- Заезжай, дорогой. Ставлю чайник, - раздался бодрый голос в телефонной трубке.
Рашида Калимулловна Мадьярова, несмотря на свои годы, активна, жизнерадостна и приветлива. Видя, как гостям трудно произнести ее имя и отчество, всегда представляется просто Раисой Николаевной. Завтра страна отмечает 80 лет со дня освобождения Ленинграда от блокады. Страшная трагедия, которую пережила Северная столица во время Великой Отечественной войны, коснулась и нашей героини. За чашкой чая в уютной квартире ей было чем поделиться.
- Оговорюсь сразу, мне исполнилось тогда 4 годика, - заявила мурманчанка. - Кое-что сама помню, но отрывочно. Многое знаю из рассказов мамы и старшей сестры Асьмы. В конце жизни мама очень хотела съездить в Ленинград. В 1982-м отправились из Мурманска втроем. Побывали на Выборгской стороне. Нашли дом, в котором жили, и институт, где они с папой работали. Теперь он стал научно-производственным объединением по исследованию и проектированию энергетического оборудования. Госпиталь тоже на месте оказался. В нем она в блокаду трудилась санитаркой. Сейчас там военно-медицинская академия.
Золотые руки отца
- Я родилась в Ленинграде в 1937-м в татарской семье, - начала свой рассказ Рашида Калимулловна. - Папа и мама - крестьяне, родом из Старой Кулатки Ульяновской области. Там же родилась старшая сестра Асьма. Когда началась коллективизация, у семьи на тот момент имелось две лошади и корова. За это их признали кулаками и выслали в Архангельскую область. Возможно, сыграло роль и то, что мой дед по материнской линии был муллой. В его огромном доме устраивались намазы и отмечались религиозные мусульманские праздники. Позже его арестовали.
На Севере Калимулла Умярович устроился на одно из предприятий. Он был мастер на все руки: и токарь, и плотник, и слесарь, и смекалистый к тому же. Прекрасно разбирался в работе различных механизмов и агрегатов. Его очень ценили как специалиста и периодически отправляли в командировки в Ленинград в теплотехнический институт. В научно-исследовательском учреждении обратили внимание на головастого и рукастого спеца и вскоре предложили работу. Он отказываться не стал и в первой половине 30-х переехал с семьей в культурную столицу.
- Мама, Фатиха Хусаиновна, сначала устроилась оберточницей на кондитерскую фабрику имени Анастаса Микояна, которая теперь носит имя Надежды Крупской, - продолжает Рашида Калимулловна. - Позже перешла в институт к папе. Отца, к сожалению, не помню совсем. Когда в 1939-м началась советско-финская война, его призвали в Красную Армию. Вскоре нам прислали извещение о том, что он пропал без вести. Лишь спустя годы, в 90-х, когда появился доступ к архивным документам, выяснили, что он простудился, с воспалением легких попал в госпиталь, там и скончался.
Из огня да в полымя
В 1941-м началась Великая Отечественная война. Враг стремительно наступал. Детей из Ленинграда решили срочно эвакуировать.
- Мама меня и сестру посадила на поезд, который отправлялся на юг, а сама осталась, - вспоминает Рашида Калимулловна. - Однако состав не успел далеко отъехать. По дороге его разбомбила вражеская авиация. Родители детей каким-то образом узнали об этом и поспешили на помощь. Помню, как мама, найдя нас в кустах, ругала меня за то, что я по земле хожу в носках, а не в сандалиях.
Фатиха Хусаиновна вернула дочерей в Ленинград. Так они оказались в блокаде. По всему городу тогда открывались госпитали. Женщина устроилась в один из них санитаркой. Добираться до дома было далеко, и главный врач предложил ей жить с детьми прямо в лечебном заведении.
- Этим и спаслись, - рассказывает блокадница. - Нам выделили комнатушку под лестницей. Мы постоянно слышали шаги людей, которые поднимались и спускались по ступенькам. У меня имелось платьице в горошек, и я выступала в нем в палатах перед ранеными. Рассказывала им стихи Агнии Барто про то, как резиновую Зину купили в магазине. Они мне давали за это кусочки сахара. Чувство голода мне не запомнилось, может быть, из-за того, что я была маленькая и просто не понимала, что происходит. Но в руках часто держала еще и дрожжи. Я их ела. А еще мама не разрешала нам с сестрой выходить гулять на улицу. Очень много ленинградцев погибло именно в ту первую холодную и голодную блокадную зиму.
