И современники, и потомки оценивали его по-разному. Порой прямо противоположно. Видимо, был он человеком сложным и неоднозначным. Вот и в истории нашего края ему довелось сыграть двоякую роль.

«Надавил» по-родственному

Начнем с конца. В середине 90-х годов позапрошлого столетия стало очевидно - России нужен незамерзающий порт - база для русского флота. Министр финансов Сергей Витте, адмирал Степан Макаров и другие видные военные и государственные деятели предлагали построить его на Мурмане - в Екатерининской гавани. Соответствующий доклад Витте одобрил Александр III, а вскоре после его смерти - Николай II.

«Прошло месяца два-три, - вспоминал Витте, - и вдруг я прочел в «Правительственном вестнике» указ императора Николая II о том, что он считает нужным сделать главным нашим морским опорным пунктом Либаву, и осуществить все эти планы, которые на этот предмет существуют, и назвать этот порт портом императора Александра III». Вода в Прибалтике у берегов Либавы (ныне - Лиепая в Латвии) не замерзала, но это было единственным достоинством нового порта. Все остальное - недостатки: низменный песчаный берег, малые глубины, подвижные пески, отсутствие закрытой от ветров якорной стоянки и, наконец, расстояние 30 верст до германской границы.

Позже выяснилось, что сторонником Либавы оказался великий князь Алексей Александрович - генерал-адмирал, высшее должностное лицо российского флота. Он, возможно, в корыстных интересах, по-родственному «надавил» на племянника-императора. «Николай II, - отмечал Витте, - со слезами на глазах рассказывал великому князю Константину Константиновичу о том, что его великий князь Алексей Александрович, так сказать, насиловал в этом вопросе».

В итоге в Екатерининской гавани построили коммерческий порт Александровск, а строительство военного порта отложили на неопределенный срок. Как оказалось - до начала Первой мировой войны. Но в случившемся, пожалуй, не было ничего удивительного - мало ли кто каким образом и по каким причинам действует, - если бы не события, произошедшие многими годами ранее.

«Верткие дамы и неповоротливые корабли»

Четвертый сын императора Александра II великий князь Алексей Александрович появился на свет в 1850 году. Знатоки сходятся на том, что он был самым красивым мужчиной в своем поколении династии Романовых - обаятельным, стройным, отличного телосложения. Правда, с годами князь сильно располнел, но дородность по тем временам не считалась помехой мужской красоте.

Официально он никогда не женился. По хлесткому выражению одного из мемуаристов, «в его жизни преобладали верткие дамы и неповоротливые корабли» - намек на амурные похождения и привязанность к парусному флоту. По свидетельствам очевидцев, его существование в зрелом возрасте состояло из зарубежных вояжей, вкусных обедов и красивых женщин. Но так было не всегда.

Когда князю исполнилось восемь, его воспитателем стал замечательный моряк, выдающийся деятель русского флота Константин Посьет. Спустя еще два года мальчик начал проходить морскую практику на разных кораблях, причем район его плаваний постепенно расширялся. В 1868 году фрегат «Александр Невский», на котором находился Алексей, разбился о камни у берегов Дании. По отзывам очевидцев, князь во время кораблекрушения вел себя достойно.

В 1870 году, по достижении совершеннолетия, Алексей Александрович принес присягу на верность царю и Отечеству. Посьет из разряда воспитателей перешел в попечители великого князя, но по-прежнему продолжал курировать его мореходную подготовку. 25 июня 1870 года в 11 часов утра князь на пароходе «Десятинный» прибыл в Архангельск, ставший отправной точкой его очередного путешествия.

Средство от недозволенной любви

Официальным предлогом для организации плавания, как обычно, стала морская практика великого князя. Однако имелись и другие причины. В результате поражения в Крымской войне Россия по Парижскому трактату 1856 года лишилась права иметь на Черном море военный флот и береговые укрепления. После отмены крепостного права, в эпоху великих реформ, в верхах возникла идея компенсировать ослабление позиций на юге созданием военно-морской базы на севере, в одной из незамерзающих бухт Мурмана.

