Самый подходящий «кадр»
«У меня есть брат Борис. Он сейчас плавает на одной из баз тралфлота и, грешный человек, тоже пописывает. В очередное свое возвращение из дальних странствий он собирается принести Вам свои труды. Мы можем сделать сборник вместе с ним.
В общем меня устраивает любая композиция, которая устроит издательство...
Напишите, пожалуйста, о Ваших соображениях на этот счет.
Если мой брат Боря уже был у Вас, сообщите Ваше мнение о его работах, если это не затруднит Вас, разумеется. Мне они представляются довольно интересными. По-моему, Борис Блинов как раз тот «кадр», который Вам подходит. Мурманчанин, закончил ЛЭТИ по специальности «электрооборудование судов». Плавает и собирается плавать долго. Впрочем, судить Вам...»
Это - из письма писателя Николая Блинова-младшего редактору Мурманского книжного издательства Зинаиде Чирковой. Дата под ним - 11 ноября 1966 года. Собственно, с этого письма, по крайней мере, в то время, когда оно было написано, многое (если не все) для Бориса Блинова и начиналось. В отношении литературной-то жизни, во всяком случае. Литература-то, конечно, началась раньше, это понятно.
Писать Борис Николаевич, по его собственному признанию, начал еще в школе, в классе пятом-шестом, потом в институте. Начинал со стихов, но нашел себя в прозе, несколькими годами позже.
Что же касается того письма, то сейчас очевидно, что Николай Блинов определил брата очень точно (как же, знал, о ком писал!) - «кадр»-то для Мурманского книжного издательства действительно оказался подходящий.
Абсолютный мурманчанин - и по рождению, и по семье, и по роду занятий, и по миропониманию. Он видел Мурманск сожженным, видел, как его восстанавливали после войны (как вспоминал писатель, в построенном пленными немцами доме на Октябрьской, где жила семья, на кухонном окне резцом было выведено по-немецки: «Счастливой жизни! Пауль Майер, 1946 год»), видел в годы оттепели и расцвета в полном смысле этого слова «рыбным», пережил с ним и безотрадные девяностые.
В общем, большего мурманчанина поискать. Но мы не сказали главного. Борис Блинов - писатель. А для писателя главное - книги. И они - основные, определяющие, те, мимо которых не пройти, - у Бориса Николаевича о Мурманске, родном и любимом.
«Мурманск - это судьба! - так убежденно, юношески запальчиво говорил мне в свое время Борис Николаевич. - У меня ведь все родные постепенно отсюда уехали. В Питер и в Москву. А я нет! Хоть и жилье есть. Но - только Мурманск... И ни шага в сторону. Я здесь родился и хочу жить тут и все делать для того, чтобы он становился лучше, светлее, чище...
- А почему так?
- В 43-м, когда мы приехали, Мурманск казался сказкой... - вспоминал писатель. - Мы приехали из какого-то страшного уральского промышленного города. А тут люди улыбались, и злых морозов, и голода не было. Удивительная жизнь, которой и война не в состоянии помешать. Хотя появился я на свет на Орловщине, когда родители были в отпуске, но считаю себя коренным мурманчанином. Отсюда жизнь пошла!»
Город как опытный педагог
«Город формирует сознание не меньше, чем самый опытный педагог...» - это утверждение, на мой взгляд, ключ ко многим произведениям Бориса Блинова.
Его книги - это пристальный, сыновний взгляд на город от его основания (начальный период существования города стал значимой частью очерка «Мой Мурманск») до шестидесятых-семидесятых годов прошлого века - Мурманск, морской и рыбацкий, которого теперь уже нет.
Это и взгляд на мурманчан - не беспристрастный, понятное дело, но интересный: «Заполярные тяжелые зимы, шторма и морская работа воспитывали черты северного характера, без которых было не выстоять. Молчаливое мужество, открытая доброжелательность, работоспособность, верность дружбе и семье помогали преодолеть природные невзгоды. Ожидание света, надежда на возвращение с моря мужей и братьев воспитывали терпение и несуетность в обиходе…»
Никогда не забуду, как тепло встретил Борис Николаевич мой роман «Мурманцы».
- Да ты же не мурманчанин! Как смог?! - сначала даже с некоторым радостным удивлением говорил он. А потом сам себя поправил: - Да нет... Какой же «не мурманчанин»? Там же каждая буква любовью к нашему городу дышит...
Только и могу добавить: как и у вас, Борис Николаевич, как и в ваших книгах.
Да, Мурманск… Особый город. Любимый, тот, из которого так просто не уедешь, из тех, что навсегда. И о котором пишешь - всю жизнь. И при этом для Бориса Блинова и его прозы, безусловно, семья, укорененная в родном городе, ставшая его неотъемлемой частью. Она стала и частью его прозы, показана там в самых разных обстоятельствах. В печали и радости, тревогах и праздниках. Да и то сказать, семья-то Блиновых - явление вне общего ряда, своего рода феномен.
