(Окончание. Начало в № 116)
Девочки или мальчики - у всех заморочки
- А что произошло с Видой Венцене (советская и литовская лыжница, олимпийская чемпионка 1988 года в Калгари. - Д. К.), с ее мемуарами и словами о вас. Что она написала?
- Проблема Виды - коньковый ход. Она классистка была, я из-за этого ее на олимпиаде в Калгари не поставил в эстафету. А потом, спустя годы, приехал в Вильнюс. Они ведь меня орденом наградили. Именно за Венцене, за ее олимпийское золото. Подходят местные журналисты и говорят: «Вида Венцене написала воспоминания. Вам прочитать, что она о вас пишет?» Отвечаю: «Нет, не надо. Я знаю, что она могла написать». Зачем мне? У меня большой войны с нею не было. Вот ей завтра бежать «десятку», она - одна из претенденток на призы. Зная ее характер, хотел накануне вечером поговорить с нею. Улучил момент, когда зашла в свою комнату и сразу дверь закрыл. Говорю, очень жестко: «Видуля, слушай сюда. Если ты, трам-тарарам, завтра позволишь себе блефануть где-то... Я буду рядом бежать. И не дай Бог тебе что-то такое сделать. Я тебе!» Она перепугалась, села - я никогда с девочками так не говорил. А когда в какой-то момент в гонке действительно побежал рядом с нею, она на лыжню почти и не смотрела, больше на меня - побаивалась. А гонку выиграла. Думаю, все это и выплеснулось в воспоминаниях.
- Но она потом, я знаю, вас обняла...
- Приезжаю в Сочи. Она - секретарь олимпийского комитета Литвы. Я вместе с нашим Жуковым (Александр Жуков - российский политик, президент олимпийского комитета России. - Д. К.) хожу по вип-залам. И вдруг мне сзади на плечи кто-то прыгает. Оборачиваюсь - Вида. Она в правительственной делегации. И начинает подзывать своих на своем языке, знакомить: премьер-министр, вице-премьер и так далее - все руководство страны. И говорит: «Хочу познакомить вас с человеком, который сделал из меня то, что я сейчас из себя представляю...»
- Александр Алексеевич, с девками-то, наверное, сложно работать?
- Очень.
- Известно, что ваш волейбольный коллега Николай Карполь дико орал на своих подопечных. Вам приходилось это делать?
- Очень часто. Но сначала надо, чтобы люди в тебя поверили. Вот когда поверят, бывает полезно и накричать. Причем девчонки верят сильнее. Когда ушел из женской команды в мужскую, то там горюшка хватил намного больше. В женской были порядок и дисциплина. Они могли спорить со мной, особенно в конце сезона, когда все, как пудели, медалями обвешаны. Я слушал их. Всех! А потом говорю: «Сейчас будете делать, как я сказал. Потом каждая из вас может делать то, что вы сказали. Начинаем!» На этом все споры заканчивались.
- С кем сложнее все-таки - с мальчиками или с девочками?
- У каждого свои заморочки. Поведение звезд ведь во многом формируется всеобщим вниманием. Когда чемпионка, не буду говорить кто, обвешанная медалями, приезжает на родину, а ее встречают, как боярыню, - на тройке с бубенцами. Когда говорят: «Да причем тут Грушин? Это ты - великая!»... Со всеми были сложные моменты. Не так просто было и с той же Томой Тихоновой, когда я предложил ей уйти в биатлон. И с Резцовой трудно было расставаться. И обиды случались, конечно. Для меня главным было самому не обижаться, а понять. Дать им право ошибаться.
- Вы как-то сказали, что девочки обычно разбиваются на пары, и одна обязательно доминирует...
- Да, это так. Двое дружат, одна неизбежно сильнее, вторая слабее. Две сильных никогда дружить не будут. Хорошие отношения могут иметь, близкие, но без дружбы.
- А вы говорили, что Сметанина, четырехкратная олимпийская чемпионка, являлась в свое время неким балансиром в сборной...
- К ней все уважительно относились. И возраст влиял - остальные девочки намного моложе, и статус. Характер замечательный. Девочки к ней прислушивались, тянулись. Она была у них как мамочка. А для тренера, можно сказать, помощник. На остальных я мог цыкнуть, а на Раю - никогда, только отдельно с нею беседовал.
