Классические научные сборники для обычного читателя зачастую скучны. Сухой язык цифр и фактов, ссылки на источники, никаких эмоций и, боже упаси, личных оценок. Сборник «Война глазами северян» претендует на научность и, без сомнения, будет очень полезен всем, кто занимается изучением истории Великой Отечественной войны. Издан он при поддержке регионального министерства культуры на основе документов Государственного архива Мурманской области. Воспоминания, фронтовые письма, дневниковые записи людей военных и гражданских, свидетелей тех трагических событий. В сборнике много ссылок на конкретные документы с указанием их расположения в архиве. А что касается содержания воспоминаний, тут уже каждый должен решать для себя сам, насколько они точны. Текст документов передан с сохранением всех стилистических особенностей.
Могут ли вообще фронтовые письма быть историческим источником? Наверное, могут. И уж точно, дух военной эпохи и эмоции авторов передаются так, как не смогут передать их никакие, пусть даже самые верные, проверенные фронтовые сводки.
Звенящая тишина
«День 12 июля 1941 года на Рыбачьем был на редкость погожим и теплым. Яркое, по-настоящему летнее солнце ласкало тундру, до пота пропаривало бойцов, многие месяцы не снимавших позатасканные шинели. Непривычно мирное Баренцево море переливалось солнечными бликами, точно расплавленное золото. На просторной тундре островками зеленела тощая травка, бисером рассыпалась листва карликовых березок».
Согласитесь, очень пронзительное описание летнего дня на линии фронта. Война только началась, но немец уже бомбит Мурманск. Читаешь и как будто слышишь, как комары в тундре гудят. А, нет, не комары - это шум вражеских самолетов. Еще пара минут, и все изменится. Снаряды начнут ложиться один за другим, вспарывая землю. Но вот заработала наша артиллерия, и один из «Юнкерсов» подбит.
«Самолет вдруг загорелся и, оставляя за собой шлейф дыма, круто пошел вниз... На перешейке Муста-Тунтури трескуче рвались снаряды и мины, смерчем закручивая черный дым разрывов. Война насыщалась человеческой кровью».
Автор этих воспоминаний - Яков Дмитриевич Скробов. В 1941 году он командовал артиллерийской батареей, которая стояла на Рыбачьем. А закончил войну начальником штаба артиллерии 1-го Украинского фронта.
Смирный, как олень
Воспоминания и письма в сборник вошли самые разные. Что-то было написано авторами уже после войны, какие-то заметки сделаны прямо на фронте.
Открывают книгу заметки Бориса Александровича Глухова. В июне 41-го он закончил школу в Мурманске и уже в августе добровольцем ушел на фронт.
Агнесса Самуиловна Мохова рассказывает, как она, учительница немецкого, в начале войны участвовала в эвакуации мурманских школьников в Мордовию.
Почетный гражданин Мурманска Александр Сергеевич Храповицкий вспоминает, как в годы войны служил на сторожевом корабле «Муссон», который был переоборудован из мирного траулера «Судак».
Во фронтовых заметках Николая Ивановича Ермилова - рассказ о том, как он принимал участие в освобождении Печенги и норвежского Киркенеса.
А письма Дмитрия Свежанкина, который жил в поселке Нагорном и призывался Кольским военкоматом, адресованы всему большому семейству - отцу, матери, пятерым братишкам и сестрам. Они сбивчивы, торопливы, листок исписан сверху донизу характерным для того временем почерком, буквы с черточками - сверху над «т», снизу под «ш»:
«Папаша и мамаша, я нахожусь здесь в действующей армии не на последнем месте, а мне дают участки самые ответственные, … на передовой позиции. За эти полтора месяца я много чего пережил, сижу сейчас в дымной землянке вдвоем, а третий спит».
Письмо, опубликованное в сборнике, было написано 19 ноября 1941 года. А 25 ноября Дмитрий Свежанкин погиб у города Белого.
Еще страница - еще одна история. Семен Петрович Шерстобитов. Мурманчанин, зоотехник по профессии, пишет о том, как в годы войны в Заполярье командовал одним из оленетранспортных подразделений.
«Олени показали отличную грузоподъемность, в десять раз превышающую живой вес животных, а резвость оленей на коротких дистанциях не уступала резвости рысистых и скаковых лошадей, суточный пробег легковых упряжек превышал 240-250 километров. Кроме того олень обладает особыми качествами бесшумностью при передвижении, а также при ранениях и ушибах», - писал Семен Шерстобитов в своих заметках, опубликованных в сборнике.
Выжил только он
История Владимира Александровича Дремина в свое время получила большую известность. Он был тралмейстером на рыбацком судне «Сом». В декабре 1944 года экипаж вышел в море на промысел и исчез. Все 35 членов экипажа были признаны пропавшими без вести.
