С Дмитрием Лыковым мы познакомились в далеком уже 1965 году, когда я работал в областной газете «Полярная правда». Познакомились и подружились. И хотя его через некоторое время перевели на работу в Москву, продолжали встречаться, вели переписку. От него и узнал я суровую правду о первых днях обороны Мурманска, когда вчера еще сугубо гражданские люди, наши земляки, мужали и становились настоящими воинами.

Редактора газеты «Ударник» и одновременно заместителя секретаря парткома треста «Мурманрыбстрой» Лыкова мобилизовали в первый же день войны. Мурманский военком, хорошо знавший Дмитрия Афанасьевича, назначил его своим помощником, отвечающим за строительство оборонительных сооружений. Вместе они и вышли 30 июня на проверку хода работ на позиции зенитчиков на сопке за нынешней четвертой школой. Немцы в тот день совершили первый воздушный налет на город. Батарея открыла огонь, но лишь когда вражеские самолеты уже были вне зоны поражения.

- Необстрелянные еще ребята - учить надо, - покачал головой военком. - А ты пойдешь туда политруком.

Так вчерашний журналист стал бойцом 33-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона Мурманского района ПВО.

- В нем были три батареи, прожекторная и пулеметная роты, - рассказывал мне Дмитрий Афанасьевич. - Одна батарея стояла в Мурмашах, вторая - в Дровяном, а третья - на сопке за Жилстроем. Правда, позиции часто менялись, чтобы ввести врага в заблуждение. Обучать расчеты меткой стрельбе приходилось в редкие перерывы между налетами. Но небезуспешно: вскоре зенитчики открыли боевой счет сбитых и поврежденных вражеских самолетов. О них появились первые материалы в центральных газетах.

В августе сорок первого на позицию второй батареи, стоявшей у поселка Дровяное, приехал известный советский писатель Николай Вирта. Не успел комбат Савченко познакомить гостя с личным составом, как начался очередной воздушный налет. На позицию из леса вышел олень и оставался там до отбоя тревоги. Это событие гость потом описал в газете «Известия», а знаменитый фотокорреспондент ТАСС Евгений Халдей, также побывавший на позиции зенитчиков, запечатлел визит лесного красавца. Это фото и сейчас можно увидеть в его альбоме «От Мурманска до Берлина».

- Жаркими были дни весной сорок второго, - рассказывал мне Дмитрий Афанасьевич. - Немцы, убедившись, что Мурманск им не взять, решили разрушить его с воздуха. В Пасху всю ночь были налеты. Мы израсходовали, отбивая их, весь свой боезапас. В разгар боя подносить снаряды нам стали местные жители.

Запомнился ему и другой эпизод. Одним залпом батарейцам удалось сбить сразу три вражеских самолета. Зенитный снаряд тогда попал в бомбовый люк «юнкерса», тот взорвался, и осколки поразили еще два самолета.

- Так густо шли фашисты на наш город, - рассказал ветеран, тепло вспоминая при этом командира батареи Сидора Бабарыкина: - Из смоленских он. Смелый был мужик. И командир умелый. Но его вскоре назначили командиром бронепоезда. Ушел на запад. Связь прервалась...

Впрочем, и самого Лыкова после отмены института комиссаров направили в другую воинскую часть - замполитом в 531-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, также охранявший Мурманск, а позднее переведенный в Кандалакшу. В сорок четвертом его командировали на учебу в Москву. По окончании курсов на Север уже не вернулся. В составе созданных в ту пору кочевых зенитных батарей ездил по разным фронтам - туда, где больше всего требовалась воздушная защита войск. После капитуляции Германии оказался на Дальнем Востоке, воевал с японцами. Домой возвратился лишь в 1946 году в звании капитана, с орденами Отечественной войны второй степени и Красной Звезды. Опыт партийной работы, приобретенный на фронте, пригодился ему и в мирной жизни: Лыков многие годы работал в Мурманском обкоме КПСС.

На одной из фронтовых дорог свела его судьба с летчиком Георгием Береговым. Они подружились. Береговой, ставший космонавтом, а затем и командиром их отряда, не забывал о своем друге и в мирное время. Мне довелось быть свидетелем одной из их встреч.

Во время очередной служебной командировки в Москву я навестил Лыкова. За чашкой чая засиделись допоздна. Дмитрий Афанасьевич предложил заночевать у него. Его супруга Вера Михайловна тоже настаивала на этом. Я не хотел стеснять ветеранов и собрался уже в гостиницу, но в это время кто-то позвонил Лыкову. По тону разговора можно было понять, что на том конце провода близкий ему человек. Так и оказалось. Звонил Георгий Береговой, предлагал с супругой приехать к нему в гости в Звездный городок.

- А можно взять с собой еще одного человека? - спросил Дмитрий Афанасьевич.

- Если человек хороший, то пожалуйста.

Так и пришлось мне тогда заночевать у Лыковых.

Утром следующего дня за нами пришла машина. На КПП Звездного городка нас встретил Андриан Николаев. Целый день знакомились мы с тренажерами космонавтов, «полежали» на рабочем месте экипажа в космическом корабле. Я рискнул примерить тяжеленный скафандр, в котором космонавты выходят в открытый космос. А потом было теплое застолье в кафе Звездного городка, где к нам присоединились Петр Климук и жена одного из космонавтов, сопровождавшая нас по музею и тренажерным корпусам.

К сожалению, это была наша последняя встреча. Связь продолжалась письмами и по телефону. О том, что Лыков скончался, четыре года назад мне сообщил бывший заведующий рыбным отделом обкома партии Виктор Бояркин, возглавляющий мурманское землячество в столице. На похороны, сказал он, пришли практически все его московские мурманчане.

Василий БЕЛОУСОВ, член Союза журналистов России.