Люблю мое Заполярье (первый выпуск)

Почти полвека назад впервые прозвучали положенные на музыку слова «Я люблю мое Заполярье». Слова вроде бы простые, незатейливые. Но, подхваченные волной лиричной мелодии, они вдруг приобрели удивительную выразительность, проникновенность, и песня стала одним из любимых символов нашего края. Она объединяет жителей Кольской земли одним общим чувством. И в то же время, разумеется, у каждого пробуждает свои особые, личные. Вот об этом и хочется поговорить в новой рубрике, которую газета открывает накануне юбилея Мурманской области. Мы рассчитываем, что читатели не упустят возможности поделиться с земляками этими чувствами. Так о чем же думается, что вспоминается, когда вы слышите: «Люблю мое Заполярье»? Какие повороты судьбы, интересные события освещают эти слова? Столь обычные и в то же время столь важные для нас - для всех и для каждого.

Валентин ЖИГАНОВ, инженер редакционно-издательского отдела КНЦ РАН:

- Много лет я снимаю северные сияния. Это хобби с профессиональным уклоном, так я это называю. Смотрю на специализированном сайте космическую погоду и, если вижу хороший прогноз, а на небе нет туч, которые помешают съемке, - за город! Машину оставляю на дороге, минут тридцать-сорок хода к выбранной точке - например, по льду озера, а дальше дело терпения и техники. Съемка занимает обычно несколько часов. Смотришь, как разгорается сияние, как идут всполохи... И только успеваешь снимать. При этом нужно быстро соображать, как скорректировать выдержку, ведь сияние очень быстро перемещается и меняет свою яркость. Если снимаю, чтобы потом из этих фотографий смонтировать фильм, то ракурс менять нельзя, несколько тысяч кадров нужно сделать с одной точки.

Однако хорошая техника - полдела. Главное все же - теплая одежда и терпение. Вот, например, чтобы сделать снимки для будущего девятиминутного ролика (таких длинных, кстати, у нас в стране больше никто не делает, только в Скандинавии), я снимал на озере Имандра беспрерывно шесть часов. При минус тридцати. Это была ночь на 25 января, мой день рождения. Такой подарок мне сделало небо.

И этот ролик, кстати, потом собрал 130 тысяч просмотров на YouTube. Всего же в Интернете мои ролики с сияниями посмотрели около 400 тысяч раз.

За прошлый сезон сияние при ясном небе полыхало «без меня», наверно, только два раза. Это когда у меня уже совсем сил не было поехать. И то потом как жалел, что не собрался с духом. А вообще, здорово, что сияние лучше всего видно именно по ночам. Днем - работа. И семья, конечно, - у меня трое детей. Зато ночи мои!

Сейчас полярных сияний не видно, небо стало светлое. Ничего, летом буду охотиться за радугой и грозой, снимать молнии. А в отпуск фотоаппарат с собой даже не беру. У южной природы, конечно, есть свои достоинства. Но все же там не то. Не цепляет.

Владимир СМИРНОВ, начальник отдела водных ресурсов областного комитета промышленного развития, экологии и природопользования:

- Я приехал в Заполярье в начале 1983-го. Приехал в Мончегорск, родной город жены. Мы вместе учились в Московском гидромелиоративном институте, на пятом курсе поженились. Направили меня на комбинат «Североникель». Первый свой рабочий день не забуду никогда. Было 8 февраля. Начало трудовой жизни, да еще на таком серьезном производстве, - сам по себе волнующий момент. Но мало того: ночью я проводил жену в роддом... В общем, места себе не находил. И вот часов в десять утра тесть по телефону говорит: «Поздравляю с дочкой!». Те ощущения трудно описать. Хотя умом и понимаешь, что вот-вот, но происходит это все равно неожиданно. Еще минуту назад ты был нормальным человеком - и вдруг стал отцом! Сижу осмысляю... Видимо, вид у меня был такой, что вызывал вопросы. Ребята и мастера, с которыми успел познакомиться, пошушукались, потом спрашивают: «У тебя ничего не стряслось?» - «Да нет, - говорю, - ничего... То есть, конечно, да! У меня только что дочка родилась.» - «Дочка? Так что же ты здесь делаешь? Бегом в роддом!» Короче говоря, отпустили меня, почти прогнали.

