17 февраля исполняется 60 лет генеральному директору ФГУП «Атомфлот» государственной корпорации «Росатом» Вячеславу Владимировичу Рукше. Возраст зрелости для человека и для руководителя. Хотя сейчас в коридорах власти нередко рассматривают этот жизненный рубеж как основание для отставки, руководствуясь существующими пенсионными нормами в России, но рабочий контракт с Вячеславом Рукшей недавно был продлен. В «Росатоме» пришли к выводу: деловой потенциал руководителя российского атомного флота таков, что возрастная планка для него не помеха. Так что нынешний юбилей - отправная точка для новых дел. А дела прошлые - хорошая опора в планах на будущее.
Портрет на стене
Вячеслав Рукша не сторонник канонического служебного стиля, еще с советских времен предполагавшего, что непременным атрибутом кабинета руководителя должен быть портрет генерального секретаря партии или президента страны. На стене в его кабинете - портрет учителя - главного инженера-механика атомного ледокольного флота Александра Калиновича Следзюка. Формально должность учителя так и называется, а по жизни надо бы слово «главный» писать с прописной буквы..
В том смысле, что был Следзюк первым главным механиком атомных ледоколов, именно он принимал командование техническими службами на атомоходе «Ленин». Ведущую роль он сыграл и в техническом становлении уникального в мире флота. Недаром ему первому среди моряков-ледокольщиков было присвоено высшее в СССР звание Героя Социалистического Труда. Рядом с таким человеком и начинал в 1977 году свой трудовой путь молодой электрик, а затем мастер контрольно-измерительных приборов и автоматики, выпускник знаменитой кузницы морских кадров - ленинградской Макаровки.
Отличало Следзюка то, что не боялся новичкам поручать сложные задачи, которые ставила перед моряками новая, до конца еще не освоенная и понятая атомная техника. И этот педагогический прием, наверное, был самым сильным козырем его рабочих университетов.
Надо сказать, рационализаторские предложения в те времена были у моряков в моде. Что только не усовершенствовали, тем более что за каждое нововведение приплачивали к заработку. Чего греха таить, для некоторых это было главным стимулом технического творчества.
За первые 13 лет работы, в основном в экипаже атомохода «Сибирь», и Вячеслав Рукша подал более ста рацпредложений, получил шесть авторских свидетельств на изобретения. Но были среди них такие, которые на годы вперед определяли развитие некоторых систем ледоколов. Об одном стоит рассказать подробнее.
Еще на первом атомоходе «Ленин» Следзюк и его коллеги вкупе с учеными намучились, борясь с замерзанием ледовых ящиков в днищевой части ледокола. Это препятствовало закачке забортной воды для охлаждения атомной паропроизводящей установки. Казалось бы, выход был найден, но на третьем атомоходе - «Сибири» коварная проблема охлаждения опять дала о себе знать. Ледокол терял мощность, обездвиживался…
Тогда-то и поручил Следзюк Вячеславу Рукше и второму механику Геннадию Пименову доработать их собственную идею реконструкции системы подачи дополнительного тепла, препятствовавшего смерзанию льда и снега в ледовых ящиках.
Найденное решение до сих пор используется на атомоходах. Не знаю, так оно или нет, но похоже, именно в те времена будущий руководитель осознал, что каждая мысль имеет свою цену, измеряемую отнюдь не рублями авторского вознаграждения. И чем она выше, тем дольше такая идея влияет на стабильную работу ледокола, а то и всего флота.
Не уступай, если прав
В 1994 году Вячеслав Рукша стал техническим директором атомного флота после четырех лет руководства тренажерным центром в Ленинграде, где стажировались моряки с атомоходов. Знания, подкрепленные управленческим опытом, были лучшей рекомендацией, но начальственной солидности, переходящей в недоступность для подчиненных, в нем так и не появилось. Выручал юмор, даже в спорных ситуациях, без которых продуктивная работа редко получается. А еще демократизм, не переходящий, впрочем, в панибратство.
Как-то само собой стало привычным делом всем вместе отмечать дни рождения каждого из 18 работников технического управления атомного флота. На этих вечеринках начальник никому не уступал роль тамады. А на другой день в дружном коллективе, в котором примерно поровну было ветеранов и молодежи, все шло по заведенному служебному распорядку.
