(Продолжение. Начало в № 152, 156, 160, 164, 168, 171, 175, 179 за 2017 год, в № 3, 7 за 2018 год.)

«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги» - эта поговорка хорошо подходит для описания реализации генерального плана восстановления и развития Мурманска.

Вот текст выступления председателя Мурманского горплана Голубева 5 июня 1947 года, всего через несколько месяцев после утверждения генплана (к сожалению, в документе не указано, для какой аудитории оно предназначалось). Докладчик преисполнен гордости за масштаб задач, которые предстоит решить, и оптимизма:

«Правительство, устанавливая основные данные по Мурманску, не только не урезало ему перспективы в нормативах, но поставило город в условия гораздо более льготные, чем многие другие восстанавливаемые города федерации.

Так, жилищная норма установлена в среднем 7,5 кв. метра (позже ее поднимут до 9 квадратов) против 4-4,5 кв. метров для других городов.

Средняя норма стоимости города на 1 жителя утверждена в 9.950 рублей, против 5-6000 рублей для других городов.

Существенным моментом является и то обстоятельство, что на долю зданий общественно-бытового и культурного назначения по Мурманску падает на 1 жителя 17 куб. метров, против обычно принятой нормы 12-15 куб. метров, т. е. с увеличением на 45-40% (с процентами докладчик, конечно, немного погорячился. - Прим. авт.).

…Только каменная многоэтажная застройка должна определяться в 28.000 кв. метров ежегодно.

Всего по сводке капвложений в городское хозяйство на первую очередь реализации генерального плана падает свыше 500 млн. рублей и на вторую очередь свыше одного млрд. рублей».

Задание было напряженным, строить предстояло много и быстро. И докладчик прекрасно понимал, что добиться этого будет нелегко:

Зверосовхоз «Кольский». Вера Васильевна Чернова с питомцем. 1950 г.

«Наше строительство должно быть полноценным, т. е. без проволочек, перерасходов и обезображивания объекта.

Нам нужно во что бы то ни стало широко внедрять механизацию строительных работ, которой мы до сих пор продолжаем пренебрегать. Сегодня это говорится не для того, чтобы повторять известные всем и вся истины, а чтобы еще раз предупредить, что мы потребуем обязательного этого внедрения, и чтобы механизация являлась нормальным и обычным элементом строительного процесса.

На нас лежит ответственность за качество работ, и здесь никаких оправданий генеральный план не предусматривает: - он расчитан на добросовестное выполнение строительства и из добротных материалов.

Дисциплина будет состоять и выдерживаться и на этапе ввода объектов строительства в эксплоатацию. С практикой условной приемки объектов в эксплоатацию должно быть покончено».

Тут требуется пояснение. План в то время был законом. Следовательно, невыполнение плана - нарушение закона, преступление. Со всеми, так сказать, вытекающими. Но за срыв плана спрашивали не только с производственников, но и с местной власти: «Почему не обеспечили?!» Поэтому и первые, и вторые были одинаково заинтересованы в, скажем так, поиске компромиссных решений. Ими стали замечательные формулы: «объект условно принят» и «принят в эксплоатацию с особого разрешения Исполкома Горсовета». Что это означало не на бумаге, а в реальной жизни? Новоселы въезжали в дома с недоделками, сами их потом как-то устраняли и были счастливы: не в опостылевшей землянке, а в настоящем доме с крышей и окнами, из которых видно небо.

О такой практике знали все, но признавать это с трибуны? И докладчик жег правильным глаголом:

«Нужно одно усвоить, что мы заселяем жилые здания живыми людьми, что эти люди составляют наивысшую ценность нашего социалистического общества.

Поэтому мы не можем допустить и позволить организацию быта наших людей в сырых стенах домов, без наличия электроосвещения, с неналаженными санитарными и бытовыми устройствами и другими недоделками и отклонениями от проекта и технических условий.

