В детстве он мечтал стать милиционером - пойти по стопам отца. Затем это желание сменилось другими, более взрослыми. Школа, высшая мореходка, армия... А потом, в 1990 году, судьба все же догнала его, взяла за руку и привела на службу в мурманскую милицию. И с тех пор Максим Николаевич СМИРНОВ носит погоны. С 2009 года он возглавляет управление уголовного розыска УМВД России по Мурманской области. И сегодня, в день 95-летия службы, полковник полиции рассказывает о том, как за последние двадцать лет изменилась преступность и чем руководствуется нынешняя молодежь, приходя работать в органы внутренних дел.

Преступность измельчала

- До лихих 90-х преступность в СССР, конечно, была, но или бытовой, или теневой, скрытой от глаз простого человека. Затем стала явной - с рэкетом, разборками и уличными перестрелками, бейсбольными битами и крепкими ребятами в кожанках и «Адидасе». А какой ее помните вы?

- Преступность была дерзкая, совершалось очень много грабежей, разбойных нападений на квартиры граждан. Было много убийств, порой не по одному в день - просто вал по сравнению с нынешним временем. Людей забивали насмерть прямо на улицах. Тогда убийства все были, как правило, заказные, с применением огнестрельного оружия, взрывных устройств, преступники вели себя очень нагло. Появились различные группировки вымогателей: парни в спортивных костюмах, которые затем переоделись в малиновые пиджаки и стали изображать из себя хозяев жизни, такие, знаете, с золотыми цепями поверх рубашек: чем толще цепь - тем круче парень. Они ездили на дорогих машинах, которых ни у кого не было, и в основном занимались рэкетом. Все рынки и стоянки такси были обложены данью. Люди писать заявления в милицию боялись, а коммерсанты тогда вообще не верили в силу власти - им проще было платить. Платили все. Порой казалось, что с этой ситуацией не справиться: с одной стороны - сотрудники милиции, которым месяцами не платили заработную плату, с другой - сытая и довольная собой, фактически захватившая власть в стране организованная преступность. Но мы выдержали. Наверное, помогли молодость, дерзость и опыт старших товарищей.

- А каков среднестатистический портрет современного преступника?

- Я бы сказал, что сейчас преступность измельчала - просто хулиганы (смеется). Стало много мелких краж, тогда как раньше орудовали целые группы квартирных воров, специализирующиеся только на этом. Если и рисковали, то совершали преступления на миллионы. Теперь иначе. Думаю, сказались наши усилия. Был один такой «товарищ», жил в Первомайском районе. С ним промышляли еще человек пять-шесть. Они совершали в месяц по 30 квартирных краж. Раскрывать такие преступления было сложно, а уж поймать - верх сыскного профессионализма. Воры соблюдали меры конспирации: следов в квартире не оставляли, брали только деньги и ювелирные украшения. Обычно как бывает? Вор попадается на продаже украденного: компьютер, телевизор, у тех есть серийные номера. А деньги обезличены, золото тоже не имеет особых примет, если это не эксклюзивное украшение. В квартиры преступники проникали только с помощью отмычек, а потом за собой еще и двери закрывали. Граждане возвращались домой и не сразу понимали, что их обокрали. Однажды нам повезло: воры не сумели закрыть за собой двери. Хозяйка квартиры пришла и сразу же подала заявление в милицию. Мы их искали, нашли и задержали. При них оказались перчатки, отмычки и золотые изделия, которые потерпевшая опознала. Воры свою вину так и не признали. Жалею до сих пор, что тогда мало что удалось доказать - всего три эпизода, а ведь группа действовала лет пять...

«Выходи, или буду стрелять!»

- Бывали ситуации, когда вам довелось испытать настоящий страх?

- Не могу сказать, что прямо страх... Но определенное волнение - конечно. Это, скорее, как прыгать с парашютом. Адреналина в крови перед самим моментом задержания более чем достаточно. Надо быть дураком, чтоб не бояться, что тебя убьют. Но понимаешь, что это твоя работа и ты должен ее сделать. Если проявишь слабость, преступник это почувствует. А он должен чувствовать твою силу.

