Василий Киселев - явление в культурной жизни нашего края. Выпускник военно-морского училища, а затем Ленинградского института театра, музыки и кинематографии, ученик легендарного Георгия Товстоногова, заслуженный артист РСФСР, он многие годы был главным режиссером Мурманского областного драматического театра, стал постановщиком ряда замечательных спектаклей, состоявшихся на нашей сцене. 6 октября Василию Васильевичу исполняется 85 лет. В редакцию поступили теплые поздравления юбиляру от коллектива, которым он так долго руководил, а также от областного отделения Союза театральных деятелей. Присоединяясь к ним, мы сегодня начинаем публикацию избранных фрагментов его воспоминаний, в центре которых Мурманск и его главный театр, куда Василий Киселев приехал в 1963-м еще дипломником и в тот же год вернулся уже режиссером...
Театр - это судьба
...Март 1963 года. Я еду в Мурманск поездом, с интересом, но все-таки с некоторым беспокойством наблюдаю в окно за убыванием растительной природы. А перед самим Мурманском голые, заснеженные, унылые сопки и над ними низкие, свинцовые облака. Ощущение такое, как будто еду в добровольную ссылку, благо что на короткое время.
Крутая лестница к небольшому зеленого цвета зданию железнодорожного вокзала. Выхожу на Привокзальную площадь, центр города. Кругом сугробы. На пятачке центра четырех-пятиэтажные здания в окружении деревянных бараков. Еще полярная ночь: полдень, а темновато. Однако улицы полны народа, чувствуется какая-то внутренняя энергетика городской жизни.
Прохожу мимо памятника Кирову к зданию ДК его имени. Там базируется областной театр, так как своего помещения нет (новость для меня - об этом не предупреждали). Театр арендует Дом культуры на несколько дней в неделю...
…По прибытии из Мурманска я выяснил у администрации института о запросах на нас, дипломников. В ряду городов: Брест, Иваново, Курск, Чита, Смоленск и других - Красноярска (родного для автора. - Прим. ред.) не было. Приглянулась информация о Смоленске: древний, красивый, зеленый город, и театр на хорошем счету. Это подтолкнуло к решению, и я подписал согласие поехать в Смоленский областной театр. Смоленск подтвердил согласие принять меня, обещая дать дополнительную телеграмму о дате приезда. Я стал ждать.
…У входа в институт на улице Моховой встревоженно толкались мальчики и девочки (разряженные не в пример нам когда-то), шли отборочные консультации нового набора. Кому-то из них предстоит пятилетняя дрожь постоянного испытательного срока (Г. Товстоногов набирал новый курс). Мой испытательный срок, слава богу, закончился! Впрочем этот «марафон» будет продолжаться для нас, режиссеров, всю жизнь, ибо каждый новый спектакль - очередной экзамен твоих возможностей, твоей профессиональной состоятельности под прицелом безжалостной (иногда несправедливой) критики газет, коллег, зрителя.
Стояло замечательное солнечное лето 1963 года. Не спеша стали собираться в Смоленск, а он молчал. Жена уволилась с работы, посещала последние занятия в университете. Забрали дочь из садика. А Смоленск молчал. Я дал телеграмму, но ответа не было. Мне это не понравилось. Заглянул в институт. Оказывается, на меня пришла заявка из Мурманского облдрамтеатра!
Как позже директор мне объяснил: до меня театр вел переговоры с московским выпускником Леонидом Хейфицем, и он предварительно дал согласие. Но ему удалось зацепиться в Москве, договор сорвался. Поэтому театр немного затянул с запросом на меня. Мало того, театр выслал мне подъемные! Факт неуважительного молчания Смоленска и подъемные Мурманска добили меня: я решил ехать в Мурманск.
Но вот как бывает в жизни: в тот день, когда мы заказали контейнер в Мурманск, пришла телеграмма из Смоленска, мол, почему вас до сих пор нет на работе!
Но все для меня было решено и отрезано. Я послал в Смоленск ответную телеграмму тоже в довольно резкой форме, обвинив театр в неэтичности переговоров.
Как видно, суждено мне было вернуться в Мурманск. Театр - это судьба. И мы отбыли в столицу Заполярья, за пять лет лихо прокатившись семьей с Востока на Запад, а теперь с Юга на Север!..
…Теперь уже с семьей (жена, дочь пяти лет) 1 августа 1963 года появляемся в Мурманске. Заполярье летом, несмотря на скудость растительного мира, все равно в зелени. Это смягчает и у них опаску перемещения на «край земли». Хотя следует сказать, что в семье у нас не было конфликтов при решении вопросов, связанных с моими передислокациями из Владивостока в Мелитополь, Киев, Ленинград. Теперь в Мурманск.
