Иван Лапшин приехал в Мурманск в 1962 году. До 18 лет жил он в средней полосе - в деревеньке Калужской области. После армии, поддавшись комсомольскому порыву, уехал было в Сталинск (так назывался Новокузнецк с 1932 по 1961 годы) строить Западно-Сибирский металлургический завод. Работал слесарем, но манили дальние дороги и неизвестные края, а тут еще один романтик, трудившийся с ним на стройке, рассказал о городе на краю света, где он уже успел побывать: там все еще только развивается - и рыболовный флот, и сам город. Там можно выучиться, получить специальность, устроиться на работу. А еще там по ночам светит солнце. Ну как не поехать!

Было ему тогда 26 лет. Товарищ Лапшина по прибытии в Мурманск сразу ушел в море. А Иван поступил в вечернюю школу. До армии только 9 классов успел окончить. Знал бы, сколько потом еще учиться придется! Пока получал полное среднее образование, работал электросварщиком на железной дороге. Аккурат к моменту получения школьного аттестата его сократили, и тогда он обратился в отдел кадров организации, которая называлась «Морлов». Его направили учиться в ШУКС, на радиста. Через 13 месяцев, когда он выучился, «Морлов» слился с «Мурмансельдью». Так Иван Лапшин стал мурмансельдевским, позже, после реорганизации предприятия, мурманрыбпромовским моряком.

Ходил в море, заочно окончил среднюю мореходку по радиотехнической специальности, вступил в партию, поступил в университет марксизма-ленинизма, женился. Где жену присмотрел?

- На танцах! Где же еще? - разводит он руками. - Я всегда, пока был холостой, ходил на танцы в ДК Кирова, там со своей будущей женой и познакомился. Она в Мурманск из Белоруссии приехала, работала на швейной фабрике.

- Какой был Мурманск в те годы?

- Пустой! - отвечает Иван Иванович. - Одна-две машины проедут по улице, и - тишина. Магазины деревянные, мостки деревянные... А та сторона улицы Шмидта, что над железнодорожной насыпью проходит и где сейчас аллея, была вообще голой - ни деревца, ни кустика. Там летом в хорошую погоду собирались моряки, сидели, отдыхали компаниями, песни пели. Кто с гармошкой придет. Но больше уже гитаристов было. Иные даже переночевать укладывались на травке.

- С едой, питьем отдыхали?

- А как же! Моряк с моря пришел, ему положено.

- Не страшно было мимо проходить?

- Нет, моряки тогда вели себя достойно.

Ох, приукрашивает Иван Иванович. Романтической дымкой, поди, затянулись его воспоминания, выдав на-гора галантных кавалеров, поющих под гитару серенады друг другу на склоне сопки на Шмидта. Сам он, как признался, никогда там на травке не сиживал, а вот из окна ДМО, где жил, пока семьей не обзавелся, моряцкие посиделки на пленэре созерцал не раз.

О жизни в ДМО, кстати, вспоминает с удовольствием, там все было для удобства моряков: хорошая столовая, медицинский стационар, где можно было полечиться, не выходя из дома, бесплатный бассейн. Выдавали также напрокат спортинвентарь: лыжи, коньки. Активно работал в ДМО культмассовый сектор. Часто приглашали сюда мурманских поэтов.

- Сам Виктор Тимофеев выступал! Читал свои стихи. Читал с душой, вот это помню, - рассказывает ветеран. - Нам его стихи нравились. А когда его «Мачтовый город» положили на музыку... О-о-о, такая песня получилась...

Глаза Ивана Ивановича затуманились, взгляд мечтательно устремился вдаль, туда, где он, молодой, слушает стихи такого же молодого, но уже известного мурманского поэта о рыбацких буднях в заполярном крае...

- А какие тогда были мурманчане?

Лапшин заулыбался:

- Архангельские, вологодские, белорусские и из Украины. Тогда даже анекдот такой ходил, может, слышали: «Сам-то я из Москвы, и жена тоже из Вологды».

Вспоминает Иван Иванович и суда, на которых ходил в море. Одно из первых - сейнер «Акера», маленькое суденышко с командой 15 человек. Ловили в Баренцевом море треску.

