Люблю мое Заполярье (второй выпуск)

И вновь живое место

Раиса ЧЕБАТУРИНА, главный художник театра Северного флота:

- В Териберку я часто езжу на этюды. Море, небо, сопки - все это северное, родное, так и просится на холст. Но встречается и то, на что глаза бы не смотрели. Впервые попала туда в 1998 году. На берегу моря, невдалеке от центра села была огромная яма, заполненная мусором. Что это, откуда? Местные жители рассказали: раньше на этом месте стояла церковь. Которую когда-то закрыли, а потом... разобрали на дрова. С тех пор - помойка.

Я человек отнюдь не религиозный, но нехорошо это - когда вместо церкви свалка. И когда храм на дрова разбирают, плохо. Помню, еще спросила: «Ну и как, тепло вам с тех пор?» Какой бы религии ни принадлежать, нельзя разрушать намоленные храмы. А в Териберке был именно такой, люди посещали его многие годы. И на его месте - помойка?! Нельзя так.

Задумала установить там поклонный крест. Сделала эскиз, взяла благословение у епископа Симона. Нашлись в Териберке рукастые мужики, плотники, которые взялись вырезать крест из дерева. Что нашли в селе, из того и резали, за работу ни копейки не взяли. Старались.

Глава администрации сомневался: мол, лучше бы из Архангельска привезти сруб и поставить часовню. Я ответила: «Вот когда привезете, тогда крест и уберете, а пока пусть будет».

Прошло уже 13 лет. Место, под украшенном резьбой навесом, где стоит крест, не приходит в запустение, ни у кого просто рука не поднимется там мусорить. Териберчане приходят молиться, свечи ставят. А еще приносят к подножию креста морские камни, ракушки... Да и я, когда приезжаю, обязательно прихожу туда постоять, подумать, свечку поставить. Хоть и неверующая. Место там живое...

Григорий МИЛЬДОВ, офицер-подводник, капитан 2-го ранга в отставке:

- Впервые на Север я попал почти 40 лет назад - вместе с курсантами-однокурсниками приехал на практику в Видяево. Как и все, кто впервые в жизни увидел полярный день, мы обалдели: 9 вечера, а солнце светит, как днем! Разве усидишь в четырех стенах? Вышли на улицу, распеваем, конечно, «Усталую подлодку». Хоть и не были еще в боевых походах, но гордость чувствовали невероятную: мы на флоте, самом сильном и мощном в стране.

Позднее узнали цену автономке. Они бывали по 180 суток. Когда в Персидский залив ходили, мы четыре раза экватор пересекали. Так ждали возвращения. Казалось, поход никогда не закончится. И курить уже не курится, многие даже клялись: мол, больше никогда! Мяли пачки сигарет, выбрасывали... Но кто поопытнее, те нет: знали, что настоящее волнение еще впереди. И вот наконец всплытие, долгожданная команда «Готовность № 1!».

Когда в базу заходили, я как раз за пультом сидел. Вышел наверх, только когда дали команду на построение. Вдали показался пирс, волнение еще больше накатило, взгляды у мужиков увлажнились... И тут все как задымили! И курящие, и бросившие - одно большое облако... У меня второй ребенок был маленьким, даже представить не мог, как он вырос за те полгода, пока я отсутствовал. Говорить начал без меня... Стоим, силимся рассмотреть встречающих на пирсе - в те годы еще ведь не всех родных пускали на встречу в базе. Тут ребята окликают: «Гриш, твоя жена стоит!» Я взглянул: «Не-е, у моей в жизни желтой сумки не было». А они знай твердят, дескать, ты, что же, свою законную не признаешь? Так я и артачился, пока ближе не подошли. И оказалось, что Людмила побывала в командировке и приобрела там обновку. Я эту сумку на всю жизнь запомнил. Каждый раз смеемся, когда вспоминаем.