Воспринималось все как должное - «куда иголка - туда и нитка». На сей раз судьба занесла в столь отдаленные места на непредполагаемо длительный срок, на целых 18 лет! Фактически здесь пройдет лучшая, зрелая часть жизнь, да и творческая тоже. Мурманск для нашей семьи обретет особое значение, станет родиной нашего сына…
Руководство театра, управление культуры области, как и при прощании после дипломного спектакля, встретили приветливо. Сразу же предоставили жилье - двухкомнатную квартиру на улице Полярные Зори (круг замкнется, когда мы вернемся через те же 18 лет из Севастополя на ту же улицу, но уже пенсионерами). Маленькая «хрущевка» с окнами на север, на сопку, круто поднимающуюся в десятках метрах. Но своя, отдельная! Занимали ее после предыдущего хозяина - очередного режиссера нашего же театра, покидавшего его, выезжавшего из Мурманска. Не пугала ее пустота - дело наживное и не главное.
Главное - там, на работе, в театре. На коллективе представили меня уже как штатного очередного режиссера. Для них я был не новичок, не кот в мешке, а как бы уже свой. Все это происходило еще в здании Дворца культуры им. Кирова.
Строительство здания театра завершалось аврально, так как строителей предупредили, что в случае несдачи его в текущем году, работа будет заморожена на неопределенный срок. Самое высокое областное начальство ежедневно проводило планерки на месте стройки, помогая делу.
Новое здание!
...Дни и ночи не утихала строительная работа в здании театра. Но уже было ясно: новый, 25-й сезон театр откроет в своем долгожданном помещении! Встал вопрос, чем открыть сезон? Для готовящегося главным режиссером спектакля «Раскинулось море широко» нужны были выпускные репетиции на новой сцене. Но строительные шумы во всех уголках театра не давали этой возможности. Хотя, думается мне, что М. А. Борзунов по своему богатому режиссерскому опыту понял и то, что спектакль ожидаемого художественного уровня не получается.
Михаил Андреевич сделал стратегическую ошибку с выбором пьесы на открытие столь знаменательного сезона, т. к. пьеса большими художественными достоинствами не отличалась, если не сказать большего. В самое ближайшее время ему в областном руководстве в ряду других причин поставят в вину и эту неудачу.
Действительно, спектакль не получился (неверное, и не мог получиться), на нем была какая-то печать прежнего передвижного театра с примитивностью всех компонентов: пьесы, художественного и музыкального оформления.
Театр, вообще многие годы мыкавшийся по разным, не приспособленным для творчества площадкам, по инерции не был готов использовать сценические возможности нового здания: круг, штанкетное хозяйство и тому подобное.
Руководство театра принимает решение открыть новый сезон моим дипломным спектаклем «Таня», выпущенным, как я уже упомянул, перед закрытием предыдущего сезона. Для Борзунова как художественного руководителя театра это был акт большой принципиальности, даже мужественности.
Для меня (и театра) был показательный урок творческой этики: общие интересы выше личных амбиций! Я это с благодарностью крепко запомнил и исследовал во всей своей дальнейшей деятельности художественного руководства театром. Низкий поклон за этот урок Михаилу Андреевичу.
И вот мы перебираемся в новое здание! Проектировщики нашли для него хорошее место - в центре города, на главной улице. На фоне серого цвета изящно смотрится портик фасада. Шесть светлых колонн, проецирующихся на красную переднюю стену (в конце 70-х, к сожалению, перекрашенную), держат фронтон с барельефом на тему труда и искусства.
Сцена с 11-метровым кругом, богатым электромеханическим штанкетным хозяйством, железным занавесом, приличными закулисными боксами и т. д. и т. п. Прекрасный зрительный зал, отовсюду отлично видна сцена, хорошая акустика. Актеры, не избалованные комфортом, не нарадуются уютными грим-уборными, цеха - отдельным помещением (особенно декорационный цех). Один недостаток: столярный цех почти под сценой. Визг пилорамы днем слышен на репетициях в актерских многозначительных паузах. Но это уже мелочи! (Позже этот недостаток будет устранен.) Прекрасный подарок театру, городу, области!
Бензин в кружке
...Весной 1969 года мы приняли на режиссерскую дипломную практику студента ЛГИТМиКА В. Я. Келле-Пелле. Выяснилось, что он муж актрисы А. Азарченко, уже год у нас успешно работавшей. Он один за другим поставил два спектакля: «Хозяйка гостиницы» К. Гольдони и «Преступление продолжается» Г. Малышева. Для защиты диплома Келле-Пелле остановился на последнем названии.