Вот таким было начало моей жизни в нашем крае. И как бы под знаком того дня прошло затем тридцать лет. Больше четверти века отдано «Североникелю». Теперь работаю в Мурманске, так сказать, присматриваю за водными объектами области. А недавно старшая дочка, та самая, подарила мне внука. Может, тоже гидротехником станет, по моим стопам пойдет, это ведь у нас семейное. А воды - во всех видах - на Кольском полуострове много, ему найдется чем заниматься.

Флора ГЕРАЩЕНКО, бывшая сотрудница Северных электрических сетей Мурманска:

- Что хорошего сказать о нашей погоде? Земляки, кто постарше, должны помнить июнь 77 года. Я тогда работала диспетчером на пульте Северных электрических сетей в Мурманске, и утром 21-го пошла на работу легко одетой, как и все остальные, потому что погода стояла погожая, день обещал быть теплым... Но после обеда вдруг резко похолодало, подул ветер, пошел снег. Помню, потом писали, что высота его покрова доходила в некоторых местах до десяти сантиметров. Домой добиралась в босоножках по снегу и в тонкой блузочке. А утром ходили только автобусы, весь электротранспорт встал, так как отключилось электричество.

Случилось это потому, что снегопад сопровождался штормовым ветром: на побережье - до 40 метров в секунду! Мокрый снег налипал на провода, превращался в лед, а ураган рвал их и даже валил опоры. В результате свет погас на большей части Кольского полуострова.

Следующий рабочий день помню до сих пор. Ко мне на пульт стекалась вся информация о повреждениях, звонили с объектов, докладывали обстановку, спрашивали, что делать, просили разрешение на повторное подключение. Ситуация была очень серьезная. Я перепроверяла информацию, взвешивала последовательность действий.

В это время ко мне в диспетчерскую пришла большая комиссия: первый секретарь обкома партии Владимир Птицын, генеральный директор «Колэнерго», важные чины из КГБ, других структур, не знаю уж каких. Они подошли, стали о чем-то меж собой говорить, обращаться ко мне с вопросами. А у меня работа буквально искрит, отвлекаться никак нельзя. «Пожалуйста, выйдите в кабинет, и там беседуйте, - говорю им. - Я сейчас ввожу объекты, принимаю решения, могу ошибиться. Дайте мне работать.» Они все поняли правильно - извинились и ушли.

...Мы с мужем приехали в Заполярье из Ленинграда, работали на одном предприятии. Думали, приехали на время, оказалось - на всю оставшуюся жизнь. Прикипели... Я к чему тот случай вспомнила? Ситуация была - не дай бог. Но область с нею справилась, хотя и не без труда. И мы, северяне, думаю, с любой проблемой справимся. Надо только достойно работать, видеть главное и поменьше отвлекаться на пустяки.

Валерий КИРИЕНКО, двукратный серебряный призер зимних Олимпийских игр:

- Трудно представить жизнь нашего края без Праздника Севера. Первые шаги в большом спорте я начал делать именно на нем. И не раз Праздник преподносил мне полезные уроки. Помню, в конце восьмидесятых в Мурманск приехал подававший большие надежды петрозаводский биатлонист Владимир Драчев. Позже мы с ним оказались в сборной страны. А тогда пришлось соперничать в эстафетной гонке. Погода в тот день была отвратительная - поднялась метель. Организаторы даже хотели отменить старт, но передумали. А при сильном ветре трудно не только бежать на лыжах, но и стрелять. На огневой рубеж мы с будущим четырехкратным чемпионом мира пришли практически одновременно. Я тщательно, не торопясь, целился в мишени, стараясь учесть создаваемую порывами ветра погрешность. А Володя по-быстрому высадил все патроны, словно ковбой, и, допустив не то три, не то четыре промаха, отправился отматывать штрафные круги... Но когда я закончил стрельбу, он уже был далеко на дистанции, хотя и отстрелялся хуже меня. Его расчет оказался верным. Нечего тянуть резину на стрельбище, если из-за метеоусловий велика вероятность промаха. Штраф отработать быстрее получается, чем старательно целиться в каждую мишень. После этого случая я стал при плохой погоде придерживаться той же тактики... В общем, намек ясен? Нельзя терять время!

