Он родился в Одессе, в актерской семье, и, казалось бы, выбор профессии был предопределен. Но только не для Максима Дрозда. Ведь уже не однажды актеру приходилось менять свою жизнь. Это свойство его натуры и характера - никогда не сдаваться, всегда работать над собой. Наверное, поэтому у него столь обширная и разносторонняя фильмография - есть в ней и боевики, и мелодрамы, и настоящие трагедии. Зрители хорошо помнят его в «Ликвидации» Сергея Урсуляка, а также роли в сериалах «Русский дубль», «Страсти по Чапаю», «Позднее раскаяние», «Станица», «Тихая охота»...
- Максим, чем вы больше всего дорожите?
- Дорожу своими детьми и близкими людьми, которых не так много. Сегодня, в свои сорок шесть, понимаю, что дети - это лучшее, что есть в жизни. Вообще-то я везучий человек. Говорят в одну воду два раза не входят - а у меня получилось. Много лет назад оставив профессию актера, почти в сорок лет я вернулся обратно.
- Почему вы это сделали?
- Не знаю. Наверное, потому, что очень люблю кино. Когда мне было шестнадцать, я сутками смотрел кино - в то время как раз начали открываться первые подвальные видеоклубы. До сих пор помню свои эмоции, когда впервые увидел «Полет над гнездом кукушки», «Девять с половиной недель», «Братья Блюз»…
- Это правда, что чувство вины перед отцом заставило вас вернуться в актерскую профессию?
- Мой папа, Георгий Иванович Дрозд - замечательный актер. И мне было как-то неловко перед ним - казалось, что я не оправдал каких-то его надежд. Я сделал фотографии и разнес их по актерским агентствам. Именно отношения с отцом сподвигли меня вернуться в профессию. Об отце могу говорить долго и много, потому что и по сегодняшний день он самый близкий мне человек. К сожалению, мы живем в разных городах и не так часто видимся, как хотелось бы. Он никогда в жизни не повысил на меня голос - хотя стоило бы, ни разу не дал мне подзатыльника - а было за что! Именно отец умудрился без всякого насилия привить мне любовь к чтению. Между шестым и седьмым классом он подсунул мне роман «Отцы и дети», который я прочел, - и, как ни странно, мне понравилось. В общем, детство прошло между чтением книг, темными подворотнями и подростковым хулиганством. Я жил на бандитской Шулявке в Киеве - это был, как сегодня говорят, не самый респектабельный район. Возвращаясь поздно вечером домой, можно было прийти без новых кроссовок, потому что где-нибудь в переулке у тебя их могли «ненадолго одолжить»…
- Вы - кандидат в мастера спорта по боксу. Необычно для мальчика из интеллигентной семьи.
- Мои родители служили в театре, и нам часто приходилось кочевать. Переезжали из Одессы в Киев, из Киева - в Ригу, менялись квартиры и школы. И каждый раз мне приходилось отстаивать себя в новом коллективе. Не всегда победы давались легко, а родителям жаловаться не хотелось. Так я оказался в боксерском зале, где и провел не один год. Не солгу, если скажу, что не раз бокс выручал меня в жизни. Вряд ли я был интеллигентным подростком. Родители постоянно были на работе, поэтому житейский опыт я получал на улице, и без портвейна не обходилось.
- А как помочь слабым стать сильными?
- Столкнуть в воду. Это единственный способ. В тепличных условиях мужиком не стать. Человека надо лишить зоны комфорта, чтобы он что-то начал делать.
- Вам легко даются встречи-расставания?
- Если кто-то скажет, что расставаться легко - никогда не поверю. Это всегда больно. Семейные драмы уродуют и забирают силы. Но, наверное, в этом есть какая-то загадка: люди встречаются, и им кажется, что они, как лебеди, умрут в один день. Но - увы! - это не так. Когда мне было восемнадцать - я был причудливо кудряв, носил рубаху в петухах и был уверен, что у меня всю жизнь будет только одна жена. Но произошло по-другому. Я состоял в трех браках, в которых родилось четверо прекрасных детей.
- Тогда задам вам пресловутый русский вопрос: кто виноват?
- Принято считать, что в разводе всегда виноваты оба. Но - к счастью или к сожалению - я ничего плохого не могу сказать ни об одной из своих избранниц. Наверное, если прищуриться и посмотреть на небо, и быть честным с самим собой до конца - в этих разрывах больше моей вины.