Мне кажется, что в семьях военных все хорошее и все проблемы воспринимаются острее, эмоциональнее, что ли, особенно у нас на Севере. Возводили в гарнизоне подводников детсад «Солнышко», жену назначили директором и поручили контролировать стройку. Пришла туда после выходных и ахнула: «Ну и «Солнышко»!» Все выкрашено темно-зеленой краской, которой на кораблях и подлодках покрывают трубопроводы. На флоте ее всегда вдосталь, а время было перестроечное. Так она до командующего дошла! Казалось бы, куда ты с такой ерундой? Но ведь добилась, чтобы перекрасили. Расцвел детсад, как ему и положено... Так что в нашей общей военно-гражданской судьбе все было: смех и слезы, трудности и победы. Все они связаны с Кольским краем. Краем подчас суровым, жестким, но, этого еще более дорогим.

Игорь БЕЛОБОРОДОВ, сотрудник центра развития досуга и культуры, Ловозеро:

- В 90-м году в моей жизни случился поворот, который я считаю судьбоносным. Ну представьте: украинский хлопец, выпускник музыкального училища в Ровно чисто случайно знакомится с отпускником с Крайнего Севера, который гостит на Украине у родни. Тем отдыхающим оказался директор Дома культуры поселка Ревда. Я о таком прежде и слышать не слышал. А вот разговорились - и заинтриговал он меня. Необычной природой, красотой полярного дня, душевностью живущих в Заполярье людей... В общем, что называется, сосватал. С тех пор уже 23 года живу здесь. И считаю, что стал настоящим северянином. Здесь встретил свою любовь - ловозерочку. Она коми, а я чистый саами. Это земляки так подшучивают, когда видят меня в национальном костюме... Занимаюсь любимым делом: руковожу кружком духовых инструментов и студией «Калейдоскоп». Участвую в коллективах «Елле» и «Элмант» в ловозерском Национальном культурном центре. У нас с моей Еленой трое дочерей. Что еще нужно человеку, чтобы чувствовать жизнь полной?!

Сергей СЕКУШИН, лидер мурманской рок-группы «Аварийный выход»:

- Песня «Баренцево море» в основном сложилась в конце августа - начале сентября 2000 года. Помните, в августе погиб «Курск»... Все мы тогда ловили любую информацию о нем и верили: вот-вот скажут, что ребят вытащили, подняли со дна. Я расспрашивал знакомых военных моряков - стремился узнать хоть что-нибудь, что давало надежду. Это отчаянное желание тогда объединило всех - и здесь, на Севере, и во всей стране. Особенно здесь, ведь катастрофа случилась, считай, рядом, и это были наши парни. Казалось, подлодка лежит не очень и глубоко - как же мы, с нашей-то силой, и не поднимем? А потом сообщили, что нет - все погибли. И это было, как удар... Особенно тяжело было думать о родных и близких подводников, о том, что они испытали, когда была надежда и когда она оборвалась. Те мысли и чувства долго не отпускали меня, и получилась песня:

«Время лечит,

а еще убивает.

Что там дальше -

да бог его знает.

Наше время -

это наше горе,

Безбрежное,

как Баренцево...»

Но сначала я отложил ее - на много лет. Только в прошлом году дополнил композицию припевом, и мы с группой ее записали так, как она должна звучать...

«Пой, море, пой!

Ты залечи наши раны.

Пой, море, пой,

мы едины с тобой...»

Лишь теперь пришло время для этой песни - я так чувствую. Она не только о «Курске», она для всех, потерявших близких и друзей. Она о том, что рядом есть люди, которые способны разделить их боль. Разделить - то есть чуть-чуть уменьшить, облегчить. А без этой способности мы бы и не были людьми.

Юрий ЛЕВИН, фотограф:

- В начале 60-х после ходовых испытаний в Мурманск прибыл атомоход «Ленин». В первый рейс его должны были провожать торжественно, но вышла заминка. Лопнула одна из деталей ходового механизма - бронзовая втулка весом около 700 кг. Заказывать замену на заводе-изготовителе? Слишком долго, сорвались бы сроки выхода в море, о которых было заранее объявлено. Обратились на 35-й судоремонтный завод, где я тогда работал мастером литейного цеха.