Весной 1942-го девочек вместе с мамой все же эвакуировали в Ставропольский край. Вот только Егорлык, где они обосновались, вскоре оказался в зоне оккупации. Хозяйка дома, когда вражеские отряды проходили мимо, прятала их в погребе, где хранились банки с разносолами и вареньями. На самом хуторе немцев не было. В 1943-м Ставрополье освободили и Фатиху с дочерьми отправили в Молотовск, ныне Северодвинск.
К Северу прикипела сердцем
- В Молотовске сестра пошла в школу фабрично-заводского обучения, - рассказывает Рашида Калимулловна. - Мама работала грузчицей в порту. Там мы впервые узнали, что такое сухое молоко и яичный порошок. Нам выдавали эти продукты, а привозили их конвои союзников.
В 1944-м Фатиха совершенно случайно встретила на причале племянника - сына ее старшего брата. Он ходил на траулере в море. Судно добывало и привозило рыбу, которая направлялась также и в блокадный Ленинград. Он рассказал ей про Мурманск. Женщина загорелась желанием туда поехать, но сначала решила побывать на родине в Ульяновской области.
- В Старой Кулатке я пошла в первый класс, - вспоминает наша героиня. - Победу встречали всей деревней. В клубе устроили большой концерт, и мы, школьники, выступали на сцене.
В октябре 1946 года Фатиха уехала с дочерьми в Мурманск. Рашиду, как и положено, зачислили во второй класс школы № 12. Но оказалось, что в сельской школе, где она ранее училась, преподавание было слабым. Программу не потянула, и ее перевели снова в первый.
- Окончила семилетку, - продолжает она. - В 1953-м поступила в мурманское педагогическое училище на школьно-пионерское отделение. Тогда в связи со смертью Сталина нас, первокурсников, сразу всех приняли в комсомол.
Защитив в 1957-м диплом, работала вожатой, сначала в школе № 21 поселка Нагорное, потом в мурманской школе № 36. Вышла замуж. С супругом уехали на Украину, но жизнь там не задалась. В 1969-м вернулась обратно в Мурманск, причем не одна, а с маленькой дочкой Оксаной.
- На шее у пожилой мамы сидеть не хотелось, - отмечает Рашида Калимулловна. - А тут встретила знакомую. Она предложила устроиться на хлебозавод № 1 укладчиком-перевозчиком 2-го разряда. Согласилась. Работа понравилась. Окончила заочно техникум пищевой промышленности в Ленинграде и стала мастером-пекарем. Руководила сменой, работала там до пенсии.
О том, чтобы уйти на покой, даже не думала. После хлебозавода трудилась на Кольской макаронной фабрике. В конце 80-х помогала осваивать производство на только что построенном мурманском консервном заводе в Северной промзоне. Потом посвятила себя сфере культуры: трудилась в областных краеведческом и художественном музеях. И только в 2002-м с должности смотрителя ушла на заслуженный отдых.
- У меня была возможность переехать в более южные края, - говорит она. - Но здесь дочь с зятем живут, внучка Катя тут выросла. Обожаю свою квартиру! Из окна каждый день вижу, как на западном берегу Кольского залива строится порт Лавна. Оксана мне порой говорит: «Переезжай к нам, тебе же тяжело на пятый этаж подниматься после прогулки». Иногда они с зятем забирают меня на выходные. Так я дождаться не могу, когда они закончатся, чтоб к себе домой вернуться.
Рашида Калимулловна не умеет скучать. Например, она прекрасно вяжет. Теплые шерстяные свитеры и носочки носит вся ее родня. Мурманчанка не любит сидеть в четырех стенах. Обожает встречаться с подругами-однокурсницами, с которыми они когда-то вместе окончили педагогическое училище. Ну а отметить очередную годовщину снятия блокады Ленинграда в кругу тех, кто так же, как она, пережил ужасы, голод и холод тех 872 дней, вопреки всему выжил и осел в Мурманске, - это святое.