Он был не только писателем, но и видным общественным деятелем, одним из тех людей, которые вернули России традицию чествования создателей славянской азбуки Кирилла и Мефодия. И моряком, радистом, а потом начальником радиостанции первого в мире атомного ледокола «Ленин».
Дети, конечно, росли без него. Об этом Олег - младший сын писателя - по-мальчишески светло и откровенно рассказал в зарисовке «Папа приехал!». Каждый приход отца - это, конечно, событие для семьи, праздник настоящий. И, как и положено празднику, событие не столь частое, как хотелось бы.
«Я проснулся от мысли, которая явственно пришла ко мне во сне, - пишет Олег. - Я когда-то умру. Я проснулся и заплакал от страха, беззащитности и отчаяния. Я встал и пошлепал к маме. Она утешала меня: нет, что ты, ты не умрешь! Скоро папа с моря придет! И я, успокоившись, заснул. Я не умру. Папы не было долго. За эти длинные месяцы таинственное слово «Антарктида» проговаривалось много раз...
...Папа приехал! У него густая черная борода и веселые озорные глаза. Мы с братом по очереди подлетаем к потолку и с восторгом прижимаемся к колючей щеке.
Папа приехал! Сегодня вечером будет «привальное». Мы ждем дядюшек и тетушек, двоюродных братьев и сестер, а еще моряков, приносящих с собой запахи и ветры далеких морей. И снова они будут рассказывать о далеких странах, спорить об искусстве водить корабли во льдах и в штормах, громко смеяться, петь и пить «за тех, кто в море».
И снова рейс, и снова море. Стоит ли оно такой любви, порой всепоглощающей, царящей над всем остальным, что есть в жизни? Этот вопрос для Маслова - мужа и отца - сколь риторичен, столь и непрестанен:
Что мы нашли и потеряли тут?
Вот мы домой карабкаемся валко.
Но сколько в море - тысяч, не десятков!-
Чьи сыновья отцов годами ждут!
Что проклянешь?
За что ты жизнь отдашь?
Чего тут больше - радости иль горя?
Ведь и сыны-то тоже бредят морем!
Ругать ли их? За что?
Ведь вот в чем - блажь...
Сквозь дымку - солнце.
Шторм едва свистит.
Чуть розовеют ледяные снасти.
Дорога в порт. А там - полсуток счастья.
Прости меня, любимая. Прости.
Вот это противостояние вечное «море - берег» мы находим во многих стихах Виталия Маслова. Тоска по любимым, которой сопутствует абсолютная уверенность в правильности выбранного жизненного пути. Но эта уверенность тоску не отменяет. Может быть, порой даже усиливает.
В рассказе «Заиндевелые бока» (он датирован 4 марта 1974 года, но написан, полагаю, был раньше, потом лишь дорабатывался. - Прим. авт.) один из его героев-моряков Владимир Иванович делится сном, что его беспрестанно тревожит: «Совсем не могу спать. Вижу своих - жену, детей…» Собеседник не задает ему вопрос «почему не бросишь море?», но он в этой ситуации ожидаем, естественен. Вопрос, очень волновавший, тревоживший самого Маслова, для которого главная беда его работы - разлука с родными, причем, как правило, разлука долгая - очень тяготила.
Совсем не случайно очень многие его стихи обращены к сыновьям. И персонально к Евгению и к Олегу, и к обоим - в программном стихотворении «Сыновьям». Но я помню и другое детское - «Сыну», в котором как раз таки сошлись и нелегкая, подчас опасная работа, и любимые люди, которые ждут на берегу:
Вчера на рассвете медведище белый
Сердито притопал к парадному трапу.
Голодный и злой, недовольно глядел он,
Как папа по трапу на палубу драпал.
Но борт корабельный -
внушительный очень,
Матрос удивительно добрый у трапа.
Попробовал Мишка лепешки кусочек,
Попробовал Мишка рыбешки кусочек
И кушать не стал ни матроса, ни папу.
Он хитрый, он понял, где потчуют лучше,
И сразу - туда, где кидают конфеты.
Сердито плевался «Дюшесом» пахучим
И прямо в бумажках проглатывал «Лето»!
Когда же толпа зашумела на баке
И стала метаться - кто с ФЭДом,
кто с «Зорким»,
Медведь испугался, и черные пятки
Мелькали огромные, как сковородки.
Послушай, сынок!
Когда с бабиной сказкой
Невидимый вечер неслышно подъедет,
Не бойся и спи и спокойно, и сладко, -
Не каждый же день,
чтоб у трапа - медведи!
История эта - своеобразная поэтическая сказка на ночь, которую отец рассказывает сыну. Сказка «страшная», но со счастливым концом. Впрочем, сделана она настолько хорошо, что интересна будет, уверен, не только детям. Медведище выписан автором мастерски: полярный великан, оказалось, страшный сладкоежка (что так понятно и близко маленьким читателям) - у борта ледокола он попробовал не только лепешку и рыбу, но и конфет. Исполинские размеры зверя Маслов подчеркивает отменной деталью - медведь, испугавшись, удирает так, что его «черные пятки» мелькают - «огромные, как сковородки».
При этом, замечу, тщательная деталировка, вроде пустячные, бытовые частности очень точно воссоздают время - 70-80-е годы советской эпохи, помогают нам вернуться (а некоторым и впервые там очутиться) в мир, где если конфеты, то непременно «дюшес», а не какие-нибудь там «рафаэлло», а уж если фотоаппарат, то, конечно, ФЭД и «Зоркий». Только так. И никаких тебе «кэнонов» и «никанов».
Еще один яркий признак эпохи, знак державы - корабль во льдах, в Арктике. Он не терпит бедствие, он - на временной стоянке, готовый в любой момент - здесь, среди вековых, когда-то казавшихся неприступными льдов, выполнить приказ - работу любой степени сложности. Потому как корабль, о котором идет речь, - ледокол, и, судя по всему, ледокол атомный. Это понятно, даже если ничего не знать об авторе стихотворения.
Характерно, что случай с медведем - пусть не обыденность (оно, конечно, «не каждый же день, чтоб у трапа медведи»), но все же вещь для лирического героя вполне себе привычная. Автор и относится к нему с отчетливой симпатией, почти как к своему. Оно и понятно. При интенсивности арктических походов эпохи, неосмотрительно названной кем-то «эпохой застоя», Маслов - радист, а затем начальник радиослужбы атомохода «Ленин», сдается мне, детей собственных видел реже, чем полярных медведей.
Что же до медведей, то, думаю, можно едва ли не книгу отдельную написать об этих косолапых красавцах в творчестве Маслова: очерках, прозе, стихах. Для моряков, писавших об Арктике, это, в общем, не новость - у Виктора Конецкого, скажем, медведи тоже среди любимцев. Но автор «Восьминки» не просто относится к ним с любовью (так относиться ко всему сущему - один из жизненных принципов Виталия Маслова, он считал, что в основании любого доброго дела лежит именно это светлое чувство) - эти полярные звери у него подобны людям, он их очеловечивает. Прекрасна его поэтическая история «Мать» - о белой медведице: не сразу понимаешь, что ее героиня не человек. А «Сыну» - это, на мой взгляд, шедевр - из тех стихотворений, что по праву могли бы рассчитывать на место в любой антологии русской поэзии.
Оно ведь, к слову, как мы убедились, не только и не столько о медведе. Разговор в этом, в сущности, небольшом тексте и о семье, и о работе, и о стране. И, что кажется мне чрезвычайно важным, покоряет абсолютная уверенность автора во всех этих непременных составляющих нашей жизни. Та уверенность, которой нам сейчас порой очень недостает...