- Чего, на ваш взгляд, не хватает современной женщине?
- Современной женщине не хватает времени быть женщиной - любящей, нежной, ласковой. Времена сложные, особенно в больших городах: нарушены все устои. Когда-то мужчина ходил на охоту, был добытчиком, а женщина смотрела за детьми и берегла семейный очаг. А сегодня все вместе не очень удачно ходят на охоту, не очень удачно поддерживают огонь в семейном очаге - одним словом, суета не дает человеку ни покоя, ни любви. А так хочется и того, и другого, правда?
- Вас часто узнают на улицах?
- Не люблю, когда узнают, но никогда не отказываю, если просят сфотографироваться. Я же для зрителей работаю, и общаюсь с ними посредством камеры, и о чем-то им говорю сокровенном. Еще Станиславский говорил: «Артист - собственность зрителя!».
- Что вам не нравится в современном кино?
- Самая большая проблема - кризис идей. Сценариев хороших нет, нет хороших историй. Знаете, как-то прочел в интервью Уильяма Дефо, сыгравшего главного героя в фильме «Взвод» Оливера Стоуна: «Для того чтобы врать, надо иметь на это право!». Мне кажется, он имел в виду, что, если ты играешь солдата, ревнивца Отелло или сегодняшнего упыря-криминала, надо хотя бы что-то об этом знать! А когда я порой смотрю телеканалы - не верю тому, что вижу на экране. Не верю артистам, что они хотя бы мало-мальски пересекались в жизни с тем, что играют...
- Но ведь невозможно получить личный опыт обо всех типажах, которые актерам приходится изображать?!
- Подождите. Тогда, если уж ты играешь крутого мента, который всех побеждает, будь любезен, сдай хоть раз в полгода нормы ГТО!
- Как вы работаете над своими ролями, как делаете их непохожими?
- Не знаю никаких теорий, но неплохо знаю литературу. Когда над ролью работаю, вспоминаю историю из жизни или из прочитанного у классиков. Я же сам характер создаю и придумываю клубок взаимоотношений.
- Вы больше руководствуетесь разумом или чувствами?
- Я интуитивный человек, по знаку - Собака. Нутром чую и добычу, и опасность. Всегда стараюсь прислушиваться к людям, которые мне интересны, присматриваться к артистам и режиссерам, которые нравятся. Я дико люблю талантливых людей! Помню, как-то случайно столкнулся в магазине с Олегом Янковским - царство ему небесное - и не нашел тогда ничего лучшего, чем сказать: «Позвольте, я помогу донести ваши сумки?». И, кстати, донес. Никогда не забуду кадр из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», когда Янковский под замечательную мелодию Рыбникова удалялся по веревочной лестнице в поднебесную... До сих пор перед глазами его счастливая, мудрая, ироничная улыбка. Также никогда не забуду взгляд Вячеслава Тихонова в немой сцене свидания с женой под музыку гениального Таривердиева в картине «Семнадцать мгновений весны» - это уже классика! Какое великое поколение уходит...
- Что вы ненавидите больше всего?
- Хамство и «быдлячество». А еще - когда сильный слабого и беззащитного обижает. Если вижу - могу себя не сдержать.
- Что бы вы пожелали своим врагам?
- Никогда не сдаваться. Я всем этого желаю. Вообще, хочу к пятидесяти годам научиться пропускать все мимо себя, чтобы ни мозги, ни душу не задевало: плохое говорят - пролетело; хвалят, льстят - пролетело еще быстрей! По поводу похвалы и удачи вспоминаю слова Роберта Редфорда: «Никогда не останавливайся у знака, на котором написано «Успех». Жми на газ, жми на газ!».
- Если представить картинку с изображением рая, какая она будет у вас?
- Эх… Берег теплого моря, солнце на закате, смех и радостные голоса детей, играющих с дельфинами, - что-то в этом роде.
- А что для вас значит ад?
- Прочел как-то у одного старца: «Ад - это место, где нельзя любить». Если вдруг очерствею и не смогу победить собственные печали - тогда я уже где-то рядом с этим невеселым местом.
- Красота все же спасет мир?
- Обязательно спасет, только если это не красота глянцевых журналов.
