(Продолжение. Начало в № 181, 185.)

Убит грузчиками

В марте 1927 года Шанхай перешел под контроль революционных сил. На Кольском полуострове эти события аукнулись множеством торжественных собраний и митингов, один из которых состоялся в губернском центре. Победу в китайском Шанхае праздновали и жители Шанхая мурманского. Выступивший от их имени рабочий Ман-Ту-Ян, мешая русские и китайские слова, заверил присутствующих, что конец буржуазии и империалистов в Поднебесной близок как никогда. Атмосфера была приподнято-боевой. «Китаец-рабочий в кепи, - сообщала «Полярная правда», - рассказывает:

- Шанхай взяли и Пекин возьмут. Чжан-Цзо-Лину (военачальнику, противостоявшему революционным войскам. - Д. Е.) плохо будет…»

В общем, если судить по внешним признакам, заполярные китайцы вполне органично вписались в жизнь советского общества. Однако стоит копнуть глубже, и окажется, что дела шли далеко не так гладко, как казалось на первый взгляд. Даже сознательная часть китайской общины не была застрахована от разного рода интриг и проявлений криминала.

Еще в октябре 1921 года бывший секретарь Мурманского отделения Союза китайских рабочих Чин-Дзо-Чин написал жалобу на сменившего его в этой должности Ум-Ба-Ша и «пошел по квартирам китайцев, чтобы они расписались в листе и приложили палец, не говоря в чем подписываться». Вследствие неграмотности абсолютного большинства членов Союза его начинание поначалу увенчалось полным успехом. Когда же обман раскрылся, китайцы на общем собрании единогласно объявили проделку своего единоплеменника «обманной и преступной».

Тем не менее самого Ум-Ба-Ша это не спасло. 17 ноября 1921 года он был «у себя на квартире убит китайскими рабочими, грузчиками торгпорта Му-Дзун-Е и Ли-Ю-Те». Преступников удалось задержать, и они понесли заслуженную кару. В качестве мотивов злодеяния фигурировали как банальный грабеж, так и ненависть к убитому, поскольку он «являясь хорошим идейным коммунистом, вел самую усиленную работу по организации китсекции ВКП(б)».

Коммунистам отрежут головы

Случаи угроз в адрес китайских партийцев имели место и позже. К примеру, в 1928 году на заседаниях бюро цеховой ячейки китайского коллектива ВКП(б) грузчиков Местрана рассматривалось дело бывшего члена партии Ван-Дей-До. В ходе разбирательства выяснилось, что последний «в 1919 году в г. Ленинграде был задержан сотрудником Чека как спекулянт, причем он отнял у сотрудника револьвер и начал стрелять. За этот поступок Ленинградский губсуд лишил Ван-Дей-До свободы на пять лет, но почему-то Ван-Дей-До содержался под стражей только три года».

Переехав в Мурманск и умудрившись после отсидки вступить в партию, китаец, по сведениям других грузчиков, критиковал «в целом соввласть, говоря, что в партии состоять никому не надо, т. к. скоро приедут в Мурманск англичане и будут всем коммунистам отрезать головы». Кроме того, он угрозами срывал работу ликбеза и политшколы, но при попытках вывести его на чистую воду сразу объявлял себя «секретным агентом ГПУ».

Тот самый Шанхай. 1928 год.

Интересно, что первое обращение бюро китайской цехячейки ВКП(б) в компетентные органы с требованием наказать антисоветчика или хотя бы выслать его «из пределов Мурманска» не возымело действия. «Являясь китайцем, Ван-Дей-До остается незамеченным русскими сотрудниками власти», - сокрушались китайские партийцы. И только когда к делу подключился окружком ВКП(б) - возмутителя спокойствия удалось призвать к ответу.

Опиумная традиция

Между прочим, именно частые нарушения закона послужили одной из главных причин прекращения деятельности Мурманского отделения Союза китайских рабочих. 15 марта 1925 года на общем собрании китайско-корейской комячейки его председатель Ван-Ден-Бео отметил, что «в последнее время… китайцы ко всей работе стали относиться очень инертно… появились случаи варения самогонки и курения опиума, но выяснить (что-то. - Д. Е.) очень трудно, т. к. члены Союза не поддерживают правление в этой борьбе». В результате собрание постановило «считать существование Союза при таких условиях недопустимым и… поставить вопрос о ликвидации Союза». 5 апреля самая большая в нашем крае китайская организация перестала существовать.

Действительно, опиум, употребление которого в Китае было тогда своего рода традицией, пользовался в мурманском Шанхае большой популярностью. Одним из первых жителей заполярной столицы, обвиненных в его хранении, стал китаец Жан-Ли-Юй в квартире которого 15 декабря 1923 года при производстве обыска «был обнаружен опиум в таблетках в количестве 18 порошков, каковые и были изъяты, как вещдоказательства». На суде обвиняемый утверждал, что использовал наркотик в качестве лекарства, но подтверждения от медиков так и не представил.

Приговор Народного суда первого участка Мурманской губернии по этому делу хранится ныне в Государственном архиве Мурманской области.

«Гражданина Жан-Ли-Юй, - значится в нем, - 30 лет, китайского подданного уроженца гор. Пекин, женатого, беспартийного, грамотного по своему, служащего Мурторгпорта, ранее не сужденного, ныне содержащегося под стражей в Мурисправдоме признать виновным и на основании ст. 215 Уголовного кодекса… подвергнуть принудительным работам без содержания под стражей сроком на два месяца».

Подпольные курильни

Опиум, по данным Мурманского уголовного розыска, везли в заполярную столицу из Москвы и Ленинграда. Появлялись в городе и другие наркотики. «Среди грузчиков ведут разговоры о том, что продается и кокаин, и морфий в некоторых бараках», - писали в информационных сводках сотрудники ОГПУ. Но все-таки опиум был вне конкуренции.

Особенно урожайным на него стал в Мурманске 1926 год. 11 марта перед судом предстал китаец Чен-Чен, организовавший в своем доме подпольную курильню опиума. Милиционерам удалось накрыть его с поличным, изъяв «несколько фунтов опия, трубки для курения… очень много разбросанных денег и ценных вещей». Кроме того, в доме находилось «свыше 30 человек «гостей» - грузчиков, китайцев, пришедших по их объяснениям для дележа получки, а как выяснило следствие, для курения опиума и игры в карты». В итоге Чен-Чен получил 3 года тюрьмы. Вместе с ним за хранение опиума с целью сбыта судили еще двух выходцев из Поднебесной - Ли-Юн-Тина и китаянку Ли-Цзук-Ши, приговоренных к полутора годам лишения свободы условно.

И это, как выяснилось, было только начало. На протяжении всего года тайные притоны накрывали один за другим. «17 июля в 10 час. веч. был произведен обыск… у гражданина Ин-Зу-Фа, у которого в это время находились несколько чел. китайцев, занимавшихся курением опиума». «24 октября в китайском поселке сотрудниками ОГПУ произведен ряд обысков среди китайцев - курителей опиума. Обнаружено много опиума и принадлежностей для его курения. 25 октября при повторных обысках опять обнаружен опиум». Подобные заметки в «Полярной правде» появлялись постоянно.

(Окончание следует.)