Меня окружают страхи. Я боюсь летать на самолетах. Потому что в нашей стране они старые и отремонтированы кувалдой пьяными механиками. Я боюсь ездить на машине. Потому что не знаю, когда и где меня подрежет очередной обнаглевший юнец на неизвестно на какие деньги купленном джипе. И я должен следить за всеми участниками (скорее, соучастниками) дорожного движения отчаянным взглядом матери-одиночки, воспитывающей стаю непутевых детей, у которых еще не выдернуты ноги исключительно по причине отсутствия в доме отца.

Где все это время находятся сотрудники ДПС (именно им, между прочим, уготована роль отца в нашем сравнении), я не знаю. Наверное, они, как и я, боятся ездить по этим дорогам. И я не могу их за это винить. На разрешенной скорости в нашем городе ездят только ученики в сопровождении инструкторов. Они скрежещут зубами и изо всех сил желают инструкторам быстрой и мучительной смерти, чтобы можно было наконец-то как следует нажать на газ.

Я боюсь начальства на работе и салатов в супермаркетах. Потому что, как говорят, их делают (салаты, я имею в виду) из просроченных продуктов. Я боюсь... Проще перечислить, чего я не боюсь.

Поэтому, когда я вижу, как моя собака в дремотной истоме перекатывается на спину, выставляя на всеобщее обозрение голый живот со всеми прилагающимися атрибутами, и при этом сонно всхрапывает, я порой думаю: какая же все-таки хорошая у нее жизнь! Впрочем, начиная размышлять, я снова и снова прихожу к выводу, что и в жизни моего питомца полно всяких страхов.

И первый из них называется «старуха с тележкой». Даже для храбрейшего пса встретить на улице бабку, катящую за собой на скрипучих колесах тележку с неизвестным стариковским скарбом, - ужас ужаснейший. Смелейший из смелых в такой ситуации округляет глаза, нервно фыркает и изо всех сил тащит хозяина в сторону. Потом он еще долго оглядывается вслед миновавшей опасности и облегченно отдувается: уф, пронесло! «Мужик с мешком на плече» - еще один вариант все того же страха.

Собаки часто, как и я, боятся автомобилей. Мой предыдущий ньюф держал их за живых и притом опасных тварей, не понимая, что опасаться нужно того, что проложено между рулем и сиденьем. Он откровенно перед ними заискивал. Как только видел проезжающую мимо машину, то начинал вилять хвостом, недвусмысленно демонстрируя ей свои добрые намерения.

А еще альпинисты! Промышленные альпинисты. Или как их там правильно называют? Вы боитесь человека, висящего на веревке на стене дома? Скорее всего, нет. Его не боюсь даже я. Я боюсь за него, но не его самого. Между тем именно такой альпинист довел моего Тора фактически до истерики. Заметив «птичку» размером с него самого, висящую на стене дома, ньюф присел, разинул рот и, нет, не завыл, а как-то запричитал. И в голосе его уже не было надежды на спасение. Как вы понимаете, в конечном счете все обошлось. Но собака еще долго потом с опаской косилась на все без исключения дома.

Впрочем, не меньшие страхи вызывают у отважного пса и настоящие птицы. Однажды летом он мирно спал на лоджии, когда туда залетел свирепый и безжалостный... голубь. Ньюф ретировался в дом со скоростью загорающих, которых застигла на пляже гроза. С округлившимися глазами он ворвался в комнату и бросился ко мне: папенька, иди скорее посмотри, там, в лоджии, там та-а-акое! Пришлось спасать шестидесятикилограммового храбреца от чудища в перьях. Голубь был с позором изгнан из лоджии, и ньюф, хоть и не без опаски, возобновил прием воздушных ванн.

Да что там голуби! Лучшего друга человека может, к примеру, испугать сухой листик, который непоседливый ветер с подозрительным шорохом гонит по асфальту. Собака видит в этом некий таинственный и мистический знак. И не надо, пожалуйста, снисходительно улыбаться: разве многие из нас с вами еще год назад не ждали конца света, который нам бог знает когда и бог знает по причине какой природной вредности якобы предсказали полуграмотные индейцы майя? По-моему, у братьев наших меньших гораздо больше оснований опасаться внезапно и по непонятным им причинам ожившего листика.

Как-то зимой я долго не мог понять, что так долго с напряженным вниманием изучает мой ньюф в желтом круге света уличного фонаря. Пес наклонял голову то в одну, то в другую сторону и, как завороженный, разглядывал блестящий «алмазами» наст. Потом он стал испуганно фыркать. И тут я внезапно понял: собаку удивили и, как все непонятное, напугали кружащиеся по насту тени от медленно падающих с неба снежных хлопьев.

Да, чуть не забыл - творог! Вы едите на обед творог с ряженкой? Мой Тор ест. И если по той или иной причине вы задержались с кормежкой, ньюф начинает нервничать. Как, неужели больше не дадут? Никогда? Творога не будет? Кончился? А еще полчаса назад жизнь казалась такой стабильной… Но его больше нет - мягкого, беленького, нежного творожка, политого слегка кремовой ряженкой. Он исчез. И пес впадает в ужас. Впрочем, в этом случае страх очень скоро переходит в праведный гнев: на каком основании лишили, кто разрешил? И пес идет на кухню выяснять отношения.

Отдельный разговор - кошки. Они для ньюфа постоянный источник обид и разочарований. Ведь он гоняется за ними исключительно с желанием поиграть. Но кошки этого не понимают. Они прячутся под машинами, и их абсолютно невозможно оттуда извлечь, чтобы поиграть взапуски. Они шипят, как будто кто-то в сердцах плюнул на раскаленную сковородку. От этого звука собака вздрагивает. А еще они норовят вцепиться в морду... Короче говоря, от них одни расстройства. Такие вот недружелюбные твари, не желающие стать игрушкой в зубах добрейшего из добрых.

В общем, как ни крути, а похоже, что в мире - что для человека, что для его меховых друзей - все построено по одному и тому же принципу: трудно жить на белом свете, в нем отсутствует уют, рано утром, на рассвете волки зайчиков жуют. Хотя нет, одно различие между нами все же есть: я за своего зайчика, если понадобится, любому пасть порву. А вот кто хоть когда-нибудь заступится за меня?

Игорь ЯГУПОВ