К тому же правительство было обеспокоено притязаниями Швеции на Шпицберген и экономическим подъемом в Норвегии, резко контрастировавшим с бедностью русских северных окраин. Экспедиция, в которой принимал участие Алексей Александрович, должна была, что называется, провести разведку на местности.

О серьезности затеваемого предприятия можно судить по составу его участников. Высокородного путешественника сопровождали люди, которых можно назвать «князьями от науки»: социолог, культуролог, публицист, естествоиспытатель и геополитик Николай Данилевский, географ и ботаник академик Александр Миддендорф, выдающийся натуралист Федор Яржинский. А еще - архангельский губернатор Николай Качалов и, как сказали бы ныне, представитель бизнеса - купец, золотопромышленник, пылкий сторонник развития Севера Михаил Сидоров.

Существовал у путешествия и еще один подтекст - личный. В ту пору великий князь Алексей был влюблен во фрейлину Александру Жуковскую - дочь классика русской литературы поэта Василия Жуковского. Судя по некоторым данным, он даже заключил с ней морганатический брак. Однако императорская семья увлечения Алексея Александровича не одобряла и брак не признала. Более того, действуя по принципу «с глаз долой, из сердца вон», она посылала своего отпрыска в дальние поездки, дабы переменой мест и яркими впечатлениями отвлечь его от недозволенного чувства. Одним из таких «отвлекающих маневров» и стало путешествие на Север.

Правда, помогало это слабо. В 1871 году у Жуковской родился сын - граф Алексей Алексеевич Жуковский-Белевский. Отцом его был великий князь Алексей, которого тут же отправили в очередное, на сей раз кругосветное, плавание, продолжавшееся два года.

Порту - быть?

Но это случилось позже, а пока, после недельного знакомства с Архангельском и окрестностями, 3 июля 1870 года участники экспедиции отправились в путь по Белому морю. Отряд под командованием Посьета состоял из трех кораблей: корвета «Варяг», клипера «Жемчуг» и шхуны «Секстан». Великий князь исполнял обязанности вахтенного начальника на «Варяге».

Моряки посетили Соловецкий монастырь, Кемь, Сумский Посад, устье реки Сороки, побывали на Новой Земле. Признаки цинги у нижних чинов и полученное ранее известие о начале франко-прусской войны помешали Посьету осуществить первоначальный замысел - «подойти к сплошной массе льдов, сохраняющей почти постоянное положение между Новой Землей и Шпицбергеном». Корабли направились к берегам Кольского полуострова.

20 июля они бросили якорь в Екатерининской гавани. Это было знаменательным событием, поскольку впервые со времен Петра I Мурман удостоил своим посещением член царствующей фамилии. В тот же день великий князь и его свита осмотрели Колу. Население восторженно встречало одного из Романовых. Чтобы поглядеть на него, в город съехалось множество лопарей и жителей ближайших становищ.

Кола произвела на князя удручающее впечатление, так как после сожжения ее английскими судами во время Крымской войны пришла в упадок. Обозрев местные достопримечательности, Алексей Александрович и губернатор Качалов побывали в доме купца Мартемьяна Базарного.

Ему предложили создать в Екатерининской гавани китобойную компанию, проект ее уже был составлен во время перехода с Новой Земли. Начался сбор средств, в котором участвовали все именитые гости города, а также 45 судохозяев и мещан от Колы до Кеми. Всего собрали 4490 рублей. К сожалению, это важное начинание не получило продолжения из-за скорой смерти Базарного.

После знакомства с древней столицей нашего края участники экспедиции осмотрели становище Еретики. В итоге сошлись на мнении о необходимости создания на Мурмане - в Екатерининской гавани или на Кильдине - портового города. Окончательно вопрос должны были решить в столице после всестороннего обсуждения в Морском ведомстве.

Пограничный храм

Далее отряд направился в Пазреку. В судьбе маленького пограничного селения, где жили лопари и стояла ветхая, построенная еще в XVI веке преподобным Трифоном Печенгским церковь, размерами и формой напоминавшая скорее обыкновенную избушку, посещение великого князя оставило особый след.

23 июля - накануне местного престольного праздника - высокий гость сошел на берег реки Паз. Его сопровождала свита. Взорам прибывших предстала «жалкая и до невозможности бедная» церковь святых Бориса и Глеба. В то же время поблизости, на норвежской стороне, стояли две хорошие каменные кирхи.