Ольга ПЕРЕПЕЛИЦА, Оленегорск:

- Выросла я в большой саамской семье. Каждое лето мы, дети, проводили с родителями в тундре. Она и родная Териберка - вот моя колыбель. С тех пор я полюбила ветер, запахи леса, знаю секреты природы. Красоту тундры и мудрость родителей, золотые руки мамы, ее любовь не забуду никогда.

Жизнь-то не всегда баловала. Вспоминаю, как во время войны вместе с родителями шли по берегу и собирали выброшенные морем вещи и продукты. Немцы бомбили корабли в Баренцевом море, а потом волны порой выносили на берег какие-то тюки да ящики. Там даже банки с консервами бывали. Время ведь стояло голодное, да и одеть детей не во что было. Из какого-то бушлата мама сшила мне пальтишко - летом я носила его так, на зиму подстегивали подкладку из оленьей шкуры и воротник. А вместо игрушек у нас были оленьи рога да копытца. Так и росли, но души наши не очерствели.

В свое время сложилось так, что уехала с мужем на Украину. Ничего такого сказать не могу: везде люди живут, и если ты к ним с добром, всегда можно найти общий язык. И тепло там, конечно. Но вот не прижилась я, не хватало чего-то... Оставшись одна, вернулась в родное Заполярье. Не все меня понимают, некоторые, наоборот, тянутся на юг. Но я вновь почувствовала себя на своем месте. Здесь все то, что люблю, что дорого сердцу. И моя Териберка от Оленегорска не так далеко, при всякой возможности - туда, где осталось детство. А еще нет лучше людей на свете, чем наши, северяне. Это я точно знаю.

Александр МЕЛЕНТЬЕВ, ведущий инженер Мурманскавтодора:

- Не сегодня началось, но, похоже, никак не остановимся. Все меняем и меняем названия. И далеко не всегда в этих переменах есть ощутимый резон. А ведь окружающие нас в быту названия - это как бы житейские координаты, в которых существует каждый. Они становятся родными. Более того, войдя в историческую литературу, а порой и в художественную, они связывают нас с теми, кто жил в этих координатах прежде, кто будет жить завтра.

Ну вот, к примеру, не так уж давно была в Мурманске остановка общественного транспорта «Магазин «Океан». Много лет привычным было слышать: «Я в районе «Океана», «Встретимся у «Океана», «Подбрось меня до «Океана»... Но не стало в том здании известного рыбного магазина, и сразу взялись за переименование остановки.

Казалось бы, убери из названия слово «магазин», и как бы хорошо звучало - остановка «Океан». Как бы в память о двух капитанах, Павле Пономареве и Валентине Орликовой, в честь которых названы близлежащие к остановке улицы. Сейчас же в троллейбусе суховато объявляется: «Улица Пономарева». Хоть бы слово «капитан» добавили в знак уважения к первому капитану атомного ледокола «Ленин»... Между прочим, люди постарше называют остановку по-прежнему. С глаз долой - из сердца вон не получается.

Вот и власти Мурмашей решили «не останавливаться на достигнутом». С некоторых пор им разонравился дорожный знак «Причальное» на автомобильной дороге Кола - Верхнетуломский - КПП «Лотта». Администрация Мурмашей обратилась в Мурманскавтодор, а организация «Народный контроль» - даже в прокуратуру Кольского района с требованием заменить этот «неправильный» знак на новый - «Мурмаши-3».

Дорожникам предложено буквально проехаться катком по истории. По привычкам, по памяти людей. И кроме всего прочего привести в некоторое замешательство водителей, которые вдруг увидят на дороге вместо знакомого знака «Причальное» другой.

Не знаю, что мешает местной администрации узаконить историческое название этой части поселка Мурмаши на левом берегу Туломы. Микрорайон «Причальное», думаю, вполне разумное решение возникшего вопроса. И тем, кто прожил в Причальном десятки лет, не придется привыкать к другому названию, и молодым останется в наследство напоминание о страничке истории родного края. Да ведь и звучит красивее, чем любое самое благозвучное слово, «украшенное» цифровым индексом. Сколько в свое время у нас было Мурмансков-сто-каких-то! Уж никак не украшали они кольскую топонимику.

Вот, скажем, в Мурманске есть микрорайоны Дровяное и Абрам-Мыс. Соответствующие дорожные указатели на федеральной трассе «Кола» всех вполне устраивают. Уверен, у жителей Дровяного и Абрам-Мыса рука не поднимется на эти поистине раритетные названия. В Мурмашах же решили пойти другим путем. Но зачем?