«Преступление» - психологический детектив на антифашистскую тему, в нем была занята вся мужская молодежь театра. Я не очень люблю байки о накладках в спектаклях, которыми по ТВ актеры развлекают зрителей. Создается впечатление, что жизнь спектаклей состоит из одних курьезов, случайностей, глупостей. Я за свою долгую театральную жизнь видел лишь один курьез, как раз на «Преступлении».
Есть режиссеры, которые не любят смотреть свои рядовые спектакли, тем более чужие. Я не из тех. И вот на одном вечернем спектакле «Преступления» я сидел, как обычно, в конце зала, смотрел на игру актеров. Шла сцена обмывания в связи с окончанием курсантами-диверсантами курса подготовки для забрасывания их в наш тыл. Был провозглашен тост, все выпили из своих кружек. Один из них, стоящий чуть поодаль, глотнул и вытаращил (буквально) глаза. Не заметив этого, другой курсант подошел к нему и чиркнул зажигалкой, приглашая закурить. Остолбеневший курсант (его играл Э. Бушкевич) в еще большем испуге рванул за кулисы. Я помчался на сцену: что случилось?
Оказывается, в кружке Бушкевича был налит бензин! Кто-то из девочек-костюмеров (с помощью этой жидкости выводили пятна на костюмах) по ошибке плеснул в кружку вместо воды бензин. Потому-то и рванул Бушкевич от зажигалки. Бледный от испуга, а больше от возмущения, Бушкевич еле успокоился в антракте…
«Вы любите талантливых людей»
...Хочется здесь сказать о взаимоотношениях режиссуры в театре. По этому поводу вспоминается один эпизод. Шли мы как-то по Москве, двигаясь к министерству культуры с А. Григоряном, главным режиссером Русского театра драмы Еревана. Догнал нас представительного вида средних лет актер, подстроился к Григоряну и начал предлагать себя в его театр, перечисляя сыгранные ведущие роли.
Александр внимательно слушал его, но как только актер заявил, что он еще как режиссер ставит и спектакли, причем высокого качества, оборвал его: «Стоп! А зачем мне очередной режиссер, который может ставить спектакли лучше меня самого?». И, не ожидая ответа, двинулся дальше. Актер с разинутым ртом остался позади.
Есть такая позиция (и не редкость) главрежа. Я всегда придерживался другого: в одной команде должны работать способные в своей профессии люди. Будь-то режиссер, актер, завцехом и так далее. Я никогда не боялся конкуренции, это меня только подстегивало. По-моему, уже говорил, что хорошие спектакли других режиссеров (в других театрах тоже) меня только вдохновляли, вселяли еще большую уверенность, что я занимаюсь замечательным делом.
Не так давно, уже на пенсии, в tet-a-tet-ном разговоре с уважаемой мною ведущей актрисой нашего театра, услышал:
- Знаете, Василий Васильевич, что в вас самое ценное в качестве руководителя театра?
- ?..
- Вы любите талантливых людей…
Она права. Я ей очень благодарен за эту высокую оценку. Это качество моей скромной персоны подметила (или высказала) только она, а ей в ее наблюдательности, уме трудно отказать.
...Не один год мы приглядывались к ведущим актерам театра КСФ. И некоторые из них подавали оттуда сигналы согласия перехода. Но многоопытный руководитель театра флота И. Б. Шойхет, понимая наше преимущество стационарного театра, отличных условий труда, сделал превентивный ход: договорился с нами не переманивать друг у друга актеров. И мы не нарушали джентльменского договора, а уйти от нас к ним желающих не было.
Но вот одна молодая актриса театра КСФ сразу привлекла мое внимание - Марина Скоромникова. Я увидел ее впервые в каком-то музыкально-драматическом спектакле, незатейливом, рассчитанном на матросскую аудиторию. Но Скоромникова на этом примитивном материале блистала своими актерскими возможностями: обаятельна, заразительна, прекрасно двигалась, пела.
Уж больно мне хотелось переманить ее в наш театр. Но как? Наш джентльменский уговор этого не позволял. И тем не менее мы с Мининым решили «тайно» поговорить с ней. В разговоре неожиданно выяснилось, что она сама подумывает оставить театр флота. Изощренно хитроумный Минин предложил план решения деликатного положения. Договорились, что она увольняется из своего театра, а уж потом мы ее принимаем.
Она уволилась (Шойхет, видимо, полагал, что, взбрыкнув, Скоромникова попросится обратно), мы ее зачислили в тот же момент в свой штат. Возмущенный Шойхет обвинил нас в нарушении договора, а мы ему ответили, что уволившаяся Скоромникова хотела уехать из области, и мы не могли допустить эту потерю талантливого человека. Шойхету нечем было крыть, и Марина Петровна, к счастью ее и театра, осталась в Мурманском облдрамтеатре на всю оставшуюся жизнь, верно ему служа и, без преувеличения став его украшением.
Продолжение следует.
