- А вы Грушина знаете?
- Знаю. Он ведь мурманский. Друг мой с детства...
Такой разговор случился у меня с полгода назад с известным спортсменом-мурманчанином Вадимом Сурядовым. Описывать свое изумление и восторг не буду. Александр Грушин - легендарный тренер, соавтор многих побед наших лыжников. Только олимпийских чемпионов у него в обойме 12! Тогда и уговорились мы с Вадимом Александровичем, что, как только приедет великий тренер, он нас познакомит. Тот слово сдержал. Мы встретились в начале июля у Сурядова (так уж сложилось, за месяц до его смерти) и поговорили. Предельно откровенно.
«Дядь, дай папироску!»
- У вас детство-то мурманское, насколько я знаю, лихое было...
- Лихие годы были.
- Мурманск вспомните пятидесятых, он ведь был барачный...
- Барачный. Я сам в бараке жил на улице Траловой. В 13-й школе учился, затем во 2-й, а потом в 8-й, той, что на Челюскинцев. У мамы там была комната, в которой мы жили. Это же железнодорожный район, поликлиника рядом соответствующая, а у меня все железнодорожники - и отец, и мать, и брат, и сестра. Я один пошел не по тем стопам. Отец умер, когда мне было шесть, мать все время на работе. Был сам себе предоставлен. На улице почти круглосуточно - поэтому и лихие годы. Старшие использовали, к прохожим подсылали: «Дядь, дай папироску!» - с последующим продолжением. Жили не голодно, но и не слишком сытно. А потому меня мама часто в деревню к бабушке отправляла, в Пензенскую область, откуда родители родом. Проблемы были не только с питанием, но и со мной.
- А что такое?
- Из школы выгнали. Плохо себя вел и учился так же. Много чего было: драться я умел, приводы в милицию, на учет поставили. Естественно, школа стремилась избавиться от таких, как я. И выгнали. Я - несовершеннолетний, на работу никто не брал. Мать обивала пороги со слезами. Еле-еле в школу меня вернули. И со мной тогда перелом произошел: понял, что нужно образ жизни переменить, видел, как матери все это с большим трудом давалось.
- Как вы лыжами занялись?
- Не по своей инициативе. В пятиэтажном доме, куда мы перебрались, жила супружеская чета - учителя физкультуры 8-й школы. Тогда соседи все друг друга знали, дружили, встречались, праздники вместе справляли. Они, когда увидели, как мать со мной мучается, взяли надо мной шефство. Мы стали вместе на лыжах ходить, и муж потом привел меня в спортивную секцию. А его жена научила меня плавать в бассейне Дома междурейсового отдыха моряков. Так что контроль надо мной стал едва ли не 24-часовой: ни влево, ни вправо. Приводили - отводили, никуда не денешься. Так же и в спортивную школу пришел, хоть тяги к этому никакой не было абсолютно. Но начал заниматься лыжами - увлекло.
- Продолжение было в армии?
- Я в ПВО служил, тоже началось печально. Это я сейчас сижу перед вами в общем-то худенький, а тогда был довольно крепенький, под сто килограммов весом. Дедовщина еще была. Так вот: за стол садились новобранцы и два деда. И они отбирали сахар. У меня раз отобрали, а второй раз мне это не понравилось. Начал с двумя, другие прибежали. Закончилось тем, что меня посадили на губу. Но в части, где я служил, генерал оказался жутким любителем спорта. Приехал с проверкой, зашел и на гауптвахту. Нас построили - человек десять. Ко мне подошел и говорит: «Здорово начинаешь службу-то! До чего докатишься? Кулаками умеешь махать, а вот сегодня соревнования по лыжам - слабо поучаствовать? Покажи, на что способен!» В Мурманске у меня неплохо получалось - с Вадимом (Сурядовым. - Д. К.) вон соревновался, в спортшколу вместе с ним ходили два года. Так что я быстро сообразил: зачем сидеть на губе? Лыжи на сапоги - и побежал. И пришел вторым. Причем сверхсрочник, которому проиграл, бежал с нормальной амуницией, в лыжных ботинках. Генерал обрадовался и говорит: «Хочешь спортом заниматься? Но не в спортроте, а здесь?» - «Конечно, хочу!» Оказалось, там борьба шла между воинскими соединениями. Каждый генерал держал свою команду, и они между собой бились. Ставки знаете у них какие высокие были!
- Неужели тотализатор?