Людмила ТРЕСКИНА, машинист шахтоподъема рудника «Каула-Котсельваара» Кольской ГМК:

- Заполярье - по-настоящему мое. Здесь я родилась и здесь, как говорится, пригодилась - 38 лет уже отработала на «Печенганикеле». На комбинате трудятся и все трое моих детей. Наши корни - здесь. Родители мои поморы, папа родом из Умбы, мама - из Варзуги. В августе 42-го шестнадцатилетним пацаном папа вместе с одноклассниками ушел в партизаны. Воевал в отряде «Большевик Заполярья». Был в трагическом Ледовом походе, когда после слякотной погоды грянули сильнейшие морозы, а им пришлось с боями возвращаться полторы сотни километров от Печенги до партизанской базы. Он уцелел, но обморозился. В госпитале ампутировали полстопы на одной ноге и пальцы на другой. А жизнь практически только начиналась...

Конечно, мои внуки об этом слышали. И все-таки судьба родного прадеда по-настоящему открылась для них, как мне кажется, только когда взяла их с собой на Партизанский остров. Туда, где когда-то находилась база его отряда. Мальчишкам было по 14-16 лет - переходный возраст. В таком возрасте скептически относятся к тому, что говорят старшие. Но в той поездке как раз восстанавливали землянку разведчиков, в которой жил между боями их прадед. Он был тогда немногим старше, но заплатил за Победу свою цену. По счастью, не самую высокую - иначе бы и не было ни меня, ни их - моих внуков...

Ребята стали вдруг необычно серьезными. Таскали бревна, носили мох, заталкивали его между бревен, заготавливали дрова. Не было привычной веселой возни, иронии по поводу и без. Мне показалось, они все делали с широко открытыми глазами. А в следующем походе на Партизанский остров уже сами рассказывали ровесникам то, что узнали. Что поняли сердцем.

Внуков у меня четверо. Те мальчишки - уже студенты. Младший из них по семейной традиции выбрал горняцкое дело, учится в Горном институте Санкт-Петербурга. А вот старшего потянуло совсем в другую сторону, он пошел на аэрокосмический факультет военной академии. За детей всегда тревожишься... Не знаю, где им доведется работать и жить, как сложатся судьбы. Уверена лишь в одном: они будут твердо стоять на земле, потому что точно знают, где их корни.

Галина ТЕРЕНТЬЕВА, Апатиты:

- В прошлом ноябре я родила свою Машеньку. Для нас с мужем дочурка была долгожданной, можно сказать, вымоленной. Мы с Алексеем вместе уже десять лет, сейчас мне 28. Однако после родов мой организм дал непонятный медикам сбой. Врачи в Апатитах собирали консилиум, прилагали всяческие усилия, чтобы избавить меня от мучений и привести в норму. Но что ни предпринимали, ничего не помогало. На шестые сутки родным сообщили, что диагноз установить не удается и, чтобы спасти меня, необходимо госпитализировать в областную клиническую больницу. Накачали обезболивающими и в сопровождении врача на машине скорой помощи доставили в Мурманск.

Была суббота, выходной день. Но заведующая отделением гинекологии Людмила Павловна Адодина собрала всех, кто был нужен, чтобы провести полное обследование. Специалисты по УЗИ, МРТ бросали все дела и съезжались в больницу. Одного врача звонок застал в супермаркете, так она примчалась в отделение прямо с сумками и пакетами. После всестороннего обследования - реанимация. Все отделение гинекологии, вплоть до нянечек и пациенток, переживало за меня, когда находилась в реанимации, а уж доктора-реаниматологи не отходили буквально ни на шаг. Вскоре началось улучшение, и меня перевели в обычную палату. Слабую, напуганную, но живую! И я уже знала, что все будет хорошо.

Едва доктора поставили на ноги, помчалась к своему ребенку, домой. О Машутке все это время папе помогала заботиться бабушка. Когда я увидела свою кроху, счастливее меня не было! Мы заново познакомились с дочкой и стали расти.

Сейчас нам шесть месяцев - поем, «разговариваем», развиваемся хорошо. И когда она сможет это понять и оценить, я обязательно расскажу дочке, как мы с нею обязаны нашим замечательным заполярным докторам.