Капитан, бывший фронтовик - Александр Александрович Кравченко - во время войны был катерником. Он досконально знал морские окрестности, включая Кольский залив, его берега, бухты, его возможности. Этими возможностями и пользовались. Пресную воду, например, пополняли из природных источников. В рацион экипажа включали яйца, собранные на птичьем базаре.

- Вкусные хоть были яйца?

Иван Иванович морщится:

- Зато хоть какое-то разнообразие в меню.

Еще одна яркая страница жизни, по его признанию, это работа на БМРТ «Олентуй».

- Капитаном был Демьяненко Виктор Николаевич. Очень хороший капитан - и как промысловик, и как человек, - восхищается Иван Иванович. - Деловой, справедливый - никогда никаких конфликтов в команде не было.

Еще будучи в морском резерве, Лапшин работал как-то летом в пионерлагере завхозом. Исполнительный завхоз из него получился, это заметили и оценили. Когда сошел на берег, пригласили на профсоюзную работу. Тогда же он поступил в Мурманский пединститут на исторический факультет. Параллельно еще курсы немецкого языка окончил. Как вспоминает, в море приходилось работать в связке с иностранными судами.

- Немцы, португальцы, англичане вокруг снуют, а мы никакого языка не знаем, - признается он.

Тогда он остро ощутил, как языковой барьер мешает общению, даже по производственной необходимости.

Он работал инструктором профкома, затем заместителем председателя профсоюзного комитета, своего же, флотского, профсоюзными путевками которого пользовался, когда еще молодым-холостым обитал в ДМО.

До пенсии успел поработать старпомом на плавмастерской «Резец».

- Потом развал, - характеризует он девяностые. - Ушел на пенсию - 55 было. Встретил как-то товарища, он говорит, все равно без дела сидишь, иди к нам завхозом. Так, вспомнив свой опыт пионерлагеря, стал работать завхозом сначала в райисполкоме Октябрьского округа, затем в отделе образования того же округа.

- Коллектив в отделе образования был отличный, это раз. Ну, женщины вокруг, понятно, молодые, - улыбается ветеран, - но, главное, повезло опять с начальством. Руководитель была - редко такую встретишь - умная, деловая, очень доброжелательная. Это Тамара Веноровна Петухова. Она уже давно уехала из Мурманска, но те, кто с ней работал, до сих пор ее помнят.

Так, перечисляя яркие страницы своей трудовой биографии, с благодарностью рассказывая о людях, с которыми пришлось встречаться на жизненном пути, добрался Иван Иванович до дней сегодняшних.

На пенсии Иван Лапшин начал активно участвовать в жизни общественной организации ветеранов «Мурмансельди». (Став «Мурманрыбпромом», флот так и не распрощался окончательно со старым названием. И романтичное, отчаянно пахнущее селедкой слово «Мурмансельдь» до сих пор всплывает, подменяя собой каскад грохочущих согласных: мрмнрбпрм).

Первым председателем этой ветеранской организации был защитник советского Заполярья, капитан флота Георгий Шаповалов. Ныне руководит обществом Александр Иосифович Яценко - участник войны в Корее в 50-х годах, известный на флоте партработник.

Тогда, в восьмидесятые, когда был создан совет ветеранов, как вспоминает Иван Лапшин, в совете было много ветеранов-фронтовиков. Их часто приглашали в школы, на торжественные линейки, на прием в пионеры. У «Мурманрыбпрома» было три подшефные школы - 12-я, 23-я и 38-я - ветеранов там всегда ждали. И, как подчеркивает Иван Иванович, старые фронтовики с высокой ответственностью относились к этим встречам.

Нынче же ветеранов ВОВ осталось совсем немного, все они преклонного возраста.

- Порой собираемся вместе, рассматриваем старые фотографии, где мы молодые, а нынче одному за 80, второму тоже, третьему около того... и ахаем: боже мой, как время-то пролетело. Какие были времена!.. - и снова он там, мыслями в Мурманске 70-80-х годов, или на палубе корабля, или в своей радиорубке...

Фото:
На палубе БМРТ-445, Баренцево море, 1969 г. Фото из архива Ивана Лапшина.
Галина ДВОРЕЦКАЯ.