О дальнейшем указ Архангельской духовной консистории от 2 декабря 1870 года, хранящийся ныне в Государственном архиве Мурманской области, сообщает так: «Причт, встретив его императорское высочество на набережной реки Пазреки, против церкви, с животворящим крестом и святою водою, при пении тропаря за царя и Отечество, проводил августейшего поклонника в церковь, где он и изволил слушать благодарственное Господу Богу молебствие. По окончании молебствия, его императорское высочество, гг. генерал-адъютант Посьет и губернатор Качалов, расспрашивали местного священника о древности пограничной церкви и о доходах прихожан, живущих на рубеже границы с Норвегиею. Получивши сведения… оные пожертвовали на поправку старой церкви 200 руб., и кроме того 631 руб. для постройки новой церкви и 2-х домов для причта и богомольцев, обещая и на будущее время свое содействие».

После этого, по словам окормлявшего тогда Пазреку священника Константина Щеколдина, «его императорское высочество великий князь Алексий Александрович… изволили еще… пожертвовать на память своего посещения двенадцать святых икон и для жжения пред ними серебряную под золотом небольшую масляную лампадку и бутыль (ведро) деревянного масла».

На пазрецких лопарей, совершенно не избалованных вниманием начальства, случившееся произвело неизгладимое впечатление. Главным же из всего было, по мнению Щеколдина то, «что августейший поклонник и их небогатого храма не забыл, а почтил величайшим вниманием». В дальнейшем по ходатайству Посьета Святейший Синод дал на постройку новой церкви 31 тысячу 67 рублей 49 копеек.

Подряд на строительство взял архангельский купец Плотников. Здание рубили в Архангельске и в разобранном виде по морю доставляли в Пазреку в течение трех лет. Освятили новопостроенную церковь в воскресенье 25 августа 1874 года. По единодушным оценкам современников, это был лучший храм на всем Кольском Севере - храм, появившийся благодаря визиту великого князя, день посещения которого отмечался с тех пор в селении как особый праздник.

Виноваты… французы

После Пазреки путь российских кораблей лежал в Норвегию. Отряд посетил Вардё, Хаммерфест, Тромсё, затем отправился в Исландию, а после - в Копенгаген. Здесь мореплаватели узнали, что французская армия потерпела полное поражение от пруссаков под Седаном, а император Наполеон III попал в плен.

Это событие изменило международную обстановку в Европе. Россия в одностороннем порядке отменила ограничительные статьи Парижского договора и приступила к восстановлению Черноморского военного флота. Необходимость в базе на Мурмане на время отпала. 10 сентября 1870 года «Варяг» с великим князем на борту вернулся в Кронштадт.

Экспедиция, в которой принял участие Алексей Александрович, способствовала пробуждению в русском обществе интереса к северу страны. Ее научные достижения, главным из которых оказалось открытие ответвления Гольфстрима возле западных берегов Новой Земли, были значительны. Кроме того, не в последнюю очередь благодаря визиту «августейшей особы» на Мурман появилось «Товарищество Беломорско-Мурманского срочного пароходства», положившее начало регулярному транспортному сообщению в нашем крае. Словом, северное путешествие великого князя вполне можно признать успешным.

Вот только порт на Кольском полуострове так и не был создан. К этому вопросу вернулись четверть века спустя. Тогда и произошли события, о которых я написал вначале. Великий князь забыл о былом увлечении Севером и, используя современную терминологию, «пролоббировал» строительство порта в Прибалтике.

Кто знает, вспоминал ли он тогда давнее посещение Мурмана. Во всяком случае, если экспедиция 1870 года дала существенный толчок развитию нашего края, то создание базы флота в Либаве, а не в Екатерининской гавани существенно это развитие затормозило. Вот уж действительно - жизнь полна противоречий!

Фото:
Спуск императорской яхты «Александрия» на Балтийском заводе. Генерал-адмирал Алексей Александрович проходит вдоль строя почетного караула. 1903 г.
Фото:
Церковь Бориса и Глеба на Пазреке.
Дмитрий ЕРМОЛАЕВ,сотрудник Государственного архива Мурманской области