Не будут приниматься дома, если дворы и участки при них окажутся неблагоустроенными, неогражденными, захламленными, а фасады домов неотделанными в соответствии с требованиями проекта.

Мы должны будем напомнить всем застройщикам и подрядчикам все их прошлые долги, которые значатся за ними в актах приемки и в оплате которых они клялись, когда просили о приемке своих объектов.

Наконец, дисциплина, требуемая от нас генеральным планом города, выражается и в том режиме эксплоатации всего городского хозяйства, который должен быть установлен и неукоснительно выдержан.

Повседневная забота о сохранении получаемого городом облика должна служить для всех нас первостепенной обязанностью и долгом».

Сейчас нетрудно найти в Интернете снимки областного центра 70-летней давности. Тот город нынешнему - «не родственник и даже не однофамилец»: за исключением пары проспектов и нескольких центральных улиц запущенный, нечистый, темный, тротуары в лучшем случае деревянные. А мурманчане страстно желали быстрее избавиться от послевоенных разрухи и неустройств и зажить «как люди». Знал об этом и того же хотел и председатель горплана. Потому и позвал в своем докладе всех в поход за благоустройство:

«Мы никогда не должны забывать и о наших повседневных, текущих и самых простых вопросах культуры, порядка и чистоты в городе.

Говоря это, я имею ввиду обилие грязи, хлама, мусора, нечистот в наших дворах, на тротуарах, улицах, кюветах, на лестницах, неисправность мостков и т. д. и т. п.

Нам надо всем, товарищи, повести решительную борьбу с этим бескультурьем».

С другой стороны, было понятно, что трудно ожидать от мурманчанина высокой культуры быта, если он после работы доковылял на свой Жилстрой по колено в грязи, в темноте, прыгая через колдобины:

«К сожалению, мы до сих пор имеем и такие крупнейшие недостатки в благоустройстве города, как: отсутствие благоустроенных тротуаров, дорог, достаточного количества уличного освещения, наличие большого количества неоштукатуренных зданий, неблагоустроенных дворов и прилегающих к ним участков, отсутствие во многих жилых домах водопровода, канализации и даже электроосвещения, не говоря уже о неотложных мероприятиях по капитальному ремонту жилых и административных зданий и т. д.».

Все это должны были устранить не горисполком, а городские предприятия и организации. Каждому достался свой участок работ. Больше всего взвалили на «Мурманрыбу»: тут и строительство дорог, и асфальтирование улиц и тротуаров, и устройство уличного освещения и металлических оград, и штукатурка зданий, и восстановление водопровода, и создание сквера возле ДМО (там, где сейчас управление тралфлота). Одно неясно: когда рыбу-то ловить?

Ну и конечно, тогдашние отцы города крепко рассчитывали на энтузиазм простых мурманчан:

«В прошлые военные и послевоенные годы, как Вам известно, широко использовалось трудовое участие населения по восстановлению и благоустройству города, так же широко использовалась организация субботников и воскресников.

Мы полагаем, что и в этом году такая же форма самодеятельности и инициативы самих трудящихся в благоустройстве своего города найдет широкий отклик и практическое разрешение».

В общем, в 1947 году власти Мурманска оптимистично смотрели на перспективы реализации генплана. Но…

Листая старые газеты

В Ловозерской тундре много волков. Отдельные волчьи стаи насчитывают по тридцать и более хищников.

Недавно старший пастух колхоза «Красная тундра» коммунист Афанасий Матрехин разыскивал отбившихся от стада оленей. Во время поисков пастух набрел на волчицу. Но в этот момент у него не было при себе ружья. С расстояния не более десяти метров волчица бросилась на пастуха. Но Матрехин не растерялся. Метким ударом хорея он оглушил волчицу, а потом добил ее.

Правление колхоза премировало отважного пастуха двумя оленями. 

Подготовлено по материалам, предоставленным государственным архивом Мурманской области.

(Продолжение следует.)