Братание кровью
- С мужиками тоже были проблемы, я знаю...
- Огромные! Вы себе представить не можете, какие. Это сейчас там все хорошо. Юра Бородавко с мужской командой справился. Все выстроено, команда приучена к дисциплине. А когда я пришел, хаос царил. Хаос! А у меня дисциплина жесткая. Не как в пионерлагере, но если объявил, что в семь зарядка, то это так. Если кто-то выходит в семь ноль пять, уже провинился. Когда я пришел, то собрал из регионов 30 человек, чтобы понять, кто может выдержать те нагрузки, которые даю. В тот момент никто не выдерживал! У меня девчонки в два раза больше тренировались. Год ушел на то, чтобы выкристаллизовать ребят, с которыми можно работать.
- А история, когда весь номер кровью залили...
- Так это у вас было, на сборе в Апатитах. Закончилась первая неделя, завтра - выходной. Тренерский состав пошел в баню в «Тирвасе» часов в одиннадцать вечера. Я тоже. Винцо, пивцо. Я тогда еще выпивал. Вдруг в полпервого ночи входит милиция: «Кто здесь Грушин? На выход!» Протрезвел моментально. Спрашиваю: «А в чем дело?» - «Проедем до «Аметиста», там сами все увидите...» Оказывается, только я ушел, они собрались и поехали в гостиницу «Аметист», взяли водки, сняли номер и перепились. И двое начали брататься, кровь хотели смешать. Брататься... Вены же надо резать! Один надрезал, а второй не стал, сообразил. Весь номер - в крови, администратор вызвала милицию. После этого я им сказал: «Вы сами прекрасно понимаете, что в команде вам не место. Но я знаю, что дома вам должны дать квартиры. Так вот, со сборов вы уезжаете, но у себя скажете, что у Грушина такая методика тренировок, с которой вы не согласны. И я это подтвержу». Я никому не сказал о происшедшем. И квартиры они получили. И, если бы показывали результаты, могли бы вернуться. Они классные ребята. У меня с ними хорошие отношения. А в жизни все бывает...
Оборотная сторона медали
- Есть то, за что сейчас, спустя годы, себя корите?
- Я порой и орал, и ругался, но многое и прощал. Прощение можно было заслужить работой. Корю себя за то, что иногда с нагрузками перебирал. Некоторых порой не стоило столь жестко прессовать. С Любой Егоровой (шестикратная олимпийская чемпионка, ныне проректор университета физкультуры им. Лесгафта. - Д. К.) было в Магадане - она уже медалями увешана, идет тренировка семичасовая. Что-то у нее не сложилось, может, плохо себя чувствовала. И вот начинает ныть. Ноет и ноет, ноет и ноет. А с тренировки никто, кроме меня, отпустить не мог. Если уйдешь с тренировки по своей воле, в тот же день уйдешь и из сборной. Все это знали. И она раз за разом ко мне подходила. Наконец говорю: «Люба, видишь гостиницу? Иди туда. У меня еще три часа тренировки. Когда я приду в гостиницу, чтоб тебя там не было. Собираешь вещи и на выход. Либо, как бы тебе паршиво ни было, продолжаешь двигаться.» А она идет и опять бубнит и бубнит... Я шел с лопатой. Она остановилась и спрашивает: «А что вы делаете?» - «Ты же говоришь, тебе тяжело. Вот я горки снежные срываю, чтобы тебе идти полегче было...» Развернулась и снова вперед. Прошло уже и семь часов - она идет, и восемь - она идет. А потом меня спрашивает: «А вы почему домой не идете?» - «Люб, ну ты же на тренировке. Как я домой пойду?» - «Так хватит?» - «Теперь хватит».
- А кто из нынешних обеих сборных вам нравится?
- Мне импонирует Вероника Степанова по многим моментам. Отношение к делу. И еще понимание того, что да, нужно добиваться результата, но при этом надо оставаться человеком. Кроме нее, ни у девочек, ни у мужчин я никого не вижу.
- А Большунов?