Кончилась война, шли годы, надежды узнать, что же случилось с судном, как погибли рыбаки, уже не оставалось. И вдруг в 1966 году в редакцию газеты «Полярная правда» пришло письмо, в котором говорилось:
«При выходе из залива наш командир второй боевой части объявил, чтобы вся команда, чем бы кто ни занимался, строго следила за морем, что в районе моря появилось несколько подводных лодок врага».
Автором письма был тралмейстер Владимир Дремин - единственный выживший член экипажа траулера «Сом». Он и рассказал, как судно было подбито немцами, а рыбаки - кто погиб сразу, кто оказался в ледяной воде...
«Зная, как опасна воронка, я собрал все силы и поплыл подальше... Мешала одежда, вернее, сапоги. Рядом со мной оказался спасательный круг. Вот на нем я и держался. Смотрел, как тонет наш корабль. Вот он и скрылся. И наступила такая тишина, какую я никогда не слышал. И - ни души. Лишь обломки да запах солярки», - написал в своем письме бывший тралмейстер.
Затем подошла немецкая подводная лодка, вытащила рыбака и отвезла в лагерь в один из городков Норвегии. Дремин пишет про жуткий холод в ледяном бараке, описывает путь в лагерь для военнопленных под Бременом, рассказывает, как его освободили англичане, как потом уже попал к своим.
Так спустя 22 года стала известна трагическая история мурманского траулера «Сом».
Где можно выучить румынский?
Дмитрий Ермолаев руководит отделом научного использования публикаций документов Мурманского государственного областного архива. В конце 80-х мы вместе учились на истфаке Мурманского пединститута. На первом курсе сдавали экзамен по отечественной истории. Принимал его уважаемый всеми профессор Ушаков. Иван Федорович сидел за столом и читал газету, закрывался ею от студентов, давая возможность списать. Ему и так было ясно, кто знает предмет, а кто нет. Время от времени он сообщал на всю аудиторию: «Внимание, переворачиваю!». Делал паузу, чтобы все могли спрятать свои шпаргалки, и переворачивал страницу.
- И мы задались вопросам, а что за газету он читает? Она была на иностранном языке, что в те времена было редкостью. Оказалось, что на румынском! - вспоминает тот день Дмитрий Ермолаев. - Уже позже выяснилось, что Иван Федорович отлично знал этот язык, а выучил его, когда, попав в плен, более трех лет сидел в румынском лагере «Уманская яма».
«Мы жили в изоляции, - пишет военнопленный Ушаков, - жаждали знать, что творится на фронтах, информаторы-охранники сами ничего не знали, некоторые умышленно врали (о падении Сталинграда). Поэтому вечером мне приносили газеты, и я переводил фронтовые сводки.»
Он видел Гитлера
А в одной из заметок Иван Ушаков пишет, что однажды, находясь в лагере, ему удалось стать свидетелем того, как фашистские лидеры Германии и Италии посещали расположение войск вблизи Умани и решили посмотреть на советских военнопленных.
«Гитлер и Муссолини в приподнятом настроении, что было видно по их самодовольным жестам, постояв немного, повернулись и ушли. (…) Ни кто не мог предположить, что сами главари могут появиться в Умани. Но, видно, желание полюбоваться поверженными большевиками было столь велико, что фюрер и дуче не поленились взглянуть на Уманьскую яму».
В декабре 1944 года пленных освободили, и Ушаков еще прошел по дорогам Венгрии, Румынии, Югославии и Австрии. Был неоднократно ранен. Про румынский плен не рассказывал, об этом стало известно только из его дневниковых заметок. Зато говорил, улыбаясь, как его постоянно останавливают в аэропорту - осколки звенели в решетке металлоискателя.
Приближая далекие годы
- Ощущение такое иногда складывается, что чем дальше от нас уходят те трагические и героические события военного времени, тем больше появляется понимание, что война - она не только в масштабных битвах и кровопролитных сражениях, не только в движении армий и танковых колонн, не только в отслеживании линии фронта по карте, но в первую очередь война - это человеческие судьбы. И истории людей, - рассказывает Дмитрий Ермолаев. Он является одним из составителей сборника. С ним согласен его соавтор историк Василий Рябев, заместитель директора Мурманского областного краеведческого музея.
- Такие сборники документов, как «Война глазами северян», представляют большой интерес для современного читателя. В письмах и воспоминаниях, конечно, есть некоторая субъективность, ведь многие писались в военное время, бойцы не обо всем могли рассказывать в своих фронтовых письмах, но через них мы можем проследить, как формировалась своеобразная историческая память о войне, - рассказал Дмитрий Рябев во время представления сборника в Государственном архиве Мурманской области.
Тираж книги пока невелик - всего 100 экземпляров. Но уже сейчас ясно, что интерес к нему довольно большой и следует ожидать дополнительного издания.