На долю Вячеслава Рукши выпали далеко не лучшие времена в истории атомного ледокольного флота. Конец века обернулся развалом страны, который больно ударил по всем. Тогда и родилось у директора любимое выражение, обошедшее многие печатные и электронные издания: «Атомный ледокольный флот - лакмусовая бумага российской государственности». Государству было плохо - и флот балансировал на грани выживания. Стремительно упали объемы ледокольной проводки судов с грузами на трассах Северного морского пути. А нет работы, нет и доходов…
Вопрос стоял ребром: либо флот переживет экономические штормы, либо остановится, что было равносильно его гибели. Расчеты показывали: дешевле построить новые атомоходы, чем восстановить остановленные. И хотя Вячеслав Рукша отвечал за техническую политику в эксплуатации атомфлота, отделить ее от всей остальной политики было просто нереально. Наглядно это проявилось в начинавшемся международном сотрудничестве по обеспечению безопасности морской атомной энергетики.
Соседи-норвежцы первыми предложили сотрудничество в вопросах надежного обращения с накопившимися на базе гражданского атомного флота ядерными и радиоактивными отходами и стали посредниками в наших контактах с США. Позже в процесс втянулись другие европейские страны и Евросоюз в целом.
Волей судьбы именно Рукше довелось возглавлять переговоры с российской стороны. С трудом пробивались не то что через дипломатические, но даже через языковые барьеры - ведь в Мурманске и переводчиков с соответствующим опытом тогда просто не было.
Работали с утра до позднего вечера, пытаясь наладить взаимопонимание. Конечно, не питали иллюзий: любая дипломатия, в том числе и эта, подобна обоюдоострому мечу. На словах все были за скорейшее соглашение, но вот на каких условиях, здесь у каждой стороны были особые, тщательно скрываемые интересы.
Наконец после длительных дискуссий итоговое соглашение легло на бумагу. Оставалось подчистить смысловые и грамматические погрешности. Окончательный текст выводил на принтер представитель американской стороны. До подписи документа оставались считанные минуты. Совершенно случайно обнаружилось, что в итоговом варианте исчез один пункт.
Доложили Вячеславу Владимировичу. Надо было как-то реагировать. Проще всего было предъявить претензии американцам, сославшись на возможное недоразумение. Рукша отверг компромисс и решительно направился в зал переговоров.
Его обращение к собравшимся было предельно эмоционально и коротко. Суть сводилась к следующему: «Поезжайте-ка вы назад и доложите тем, кто вас сюда послал, что такими способами к соглашению не приходят». В помещении повисла тишина, сменившаяся замешательством. Некоторых даже передернуло. Последовали извинения и готовность подписать итоговый протокол на всех условиях, которые выдвигала российская сторона…
Позже поинтересовался у Вячеслава Владимировича, отчего он занял столь жесткую позицию, образно говоря, пошел ва-банк. Он охотно ответил: «Мы не нищие с протянутой рукой. И не помощи ждем, а равноправного честного партнерства».
Именно тогда был задан тон, определена позиция на международных переговорах, результаты которых впоследствии себя полностью оправдали. При поддержке европейских стран и США удалось решить проблемы надежной физической защиты объектов атомного флота, построены современные береговые хранилища отработавшего ядерного топлива, близится к завершению проект утилизации плавучей технической базы «Лепсе» с дефектным ядерным топливом, которой пугали европейцев активисты «зеленых». А главное - возникло доверие в отношениях бывших непримиримых оппонентов и соперников.
Дети появляются от любви
Поговорка утверждает: не место красит человека… Позволю отчасти не согласиться: да, высокий пост автоматически не поднимает профессиональный уровень руководителя, но зато побуждает его стремиться быть на высоте служебного положения. А это уже немало для самосовершенствования. Подобные метаморфозы происходили и с руководителем атомного ледокольного флота, который в конце 90-х годов стал генеральным директором Мурманского морского пароходства, оперировавшего атомоходами, а затем возглавил Федеральное агентство всего морского и речного транспорта страны.