- Он талант, конечно... Но как человек, на мой взгляд... Вот чемпионат мира - 50 километров - я бы отдал медаль Клебо. А история с Нисканеном? Тот боролся, как мог, хоть и слабей. Сражался. А ты приехал и на него драться лезешь. Чем он хуже тебя? Думаешь, раз Большунов на финиш пошел, так все на снег попадать должны? Уважать людей надо. А его поступок на олимпийских играх? Заявляется на спринт, хотя его все отговаривают. И отказывается за несколько часов, когда заявить другого уже невозможно. А на это место четыре года готовился другой спортсмен. И у нас на старт в итоге вышло три человека. Это нормально?.. Его больших результатов никто не оспорит. Но есть и другая сторона медали. Как вы, например, расцениваете то, что четыре лыжника (двое из мужской команды, двое из женской, все лидеры) после Олимпиады не явились на награждение к президенту Путину? В тот момент, когда страна борется!
- Это было очень странно.
- Не просто странно, Дмитрий. Я считаю, намного хуже. А вы мне говорите, Большунов... Который тоже был в той четверке.
На кону была судьба
- Среди ваших многочисленных государственных наград есть один особый орден...
- «За личное мужество»?
- Да. За что?
- Я пошел против всей структуры, которая диктовала определенные условия, а они меня не устраивали. В 1994-м сборной предложили подготовку в Норвегии, в Тронхейме: проезд, проживание, аренда трасс - всё предоставляли. Заключительный этап подготовки перед Канадой, чемпионатом мира в Ванкувере. И я был единственным, кто встал против этого. Сказал, что у меня есть своя методика, свое направление, и я не хочу его менять. Вы не представляете, какие были уговоры! Тогда Сыч был заместителем министра спорта, Валентин Лукич. Очень интересный человек. Разборки шли у министра. И они все на меня навалились. Я сказал: «Если хотите, снимайте! У меня есть собственные методические разработки. Зачем я буду выполнять указания тех, кого опережаю?» Начали давить. Но снимать меня с работы нелогично, результаты-то есть! Хорошие были у меня учителя. Мордой по столу повозили вдоволь, научили бороться... Дошло до того, что говорят: «У нас план по лыжным гонкам - три золотых медали. Так вот, Грушин должен обеспечить две золотые». Я сразу ответил: «Согласен!» Но если план этот я не выполню, то обязан из спорта уйти и не возвращаться. И я снова, не задумываясь, сказал: «Я согласен». А Сыч звонит в Кремль и говорит: «Грушин со всем согласен. Говорит, что все равно свою правоту докажет. Дайте ему возможность. Я ему лично найду деньги на подготовку спортсменов по его плану». С Сычом я хорошо контачил. Притом что никогда не был белым и пушистым. И позволял себе порой слишком многое. Это сейчас я потише стал. Ушел от застолий и тому подобного.
Сыч приехал в Сыктывкар лично с инспекционной поездкой, чтобы проверить, как я веду подготовку. В пять утра вставал и ездил повсюду со мной. И там вновь собирают совещание, чтобы меня выгонять. И он опять встал и сказал: «Не трогайте Грушина. Пусть спокойно работает...» Когда потом в 1994 году нас награждали в Кремле, мы стояли с Ельциным и беседовали. А у нас - и у меня, и у Сыча, не очень хорошие жилищные условия были. И Ельцин лично тогда по просьбе Валентина Лукича нам выдели по 300 тысяч долларов на покупку квартир. Это тогда огромная сумма была.
- Вы давно уже не тренируете, но из спорта не ушли. Чем сейчас занимаетесь?
- Я - руководитель научно-инновационного центра олимпийского комитета России по научно-техническому обеспечению спортивных сборных команд страны. Этим и прежде занимался, но на практике. Раньше были только лыжные гонки, а сейчас все виды спорта. Три площадки, где мы делаем свою работу: в Москве, Кисловодске и Сочи. Об этом разговор шел и в Мурманске, для чего я и Сережу Рожкова привлек. Мы здесь родились, нельзя об этом забывать. Мурманск о нас иногда забывает, а мы помним. И вот у меня скоро будет мобильная лаборатория. И первый город, куда она придет, - Мурманск.