Меня как члена техсовета завода вызвал главный инженер, поставил задачу. И сроку - два дня. А у нас не было плавильных печей такого объема, наши отливки обычно весили максимум килограммов до сорока. Вдобавок с бронзой этого состава не работали никогда. Цветные металлы мы плавили в двух тиглях, каждый вмещал меньше 200 килограммов. Была еще электропечь, но в ней достигалась слишком высокая температура, при которой некоторые примеси выгорали, и процесс плавления становился неуправляемым.

И тут я предложил стопроцентную авантюру: плавить одновременно в обоих тиглях и печи, а затем все смешать в ковше для разливки чугуна - был у нас такой, тонны на полторы. Главный технолог сразу сказал: «Я в таком не участвую». Идея противоречила и теории, и практике - все равно что суп в трех кастрюлях разом варить.

Но мы рискнули. Выкопали яму в цеху на плацу, насыпали угля, подвели воздух, раскалили там ковш, чтобы металл в нем не остыл во время смешивания. Сделали две отливки, вторую - на случай брака. Если честно, в нужный состав не совсем попали, но завод-изготовитель дал добро, и отклонения признали допустимыми. В общем, все получилось, и «Ленин» вышел в море вовремя. А накануне на его борту нам устроили праздничный обед.

Светлана Паршкова, секретарь Общественной палаты Мурманской области, председатель Конгресса женщин Кольского полуострова:

- Я родилась в Порт-Владимире, который теперь в справочниках значится как покинутый поселок. А вскоре родители переехали в Мурманск, с которого и начинаются мои детские воспоминания. Одно из них особенно яркое. Ужасно холодный майский день, и мы, в наглаженной пионерской форме, стоим на ступеньках, ведущих к Пушке - к памятнику 6-й Героической батарее. И к Вечному огню, который в тот день, день 20-летия Победы, загорелся в Мурманске. Через десять лет его торжественно перенесут к нашему Алеше, но тогда он загорелся впервые. А впервые - это неповторимо. Разве такое забудешь?

Мимо поднимаются фронтовики и родственники погибших солдат. А мы стоим по обеим сторонам каждой ступеньки - и пальтишки распахнули, несмотря на стужу. Чтобы эти люди видели: мы здесь не случайно, мы - пионеры! Тем более что право стоять в почетном карауле надо было заслужить, и каждый очень старался. И мурашки тогда бежали по коже не от холода, а от гордости и волнения. Наша 42-я школа на Петушинке боролась за право носить имя 6-й Героической комсомольской батареи. Был и школьный музей, посвященный подвигу ее бойцов. Был... Конечно, потом мы хвастались перед другими ребятами, что участвовали в событии, о котором они только слышали или видели по телевизору. И до сих пор, оказавшись у Пушки, я, честно говоря, немного волнуюсь.

А еще вспоминается, как уже старшеклассницей я оказалась в специальном экскурсионном поезде по городам нашей области. Это было на весенних каникулах - целый эшелон школяров! Мы побывали на предприятиях, в музеях. Очень большое впечатление произвели на меня алюминиевый завод в Кандалакше и рыбоводное предприятие. Только тогда узнала, какие интересные места есть в нашем крае. Летом ведь всегда уезжали на юг, а затем вновь садились за парты... Хорошо бы возродить подобные экскурсии. Ведь нередко наши дети намного лучше знают те места, где отдыхают летом, чем свои родные.

Николай БЕРЕЖНОЙ, председатель совета Союза строителей Мурмана:

- Это было больше тридцати лет назад. Я с семьей жил тогда на улице Копытова. В те годы оттуда Мурманск начинался. Вижу, как-то человек из леса идет, березку выкопанную несет на плече. Потом глядь - другой осинку тащит... Видать, у домов своих решили посадить. Загорелись и мы с сыном, которому пять лет было, озеленить его детский садик. Отправились в лес, выкопали несколько молоденьких деревьев и посадили вдоль ограды. Саженцы принялись, стали разрастаться. И сын, когда приходил в садик, с гордостью говорил детям и воспитателям: «Это мы с папой посадили!» А меня все уговаривал посадить деревья еще и перед нашим домом.

