- Я с этими рядом обедать не буду! - пожилая женщина резко хлопает дверью популярной никельской кафешки. «Эти» опускают глаза: большинство мигрантов, скопившихся в поселке в ожидании перехода российско-норвежской границы, прекрасно понимают по-русски.

Не собираюсь огульно обвинять всех никельчан в ксенофобии, но высокий градус неприятия чужаков ощущается. Пока сирийцев, а также афганцев и выходцев из других «горячих» восточных стран в Никеле было немного, их воспринимали как некую экзотику. Сейчас же здесь их несколько сотен, и местные смотрят на смуглых приезжих как на незваных гостей.

Гости же и рады бы покинуть Заполярье, но вынуждены оставаться здесь на неделю, а то и больше. Ускорить процесс может, по их словам, только одно - деньги.

- Некоторые по семь дней, некоторые по десять: вот этот человек, например, у него ребенку шесть месяцев, грудной, - афганец Ахмед ведет для нас экскурсию по ночлежке, в которую превратился бывший профилакторий.

Четырехэтажная гостиница заполнена до отказа, проходя по коридорам, главное не наступить на лежащих на полу людей. На первом этаже, в холле, лежат на картонках, в верхней одежде - очень холодно. Выше - теплее, здесь взрослые обходятся без картонок, сидя и лежа прямо на полу. Дети - на тряпках.

Афганец Мухаммед-Залим приехал неделю назад с женой и трехлетним ребенком, ему удалось заселиться в полноценный номер, за который он платит 2800 рублей в сутки. Днем номер превращается в детский сад: Мухаммед пускает туда всю малышню из коридоров. Набирается пятнадцать-двадцать малявок плюс матери с грудничками.

- Нам говорят: граница не пускает. А как не пускает, когда прямо из аэропорта автобус идет, там 30-40 человек - и их пускают. А нас разворачивают обратно в гостиницу! - сетует Ахмед на ломаном русском. - Кто деньги дает, того отправят, а остальные лежат на полу.

В коридоре образуется стихийный митинг: афганцы - их здесь процентов 60, сирийцы, иракцы наперебой рассказывают нам с фотокором о своих бедах. Месяц назад, помнится, беженцы отказывались общаться с прессой и фотографироваться, опасаясь, что публичность повредит им самим или родне, оставшейся дома. Теперь все иначе: отчаявшиеся люди просят помощи.

Просили ее и у полиции, и у врачей, и у местных чиновников: все они регулярно наведываются в гостиницу. Приехал из Мурманска даже целый автобус спасателей, как объяснили нам в ведомстве - исключительно с целью профилактики пожаров. А люди как спали на полу, так и спят. Ни одеял, ни спальных мешков, ни еды. Некоторые уже пошли продавать свои мобильники, чтобы купить поесть, ведь на долгую стоянку здесь никто не рассчитывал.

- Каждый день с 8 утра до 8 вечера стою на границе, - по-английски объясняет афганец Али, которого мы встретили, поехав из гостиницы к шлагбауму, закрывающему въезд в пятикилометровую погранзону. Именно здесь ждут мигранты. - Денег на такси нет, так что из Никеля еду сразу на велосипеде («Мурманский вестник» уже рассказывал, что наличие велика - условие перехода границы, пешком ее пересекать нельзя. - Т. Б.)

- Сегодня заканчивается моя российская виза, если не успею перейти в Норвегию, меня еще и оштрафуют, - кивает Али на палатку сотрудников миграционной службы, где фильтруют каждого, кого запускают за шлагбаум пограничники.

Юноша кутается в куртку, притопывает ногами, чтоб не окоченеть. Ни одной палатки с теплопушками, какие стоят на норвежской стороне границы, на нашей стороне мы не наблюдали. Между тем мужчины, женщины, дети - разноязыкая пестрая толпа в чистом поле, на свежем снегу топчется уже несколько часов. Их тут так много, что стражи границы, традиционно запрещающие - к слову, совершенно незаконно - любые съемки вблизи погранзоны, даже не замечают нас в толпе.