Отец, Николай Николаевич Блинов - тоже, как и младший сын, моряк и писатель, а затем преподаватель мурманской мореходки. Основатель знаменитой писательской и флотской династии. Незаурядный прозаик и удивительный человек. Примечательна оговорка в его автобиографической «Мурманской саге» - о возвращении в 43-м в родной город из эвакуации: «Как ехали в Мурманск - совершенно не помню. Но раз с отцом рядом - понятно, что неплохо…»
И мать, легендарная Александра Серапионовна Хрусталева, - первый в Советском Союзе судовой механик, а потом и, вслед за мужем и сыновьями, автор нескольких книг прозы.
Мурманские вещи Бориса Блинова начинались с повести «Личное дело». Тема - научно-техническая революция, ее влияние на человека. Писатель показывает ситуацию, когда плоды НТР, внедряемые на судах рыбопромыслового флота (автоматизация, новые методы работы), оборачиваются для конкретного человека, механика Павла Воропаева, жизненным неустройством, потрясением. Как раз таки «Личному делу» высокую оценку дал наставник Бориса Блинова по Литературному институту Григорий Бакланов, считавший, что «повесть написана интересно, с хорошим знанием жизни и людей…».
Из ДМО - к небу
Безусловной удачей стала повесть «Последний бич», на мой взгляд, и по сию пору она у Бориса Блинова лучшая.
Главный ее герой - Веня Егоров - парень из псковской глубинки, мечтавший о дальних плаваниях, приехал в Мурманск и по собственной наивности оказался в порту - без денег, документов и одежды. Это пронзительная история мурманского бича, жизнь которого прошла в рыбном порту, где он знал всех и вся, почему и называли его в шутку «капитаном порта».
Чем ценна повесть? В первую очередь, множеством характерных деталей, частностей бездомного бытия. Бессмысленно и крайне несправедливо было бы замыкать эту вещь в узкие рамки маринистики. Блинову в принципе удается в своих книгах уйти от предметов исключительно флотских к общечеловеческим. Так и в «Последнем биче». Жизнь Вени - пример стоического противостояния судьбе, неблагоприятным жизненным обстоятельствам, в ходе которого герою удается отстоять себя, остаться человеком.
« - У главного героя был прототип? Вы его знали?
- Да, был, но лично я его не знал. Пришел как-то на вахту, а замначальника отдела кадров говорит: «Вот, не выспался!» - «А что такое?» - «Да вот, бомжа ловили! Хотя он вроде и не бомж…» - «Поймали?» - «Поймали!» Я заинтересовался, начал расспрашивать, оказалось, бомжа этого многие знают. И сложилась легенда. А потом уж я насытил жизнь Вени подробностями.»
И еще об одной целиком мурманской книге Бориса Блинова не могу не сказать - может быть, самой любимой мной - повести «Вад Ширяев».
«...Раньше город был закрыт для детей и женщин. В нем оставались одни мужчины, чтобы защищать его от немцев. А теперь война ушла уже за границу, ясно стало, что победим, и потому разрешили вернуться. Только не в старые дома, их почти все разбомбило, приехавших селили в моряцкой гостинице, построенной еще до войны по распоряжению самого Микояна. Гостиница стояла над заливом. Дом был такой громадный, что перед ним даже разговаривать не хотелось. Башня его скрывалась в облаках, а крылья разлеглись над портом, как неприступная крепость. В этом доме все было необыкновенным. Широкая винтовая лестница кружила вокруг пустого пространства и добиралась до самого неба. А на небе был коридор, длинный, как улица, и широкий. Коридором начиналось жилье, а потом, в комнате, продолжалось уже по-настоящему...» - так начинается эта повесть.
В центре книги - маленький мальчик, житель мурманского Междурейсового дома моряков военных и первых послевоенных лет. Весь окружающий мир: родителей, их близких и дальних знакомых, маминых курсантов и папиных сослуживцев, мальчишек из дома и со двора и сам этот двор, и дом («такой громадный, что перед ним даже разговаривать не хотелось»), и знакомый каждому мурманчанину наш туман-туманище - такой, что в двух шагах ничего не видно, и улицы, и площади, весь тогдашний Мурманск - мы видим его глазами.
Примечательно, что ребенок в силу своего возраста находится в ситуации узнавания мира, он еще многого не знает и не понимает в том, что происходит вокруг, оценивает по-своему, по-детски. А потому наблюдать за ним порой чрезвычайно интересно, увлекательно.
Кстати говоря, главный герой этой вещи, Вад Ширяев, за которым угадывается сам автор, нам встретится на страницах блиновской прозы еще не раз, но это тема для отдельного разговора.