(Продолжение. Начало в № 6, 10, 14, 18, 22.)

Всё - настоящее!

В Лаосе с ходу понимаешь, почему большая часть знаменитой «тропы Хошимина» проходила по территории этой страны - она по большей части в горах находится, так что оружие и боеприпасы для партизан Южного Вьетнама тянули именно здешними путями-дорожками, в прямом смысле козьими тропами. Кстати, та самая потаенная тропа к концу войны стала полноценной дорогой.

Вьентьян удивил почти нарочитой, отчетливой советскостью (прямые широкие улицы, красные флаги повсюду) и вместе с тем колониальным стилем, которым и наш маленький отель был отмечен. Тяжелое имперское дерево, все - настоящее! Не пластик. Фактически полэтажа были наши. С выходом на балкончик чудесный, там кресла уютные, столик, вид на заурядную, но беспокойную улочку. Словом, красота.

Вообще, подумалось, что век пластика, век заменителей, в котором нам выпало жить, из расчета, что так дешевле и проще, Восток затронул, конечно, но в гораздо меньшей степени. Здесь, повторюсь, все - настоящее. Дерево так дерево, металл так металл, война так война. Хотя в том же Лаосе, кажется, обратили внимание на ограничительные столбики вдоль дорог. Ощущение было сначала - чугунные, потрогал - нет, все-таки пластик. Что поделаешь, дешевле!

Лаос интересный, загадочный, захотелось еще раз туда вернуться. Народ своеобразный, алфавит опять же свой, ни на какой другой не похожий.

Маленький лаосец: с юных лет на рынке.

Серпантин без столбиков

Впечатлил вояж на автобусе из Вьентьяна в Луангпрабанг. Вот уж путешествие не для слабонервных. Нет, мне-то автобус более чем привычен, длинными перегонами не удивить, наездился в свое время по дорогам Славянского хода вдосталь - и по России, и по Европе. И время-то общее в пути со стороны не так и велико - всего восемь часов. Но из них два - сплошь по горным серпантинам, когда шофер только и успевал вертеть руль то вправо, то влево.

Немудрено, что на остановке ближе к самой высокой точке этого многотрудного пути, он, бедолага, как мышь был мокрый. Но он-то привычный, опытный, да и, по всему видно, дело свое неплохо знает. А у нас сердце замирало подчас. Очень уж высоко и извилисто. Круги нарезать на такой высоте - удовольствие то еще.

- Никогда бы сам на машине здесь не поехал, - признается Вадим.

Я ездил на автобусе по серпантинам в Черногории и Боснии, но там и горы пониже, да и путь покомфортней и поспокойней. Столбиков-то охранительных от того, чтобы в пропасть не съехать, на пути в Луангпрабанг нет, не Европа, чай. Азия! Азиатский зазор опять же.

На перегоне в Луангпрабанг.

Но добрались, как вы понимаете, благополучно. Молодчага-водила не подвел, доставил в сохранности.

Луангпрабанг тоже в горах - курортный, тихий, по-хорошему провинциальный. Хорошо выйти из города к реке, особенно ночью, и видеть и слышать великий Меконг во тьме: огни медленно проплывающих мимо лодок, далекие чужие голоса.

Кто больше, тот и прав

Из Луангпрабанга самолетом в вечерний Ханой - праздничный, предновогодний. И тут же понимаешь, что здесь вам не там. Когда шофер нашего такси набрасывается на водилу подрезавшей его на остановке машины. И прав ведь был абсолютно: тот меня едва не сбил! Не прав (и не раз!) наш драйвер был позже, на пути в город.

Отель в колониальном стиле. Лаос.

- Что ж он делает-то? Через двойную сплошную! - недоумевал мой спутник - опытный путешественник и автомобилист. Чуть позже он и вовсе за голову схватился: - Сейчас вообще на встречку выехал!

Как нам потом объяснила эти чудеса на виражах уже достаточно давно живущая во Вьетнаме наша соотечественница: «Ребята, осторожнее! Тут правила весьма условные. Если по-простому, тот, кто больше, тот и прав...»

Ханой - весь в огнях и праздничных базарах, что заполонили едва ли не весь город, центр по крайней мере. Всюду мандариновые деревца в клумбах - главный символ здешнего Нового года, по сути, наша новогодняя елка. Ими все было заставлено даже в мавзолее Хошимина (признаюсь честно, я несколько мандаринов стащил на пробу - кислющие, не дай бог!), куда мы отправились на следующий день.

Сам мавзолей - классический, технология и эстетика, понятное дело, наши, из советского прошлого (главный архитектор - Гарольд Исакович). Но площадь всего комплекса намного больше, внушительней. По сути, это мемориальный город в городе с музеями и достопримечательностями внутри, зал с забальзамированным телом легендарного вождя, сплотившего вьетнамский народ в единое боеспособное целое, - один из многих. Но, разумеется, главный. Сюда, как и совсем недавно в главную бирманскую пагоду, в шортах не пускают. И фотографировать здесь нельзя, в отличие, кстати, от пагод.

Один из охранников мавзолея.

А вокруг мавзолея - зелень сплошная, сад, деревья не только мандариновые в клумбах, но и нормальные, в земле, из разных районов Вьетнама.

(Продолжение следует.)