- Вам приходилось стрелять не в тире, а по долгу службы?

- Бог миловал, повезло и в том, что в меня не стреляли. Было одно задержание... запомнившееся. Очень дерзкие разбойники грабили квартиры состоятельных граждан. Одного задерживал лично я на улице Радищева. Была информация, что преступник вооружен, у нас же пистолетов не было. Но если б мы упустили грабителя в тот момент, он бы просто скрылся. Так вот, он в кустах спрятался, а я сымитировал, что вооружен, кричу: «Выходи или буду стрелять!» Он поверил.

- В фильмах о полиции, в том числе об угрозыске, есть сюжеты, похожие на правду?

- Мне трудно судить, так как фильмы-то снимают про полицию московскую, питерскую. Про Мурманск еще не снимали, хотя, думаю, было бы интересно. Как у них в столицах на самом деле, мне тяжело сказать. Естественно, есть большая доля вымысла, если говорить об «Операх» и подобных сериалах... Ну не пьют опера каждый день!.. Хотя, наверное, врачам сериалы про докторов тоже не нравятся. Там же все просто: посмотрел, поставил диагноз, спас человека. А про нас: осмотрелся, подумал пять минут - раскрыл преступление. Но мы-то знаем - в жизни все сложнее: часто врачи не могут поставить диагноз, да и в полиции нераскрытых преступлений хватает. Хотя понятно, что телевизионщикам нужно делать фильмы сжатыми и интересными. Представляете, если бы все в фильмах описывалось, как в реальной жизни? Вот, допустим, убийство на той стороне залива в начале года, когда человека нашли в машине с огнестрельным ранением в голову. Мы его раскрыли только через восемь месяцев. Это была очень кропотливая работа. Преступник не оставил никаких следов. Мы, конечно, не Шерлоки Холмсы, найти убийцу, не выходя из кабинета, не можем, но тем не менее... Прежде чем начать действовать, нужно подумать, проработать версии, определиться с планом действий. У оперуполномоченного должен быть аналитический склад ума, он обязан обращать внимание на любые мелочи, держать в голове огромный объем информации. Иным людям в угрозыске не место.

- А женщина может быть опером?

- Была у нас коллега, работала в свое время по линии убийств, она уже ушла на пенсию. Раскрывала серьезные дела, причем совершенные еще в 90-е годы. Думаю, ваш вопрос о другом, насколько это необходимо и как я лично к этому отношусь? Если честно, я против женщин в полиции, несмотря на то, что у них многое получается, они могут и умеют работать вдумчиво, терпеливо и усердно. Но, на мой взгляд, у женщин должна быть работа более мирная. Поймите правильно, наша служба отнимает все свободное время: ты на работе ежедневно и ежеминутно должен быть готов, что тебе позвонят - «надо ехать». А у женщины главная роль, как я понимаю, - воспитание детей. Я старался, конечно, почаще бывать дома, а когда дочь училась в начальной школе - иногда даже ходил на родительские собрания. Но все равно: уходишь - еще спит, приходишь - уже спит. Сейчас ей 24 года, она уже замужем. Судьбы женщины-полицейского дочке бы не пожелал.

- Одно из последних дел - дело о нападении на клуб «Пурга». Ну прямо 90-ми повеяло...

- Я бы не сказал, что оно похоже на преступления того времени. Таких дерзких и циничных нападений не было никогда: расстрел мирных людей. Если мы будем вспоминать то время, бандиты все-таки жили по определенным понятиям и совершали преступления в отношении конкретного лица. У них была цель - материальная выгода. Убивали в большинстве случаев своих конкурентов, случайных людей не трогали. Не принято так было себя вести. Прежние между собой разбирались, выезжали в лес, чтобы посторонних вокруг не было. А здесь беспричинно начать стрелять в людей... Это особое преступление. Но я с самого начала был уверен, что мы его раскроем. Так и вышло.