Таксисты, околачивающиеся тут же в ожидании тех, кто отчается и попросит отвезти обратно в гостиницу, авторитетно заявляют:

- Это все норги. Не пускают людей. Только по 30-40 человек в день берут.

К сожалению, официальную версию российских пограничников получить не удалось: на наш устный запрос не ответили, сославшись на то, что «все решает Москва», а письменный якобы перенаправили в столицу, и ответа на него также пока нет. Норвежские стражи границы со своей стороны заявляют: никаких ограничений не вводили. А сирийцы убеждены, что причина мучительных приграничных процедур - корысть.

- 500-600 долларов, чтобы проехать через границу быстро, - объясняет наш знакомец Ахмед.

- У меня 1200 просили, - поправляет кто-то из толпы.

- Нет, пограничникам в руки никто не дает, я обвинять зря не буду, - продолжает рассказчик. - Все через хозяина гостиницы идет.

- Мы приехали в первый день из аэропорта - и сразу на границу. На первом шлагбауме (въезде в пятикилометровую погранзону. - Т. Б.) нас развернули, сказали, что норвежцы не пускают, и послали прямо оттуда в эту гостиницу, - присоединяется к разговору афганец Мухамед-Залим. - Здесь хозяин говорит, что есть очередь, список, но на самом деле очередь каждый день меняется, приезжают некоторые - и их сразу везут на границу, а мы так и остаемся ждать. Хозяин решает, кто поедет, а кто нет, и деньги тоже ему платят за переход границы.

Недавно группа сирийцев отправила письмо президенту Путину - просят «отпустить их в Норвегию». Рассказывают, что недавно приезжали снимать о них сюжет норвежские журналисты, ужаснулись быту этой ночлежки и пообещали привезти теплую одежду и еду.

Мухаммед уверяет: за 17 лет, что прожил в России нелегалом, не раз пытался получить официальное разрешение на пребывание, мечтал и о гражданстве.

- Я бы и сейчас остался, я ради дочки уезжаю, ведь, случись что, меня депортируют, а жену и дочь я не могу в Афганистан отвезти, там опасно, - объясняет мужчина. - Я даже здесь полицейским говорил: помогите документы сделать, нафиг мне Европа, я в России полжизни прожил...

- Я за сто тысяч вид на жительство сделал, - комментирует прилично одетый солидный мужчина. - А сына все-таки решил в Норвегию отправить - вот, провожаю. Переживаю: сын утром уехал, от гостиницы автобус отправляли, а с границы он позвонил, говорит, высадили, сказали, только 40 человек сегодня пропустят, а он 41-й был.

Допускаю, что в рассказах измученных и возмущенных людей есть место преувеличениям, а иные подозрения могут на поверку оказаться недоказуемыми. Мы, журналисты, не можем дать им однозначную оценку - это не наше ремесло. В любом случае рассказы постояльцев гостиницы о вымогательстве - повод вмешаться компетентным органам. То, что в Никеле ситуация близка к критической, мы наблюдали своими глазами.

- Собака так не живет, как мы здесь, - горячится Мухаммед-Залим. - Когда приходили чиновники, хозяин гостиницы пообещал: если буду молчать, отправит первым же автобусом. Я промолчал - и вот сижу здесь который день. Был бы я один, взял бы по бутылке водки и коньяку и пошел бы на границу. Стоял бы хоть до утра - с водкой-то можно выдержать, я ж русский человек почти. Пустили бы, никуда не делись. Но у меня семья.

Ранним утром просыпаюсь от шума за окном: в микроавтобус битком набивают людей. Трое мужчин руководят процессом, один уточняет, прежде чем отправить транспорт:

- Этого-то взяли? Афганца, который по-русски хорошо говорит? Выступает больно много, пускай лучше едет.

Татьяна БРИЦКАЯ, Никель - Мурманск