Но там негде. Участок земли крошечный, все в асфальт закатано. Решили посадить с другой стороны. Накопали в лесу рябиновых кустов и весь этот участок ими засадили. И когда они подросли, моего ребенка аж распирало от гордости! С кем бы ни заговорил, первым делом: «А вы видели, какая рябина возле нашего дома растет? Это мы с папой вместе сделали!»

После этого, можно сказать, с нашей легкой руки, начался самый настоящий бум озеленения. Другие родители, чьи дети ходили в наш садик и соседние, тоже взялись пересаживать деревья. Наш сосед Анатолий Кидаев на самосвале работал. Привез однажды торфяной грунт, и взялись мы вдвоем устраивать земельный участок перед домом. Тут же другие соседи подтянулись, хотя были и такие, которые торопились побыстрее мимо пройти. Часа за три выгрузили землю на будущий газон, а потом еще и отметили это дело по чуть-чуть. Позже засадили его деревьями, устроили беседку: стол, лавочки, заборчик сделали. И потом так и собирались в этой зеленой беседке в домино поиграть, пообщаться на свежем воздухе. И так, знаете, приятно было ощущать, что всю эту красоту своими руками сделали.

А сын мой - сейчас ему уже сорок - нет-нет да и вспомнит, как таскали с ним из лесу тоненькие жердинки, которые за годы превратились в огромные кусты и деревья. Говорит, что это одно из самых ярких впечатлений детства.

Василий БЕЛОУСОВ, член Союза журналистов России:

- За полвека журналистской работы мне довелось общаться с сотнями наших земляков. Какие-то знакомства были мимолетными, какие-то надолго западали в душу, вспоминаешь человека - будто вчера расстались.

Один из них - Владимир Борисевич. Еще до того как познакомиться, я слышал о нем историю, которая случилась в середине пятидесятых. Борисевич пришел на Кировский рудник «Апатита» проситься на работу проходчиком. Но исполнявший тогда обязанности начальника рудника, взглянув на казавшегося щуплым паренька, только хмыкнул:

- Ну куда тебе в горняки?! В подземке сильные люди нужны.

Сам-то был богатырского сложения и прочих мерил по себе.

Однако тот решил не отступать. Разговор шел на улице, возле конторы рудника. Рядом стояла полуразобранная вагонетка. Паренек подошел к ней, ухватился покрепче за стальную ось с колесами и - р-раз! - подбросил вверх.

У начальника - глаза на лоб:

- Ого! Мал золотник, да дорог... Давай заявление!

Так на Кировском руднике появился новый проходчик.

Но Борисевич отличался не только физической силой и рвением к работе. Он освоил ряд смежных специальностей, а главное, оказался и с организаторской жилкой. Когда в середине семидесятых мы познакомились, он был бригадиром проходчиков Кировского рудника. И - умелым бригадиром. Добился того, чтобы и остальные члены бригады стали проходчиками-универсалами.

Вот только один штрих. Однажды случилось так, что один из основных соперников по соцсоревнованию Николай Прокопенко вышел из строя. В его бригаде не нашлось человека, который в трудных условиях этого горизонта мог бы его заменить. Руководители рудника обратились к проходчикам Борисевича - помогите, мол, коллегам, дело-то общее. И тогда Владимир сам пошел в бригаду соперника. И вкалывал так же самоотверженно, как в своей. Ну а когда вернулся, то все равно его бригада первой на руднике выполнила пятилетку.

...Помню, однажды заглянул я к нему домой и в разговоре напомнил о том, как он устраивался на работу.

- Было дело... Да я и теперь еще таскаю «железо». Дома, правда, - сказал Владимир Николаевич и открыл одну из комнат. Там лежала штанга: - Сто килограммов еще и сейчас запросто подымаю. Горняк должен быть в форме.

А мне тогда невольно подумалось: вот такие мужики и подняли наш край. На своих плечах.

Люблю мое Заполярье (часть первая)