- «Гастролеры» - частое явление для нашего региона?

- Раньше приезжали из средней полосы квартирные воры. Как правило, если они задерживались дольше чем на месяц, их ловили. Приезжали воры из Грузии, специализирующиеся на кражах из машин. Это пошло еще с советских времен, мол, на Севере большие зарплаты у людей - есть что взять. Сейчас не ездят, слава богу.

Коза ностры у нас нет

- Как в области между собой взаимодействуют преступные сообщества? Они объединяются или враждуют? Есть ли у мурманских преступников связи с Петербургом, Москвой, другими городами или даже другими государствами?

- Коза ностры у нас нет. Но организованная преступность - особое явление, она, естественно, есть и в нашем регионе. Это неизбежно. Поймите, в основе ее формирования всегда лежат экономические интересы: есть металл, рыба - есть и оргпреступность. Естественно, нами ведется постоянная кропотливая работа, направленная на разобщение этих группы. Это очень важно, вы видели, к каким последствиям могут привести их действия. Раньше - да, были сильные группировки в Мончегорске, тогда металл с комбината «Североникель» вагонами воровали. Сюда и из других регионов приезжали преступные группы. Сильная была карельская группировка. И на «Североникель» они «влезли», и хищением топлива занимались, и рыбный бизнес пытались захватить. Их задержали: часть у нас - за убийства в Мончегорском и Апатитском районах, часть - в Карелии. Они действовали лет десять.

- Сотрудникам угрозыска приходится выезжать за пределы области?

- Ну вот, допустим, те же братья Окуневы из «ждановских». Они скрывались длительное время. Сотрудники выезжали в другие регионы, в конце концов бандитов задержали в Санкт-Петербурге. За границу мы не выезжаем, в данном случае действуют международные законы, по которым мы не можем вести розыск в другой стране. В этих случаях мы работаем по каналам Интерпола. Жданов был задержан в Норвегии именно так.

- Часто ли сотрудников вашего управления увольняют «по недоверию»?

- У меня не было таких случаев. Я вообще не понимаю, какая в розыске может быть коррупция?! У кого деньги-то брать? У потерпевших? У преступников? Как можно взять деньги у человека, который совершил разбойное нападение на женщину, допустим, причинил ей телесные повреждения, такие, что она, грубо говоря, на всю жизнь останется инвалидом. Нужно быть моральным уродом, чтобы так поступить! Таких людей здесь нет. Появиться, конечно, могут, но работать здесь не станут - уйдут сами.

- Говорят, бывших оперов не бывает...

- Мы с нашими ветеранами встречаемся, общаемся, вспоминаем. Они рассказывают, как преступления те или иные раскрывали. Естественно, ветераны угрозыска помнят очень многие дела. Есть такое понятие - «преступление прошлых лет» - оно было совершено и осталось нераскрытым. Когда с учетом новых обстоятельств дело возобновляют, естественно, обращаешься к ветеранам, чтобы они подсказали. Очень помогает.

- Раньше в полицию шли люди, которые на самом деле хотели бороться со злом, пусть даже за маленькие деньги. А сейчас для чего идут?

- Чтобы помогать людям. А насчет денег... Знаете, работа очень тяжелая. Это только кажется, что полиция ничего не делает. Я работаю с восьми утра и до 22 часов каждый день. Может быть, в какое-то воскресенье выпадет выходной. И то не факт. Все зависит от того, что произойдет в области. Иногда приходится работать по двое-трое суток без сна. Моим подчиненным тоже. Главное, видеть результат, поверьте, это многое значит.

- Вас жена никогда не просила сменить профессию?

- Конечно, просила не раз. Думаю, как и жены многих моих подчиненных. Уверен, они все понимают. И про профессию, и про выбор, и про то, что кто-то должен защищать людей.

- А если б не полиция, кем бы были?

- Не знаю. Хотя... наверное, военным летчиком.

Екатерина Богданова