(Продолжение. Начало в № 96.)
Накануне
18 июня по приказу командующего ВВС СФ на аэродроме Ваенга развернули командные пункты 1-й и 3-й истребительных эскадрилий. На следующий день - уже полковой КП, а сам штаб авиаполка перевели в боеготовность № 2. Здесь постоянно несли дежурство уже не две пары истребителей, а четыре - 4 И-153 и 4 И-15 бис. Во второй половине дня привели в боеготовность все экипажи бомбардировочной эскадрильи. Как следует из доклада комэска капитана Алексея Цецорина: «Самолеты укомплектованы (горючим и боеприпасами), готовы к вылету». Командир 72-го авиаполка майор Губанов получил устный приказ: «Все имеющиеся грузовые автомобили иметь заправленными полностью». Командирам эскадрилий приказано рассредоточить самолеты. Во время первых двух налетов на аэродром Ваенга флотская авиация понесла довольно существенные потери: на земле было уничтожено шесть самолетов и еще восемнадцать получили повреждения.
По сути, за пять дней до начала войны ВВС СФ уже практически вели боевые действия: летчики-истребители ежедневно вылетали на перехват «иностранных» самолетов и имели приказ стрелять по ним, если нарушитель не подчинится требованию совершить посадку на нашей территории. Помимо этого, все бомбардировщики СБ были заправлены горючим и стояли на аэродроме с подвешенными под плоскостями бомбами, готовыми в любую минуту подняться в воздух и нанести удар.
Что касается армейской авиации, то из воспоминаний летчиков 145-го ИАП ВВС 14-й армии, базировавшихся на аэродроме Шонгуй, известно, что с апреля по два-три раза в неделю там шли бесконечные учебные тревоги. Они настолько вошли в распорядок жизни летчиков, что многие из них ложились спать не раздеваясь. Пилоты, прибывшие в январе 1941 года в сержантском звании, оказались на положении солдат срочной службы. Для младших авиационных специалистов ввели один раз в неделю «сухой день», когда они будут принимать в пищу только продукты сухих пайков, а хлеб заменят сухарями. За неделю до войны по обочине аэродрома вырыли траншеи и щели, и хотя они были примитивны, без наката из бревен, а лишь перекрыты фанерой и засыпаны песком, все указывало на близость войны. Для армейских летчиков уже не было секретом, кто будет врагом в предстоящих боевых действиях, так как накануне войны в полку появились плакаты со схемами и силуэтами самолетов вероятного противника: Ме-109, Хе-111, Ю-87, Ю-88 и других.
Поэтому говорить о том, что наши военно-воздушные силы на Кольском полуострове перед войной находились в состоянии спячки, не стоит.
22 июня
Раннее утро в Мурманске в этот день было тихим и туманным. До 12 дня, пока по радио не выступил нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз, вряд ли жители города догадывались, что уже несколько часов идет война. Но уже в самые первые часы наступивших суток наши летчики здесь понесли первые безвозвратные потери. Погиб летчик 1-й эскадрильи 147-го ИАП младший лейтенант Георгий Иванов. В начале суток, в 1 час 40 минут, на «перехват финских бомбардировщиков» он вылетел в дежурном звене - 3 И-153, ведомом военкомом эскадрильи старшим лейтенантом Григорием Мерцаловым.
У побережья летчики попали в сильный туман. Примерно в 2 ночи наблюдатели береговых постов СНиС отметили, как один самолет упал воду в районе Мотовского залива между мысами Шарапов и Выев-Наволок. Два других самолета произвели вынужденные посадки на полуострове Рыбачий. Летчики - старший лейтенант Григорий Мерцалов и лейтенант Черкашин - отделались легкими ушибами, но самолеты были полностью разбиты.
Возможно, кто-то скажет, что эти потери еще довоенные. Формально - да. Лишь в 4 часа утра имперский министр иностранных дел Риббентроп вручил в Берлине советскому послу Деканозову ноту и комплект документов с конкретными претензиями к Советскому Союзу, идентичный тем, которые Шуленбург вручил Молотову в 5.30 в Москве. Но это уже высокая политика.
А что было во внекабинетной реальности? Как мы говорили, наши летчики за полярным кругом до официального объявления войны уже несколько дней находились в состоянии боевой готовности. Уже не первый день наши истребители вылетали на перехват реальных нарушителей нашего воздушного пространства. Именно это обстоятельство, что самолеты вероятного противника уже несколько дней с регулярной периодичностью вели воздушную разведку наших военных объектов в районе Мурманска, и заставило подняться по тревоге дежурное звено И-153 во главе со старшим лейтенантом Мерцаловым.
В результате погиб двадцатилетний летчик младший лейтенант Георгий Григорьевич Иванов (фото, которое мы предлагаем вашему вниманию, сделано, когда он был еще курсантом Чугуевского военного авиационного училища, которое закончил в 1940 году. Родился он 1 апреля 1921 года в поселке Дружноселье Гатчинского района Ленинградской области. К сожалению, нет точных сведений, когда он начал служить на Крайнем Севере, можно лишь предположить, что это был очень короткий период - буквально несколько недель перед войной, так как приказ о его переводе в 147-й ИАП был подписан уже после его гибели). Правда, как теперь стало известно, в этот день ни один вражеский самолет границу у нас не пересек. Ограниченные боевые действия в воздухе противник предпринял только на следующий день.
Таким образом, 22 июня в небе в районе Мурманска летали лишь краснозвездные самолеты. Армейские летчики 1-й смешанной авиадивизии в первый день войны поднимались в небо три раза, совершив при этом девять вылетов. Североморские летчики в воздух не поднимались, хотя с раннего утра находились в повышенной боевой готовности.
(Окончание следует.)
