые:
«Дорога», «облако», «река», -
Оглянешься - и след простынет,
Очнешься - и пуста рука.
И смысл их был совсем неважен...
Все пристальнее и теплей
Всю ночь смотрели в окна наши
Глаза больные фонарей.
Слова как воздух.
Он бесплотен -
Прозрачный,
чистый в октябре.
Ты говорила о погоде,
О холоде и о тепле...
Дмитрий ЕРМОЛАЕВ
СНЕГ
Холодный снег
накрыл лотки
с горячим хлебом,
И хлебопеки вдруг застыли
в забытьи,
И смотрят ласково
в распахнутое небо,
И шепчут грустные
признания свои.
Викдан СИНИЦЫН
От Сеть-наволока до Колы
По-домашнему
светят створы,
А мне кажется -
это свечи,
Ты зажгла их
для нашей встречи.
И колеблется
это пламя
Огоньком
доверья
между нами,
Он бросает
в пространство тени,
Словно хочет
вселить сомненье.
Не гаси,
пожалуйста, свечи,
Пусть они
мерцают
навстречу.
Ты свети мне,
свети,
как прежде,
Проблесковый
огонь надежды.
Александр СУДАКОВ
Дожди прошли.
Им по свету скитаться.
По воздуху плывет осенний дым.
А лист не хочет
с деревом расстаться.
И дерево не хочет стать пустым.
Но будет миг последнего позора:
Застынет крона, призрачна,
нага.
Немного - и холодной белой сворой
Взметнутся бесприютные
снега.
Придет ноябрь
И серебро возложит
На ветви, как на чуткие весы.
И эту тяжесть
сбросить невозможно.
И будто век - полгода до весны.