- Да! Серьезно все было очень. Генерал говорит: «С губы я тебя освобождаю, вот тебе два наставника, работай. Но если что-то опять случится, тебя здесь не будет». Два сверхсрочника меня тренировали. Недели через три мы выехали на первенство ПВО. В эстафете я бежал на последнем этапе. Мне передали третьим, и отрыв был солидный. А пришел я первым. Генерал был в восторге. Они никогда прежде не выигрывали. Дали мне и форму, и лыжи, и в ЦСКА поехал я с Акентьевым (Анатолий Акентьев - лыжник, заслуженный мастер спорта СССР. - Д. К.).
Хлеб с горчицей
- Часть потом законсервировали, а мы ее охраняли, почти в вольном положении. Генерала я ни разу не подвел за эти полтора года, но случаи разные бывали. Как-то пошел в спортивной форме в магазин и нос к носу столкнулся там с офицером из нашей части. Тот зовет: «Рядовой Грушин!» Я никак не реагирую. Он опять, я - ни слова. Он стоял, стоял, потом вышел, а там у него велосипед был. Сел и поехал. А я следом вышел и напрямую как припустил в часть короткой дорогой! Он приезжает, а я уже там сижу, ухитрился успеть. Он не поверил: «Да это ж ты был!» - «Никак нет!» И нечего взять с меня. Только потом, когда я уже увольнялся, он спросил: «Ты был?» - я признался... После армии продолжил обучение, только ушел в Московский институт электронного машиностроения, а потом перешел в институт физкультуры в Малаховке, где с Вадимом опять-таки вместе учились. Но спортом продолжал заниматься, в сборную команду «Буревестника» (добровольное спортобщество, которое объединяло студентов и преподавателей большинства вузов СССР. - Д. К.) попадал. Звезд с неба не хватал, но выступал достойно на первенстве «Буревестника» и профсоюзов. Но тогда ведь соревнования другие были. На чемпионат СССР - попробуй попади! Огромное количество спортивных обществ. Все лучшие на виду. Я бегал на первенство Союза, в гонке на 70 километров в десятку попадал. В то время это был высокий результат. За сборную страны не выступал. Мне ведь еще и работать приходилось, мать мне помогать не могла. А у меня и стипендия не всегда была. И на что жить? Так что приходилось и на овощных складах работать, и вагоны разгружать, летом уезжал со знакомыми ребятами куда-нибудь в Казахстан коровники строить. Я не привык к легкой жизни...
Александр Алексеевич сделал паузу и неожиданно сам задал мне вопрос:
- Вы знаете, что такое маргусалин?
- Нет.
- Есть маргарин, а есть еще хуже - маргусалин, комбижир. Вот когда мне кусочек маргусалина доставался, намазывал его на кусочек хлеба и посыпал сухим плодоовощным киселем, который раньше в пакетиках продавался, - это было самое большое лакомство. А еще в обычных столовых черный хлеб ведь был на столах бесплатно, рядом стояли горчица и соль. Приходишь: горчичка, хлеб и чай за копейку, вроде перекусил... Такая юность меня многому научила, воспитала как личность. Выживать приходилось в довольно жестких условиях. И в отношении питания, и в части человеческих взаимоотношений. Себя приходилось отстаивать. Кулаками отстаивать. Без этого выжить было невозможно.
Результат говорит за себя
- Как к вам пришла тренерская жизнь? Это ведь очень разные вещи - самому быть спортсменом и тренировать...
- Абсолютно. Я начинал с коллектива физкультуры, сборной института, Московского городского совета. Четыре года проработал на кафедре физвоспитания в энергетическом институте, в том числе главным тренером сборной вуза по лыжным гонкам.
- А как вас нашла сборная Союза?
- Так результат был. Непрофильный институт - энергетический - неожиданно обыграл все спортивные вузы. И дальше - ступенька за ступенькой. А сборная... Результаты у нее были низкие, резко упали в 1984-м году. Исполнители хорошие были, даже очень хорошие. Но были чисто методические ошибки, не связанные с ними. В восьмидесятые, когда я пришел, преобладала концепция преимущественно высокоинтенсивных тренировок. Считали, что спортсмен должен тренироваться на тех же скоростях, что и на соревнованиях. А я заявил, что это невозможно. И первым отказался это делать. У них соотношение высоко- и низкоинтенсивных тренировок было в среднем 40 на 60. А у меня 17 на 83. Когда я на конференции вышел с докладом об этом, Маматов (Виктор Маматов - двукратный олимпийский чемпион по биатлону, затем спортивный функционер. - Д. К.) прервал мой доклад и сказал, что мне нечего делать в лыжном спорте! Однако в конце концов концепцию, которую я предложил, все поддержали, включая моего главного оппонента, Лопухова (Николай Лопухов - российский тренер по лыжным гонкам и биатлону. - Д. К.), у которого были лучшие спортсмены.
(Окончание следует.)
