Василий Иванович Кондриков - первый управляющий трестом «Апатит» в Хибиногорске (ныне Кировске) и руководитель строительства комбината «Североникель» в Мончегорске. В этих городах есть улицы его имени.
Кондриков родился 13 марта 1900 года в поселке Сухиничи (ныне Калужской области). О нем писали неоднократно, но, как правило, не о следствии по его делу.
Его арестовали 16 марта 1937 года (через трое суток после дня рождения) в вагоне на станции Имандра и отправили спецконвоем в Ленинград. В его квартире на Крюковом канале произвели обыск. Согласно описи изъяли троцкистско-зиновьевскую литературу с надписями, мелкокалиберную винтовку с 25 патронами, рапиру, три кинжала, фотоаппарат ФЭД, шесть штук часов, деньги, облигации. Две комнаты площадью 12 и 13 квадратных метров были опечатаны. Обыскали и его дачи в поселках Кавголово и Юкспоррйок, а также друзей и знакомых.
Обычно пишут, что в вину Кондрикову вменялось создание «троцкистской террористической вредительской организации на Кольском полуострове, готовившей совершение террористических актов против членов ЦК ВКП(б) и Правительства СССР». Но обвиняли его не только в этом.
Кондриков на допросах все отрицал, но многие из его окружения давали показания против своего руководителя: кто из боязни, кто под нажимом, а кто и добровольно. Заведующий химической лабораторией при обогатительной фабрике в Кировске Николай Королев сказал, что Кондриков через инженера Валентина Бранда «дал ряд конкретных установок по вредительству, заключающихся в составлении неверных анализов руды и апатитовых концентратов с целью дискредитации советской продукции на внешнем рынке, созданию тяжелых условий на обогатительной фабрике с целью срыва ее работы, заторможения реконструкции фабрики». Поддержал его главный инженер фабрики Александр Каспаров, заявивший, что «Кондриков добивался заниженного плана выпуска концентрата на фабрике с 800 тысяч тонн до 700».
Начальник отдела народного контроля «Апатита» Алексей Метальников также подтвердил, что Кондриков дал ему указание «по линии компрометации качества апатитовой продукции», которое, в свою очередь, получил от Пятакова. Кстати, Метальников полностью признал себя виновным и рассказал, что вместе с Королевым разрабатывал план террористического акта в связи с ожидавшимся вторичным приездом в Кировск товарища Жданова.
Были приобщены к делу и показания рабочих «Никельстроя». Осипов, Овцов и другие писали о тяжелых бытовых условиях: «Зарплата рабочим не выдается по три месяца. Народ весь в возмущении. В общежитиях набито как селедки в бочках. Спят на полу. В бараках вши. Дезинфекции постелей не делают по три месяца. Мы, рабочие 6-го участка, уже по пять дней не видели грамма хлеба во рту». Возмущенных условиями жизни в то время было много. В протоколе допроса отмечалось: «По данным следствия, на сегодняшний день на площадке Мончегорска до 3 тысяч человек с семьями, в том числе 400 человек детей живут в палатках, где зимой люди мерзнут, по 5 дней не давали дров, постельные принадлежности не отпускались, кроватей нет, на одной кровати спали по три человека по очереди, матрацев нет, солому на набивку матрацев не отпускали». Виновным в этом считали Кондрикова.
Штатный фотограф «Апатита», а потом треста «Кольстрой» Василий Рыбаков на допросах назвал много фамилий «вредителей и троцкистов», перечислил любовниц Кондрикова, а также тех, кто «участвовал в пьянках на его даче».
Гражданская жена Кондрикова Инна Тартаковская сказала, что дважды пыталась расстаться с мужем из-за его многочисленных любовных связей. Подчеркнула, что он ее бил, а в партии состоял исключительно из-за карьеры. Видимо, следователь, ведший допрос, пообещал ей, что она будет проходить по делу только как свидетель. Этнограф Нина Гаген-Торн, сидевшая в лагере вместе с женой писателя Даниила Андреева Аллой, описала подобные действия следователя. Он, допрашивая Аллу, восхищался ее красотой, угощал пирожными и вином. Говорил: «Я верю, что вы невиновны и хочу помочь вам. Вы страдаете из-за своего мужа. А он занимался диверсионной деятельностью. Дайте на него показания, и вас тут же освободят».
Женщина поверила следователю, все подписала, назвала многих знакомых мужа. Всего по делу Андреева было осуждено около 200 человек. А сама Алла вместо освобождения получила 10 лет лагерей. Инне Лазаревне дали меньше - 8 лет. Это только предположение, но, возможно, с Тартаковской произошло то же самое, что и с Аллой. Контрреволюционные взгляды и вредительство она Кондрикову не приписывала. Но у следователей и без того было достаточно свидетельских показаний.
Отрицал Кондриков и высказывания, которые ему приписывали. Например, о спасении челюскинцев: «Сволочи, потопили пароход, их надо было судить, а Шмидта в лучшем случае арестовать, челюскинцам же дать ордена крокодила. Их награждение - сплошная глупость». Или, что «советская система давит таланты и хорошим талантливым работникам трудно пробить себе дорогу и выдвинуться» и «на работу надо принимать «битых» людей. Раз они «битые», значит, что-то делали и ценные работники будут». Следствие пыталось заодно собрать компромат и на Ферсмана, но Кондриков заявил: «Ферсман всегда высказывался в советском духе».
Телеграмма Кондрикова руководителям Главхимпрома Георгию Пятакову, Станиславу Ратайчаку (позже они были объявлены врагами народа и расстреляны) с предложением посетить Хибиногорск, приуроченная к первому выпуску студентов горно-химического техникума, была расценена как подхалимаж перед начальством. По поводу дружбы с врагом народа Николаем Бухариным Кондриков показал, что встречался с ним всего один раз. Это было в начале 1934 г., когда редакция «Известий» (Бухарин в то время был редактором газеты) устроила прием для работников Хибиногорска после их награждения орденами.
Секретарь краеведческого общества в Кировске, сотрудник газеты «Хибиногорский рабочий», автор книги о строительстве Хибиногорска «Город в тундре» Борис Левитес жил в Хибинах с 1931 по 1935 год. В 37-м он проживал в Ленинграде. Но счел своим долгом написать о деятельности Кондрикова и его окружения в управление НКВД. В большом письме от 29 апреля Левитес так характеризовал Василия Ивановича: «Кондриков всегда держался и вел себя как вельможа и самодур. Он собрал вокруг себя значительное количество подхалимов, лично ему преданных людей, которые неумеренно восхваляли его, лебезили перед ним и выполняли любое его поручение безоговорочно и слепо. Таким был его личный секретарь и холуй, носивший официальное звание фотографа треста «Апатит» Рыбаков В.; такими были: осужденный органами ОГПУ инженер Раковщик, называвший Кондрикова гением, инженер Упатчев В. И., вычищенный во время чистки аппарата по 1-й категории, инженер Владимиров П. Н., осужденный органами ОГПУ в 1929 или 1930 г., инженер Морев, тоже осужденный органами ОГПУ в 1929 или 1930 г. и ряд других (Петр Владимиров и Николай Морев в 1936 г. выпустили книгу «Апатитовый рудник им. С. М. Кирова»). На этих людей больше всего опирался Кондриков во всей своей работе, им больше всего доверял. Свита дала ему кличку «князь Кольский» или «князь Лопарский». Самодур, удельный князек. Барское пренебрежение к нижестоящим. Не допускал критики по отношению к себе. «Я сказал», «я так хочу» - это было законом».
(Окончание следует.)