Но в жизни Вячеслава Владимировича атомный ледокольный флот - словно первая любовь. И через несколько лет, когда атомоходы были вновь возвращены в государственное управление, войдя в состав госкорпорации «Росатом», он принял предложение возглавить новое предприятие, которое в обиходе называют Росатомфлот.
С высоты прожитого и сделанного многое видится гораздо дальше и глубже. В процессе профессионального роста Вячеслав Рукша выработал четкие позиции по многим вопросам, которые определяют будущее не только атомного флота, но и российской Арктики. Некоторые мысли обрели законченность афоризмов. И однажды поделился ими в разговоре.
- Флот нужен не ради флота, а ради дела. Не сомневаюсь в резком росте грузопотока на Севморпути уже в скором будущем: начинается масштабная разработка новых нефтяных и газовых месторождений, предстоит вывозить добытые ресурсы. Вряд ли с Карского моря выгоднее «заколачивать» их в трубу, чем везти морским транспортом. Тем более что нефть и газ пойдут на экспорт.
Я согласен, флот атомный - наше национальное достояние. А Севморпуть, богатства шельфа арктических морей - достояние ли они одной страны? Впрочем, поставим вопрос иначе: ресурсы, конечно, наши, но только ли нам они нужны? Страна все равно будет продавать их, чтобы на вырученные деньги строить иной уровень жизни у себя. Я - за мировую кооперацию. Другой разговор, на какой основе? А на простой: сколько вложил в дело, столько и получи прибыли. Иначе тупик, и не только в деньгах вопрос. Мы дальше всех продвинулись в атомной судовой технологии, отлично! Но американцы с норвежцами лет на 30 ушли вперед в технологии строительства мощных буровых платформ. Что же теперь - с нуля начинать при освоении морских месторождений? Земля с ее недрами становится главным рынком на планете. И нет для России иного пути - надо включаться в мировые отношения.
В стране, как мне кажется, появляется интерес к жизни достойной и обеспеченной. Жить начинаем, а не готовиться к нападению. И чем быстрее поймем, что дети появляются от любви, а от драки - только синяки под глазами, тем лучше.
Без оптимизма ничего не построишь
Жизнь будто специально распоряжается так, что Вячеслав Рукша приходит возглавлять новое направление, когда, казалось бы, дела катятся под гору. С реформированием системы управления атомным флотом в 2008 году многие связывали большие надежды. А что еще оставалось, если новое предприятие было обременено многомиллионными долгами, и что самое болезненное - сходили на нет традиционные направления работы в Арктике, десятилетиями приносившие устойчивый доход.
Именно в эти годы комбинат «Норильский никель» построил свой собственный транспортный флот ледового класса, намереваясь полностью отказаться от услуг по проводке судов атомными ледоколами. А ведь для знаменитой в Арктике линии Мурманск - Дудинка в 70-х годах прошлого века специально построили два атомохода…
Перспектива сохранения и развития атомного ледокольного флота открылась там, где ее не очень-то ожидали. Транзитные перевозки из Европы в Азию и обратно через коридор трассы Северного морского пути начали в корне менять ситуацию. Нельзя сказать, что и раньше с транзитными рейсами не связывали будущее нашей Арктики, но казалось оно уж очень отдаленным, отодвинутым где-то на середину XXI века.
Все изменилось почти в одночасье в летне-осеннюю навигацию 2010 года. По трассе успешно прошли крупнотоннажные суда, каких Арктика никогда прежде не видела. Перевозившиеся прежде по Севморпути десятки тысяч тонн грузов «взлетели» за один год до объемов в сотни тысяч, а еще через год грузооборот перевалил за миллион тонн…
Бытует мнение, Атомфлоту, что называется, Бог подсобил, освободив ото льда многие участки морских путей в ходе глобального потепления. Но это обывательское представление, ибо в нем не учитывается главная перемена в мореплавании.
Кратко ее можно сформулировать так: большие транспортные суда - это большие, и к тому же качественно новые проблемы и задачи для атомоходов. Они строились для сопровождения малотоннажного по нынешним меркам грузового флота, а теперь на трассы пришли стотысячные гиганты.
Стало очевидно, что и новые атомоходы на замену отслужившим надо строить иные, более мощные и универсальные в самых различных ситуациях, возникающих при непрерывной работе в Арктике. Экономика транспортной деятельности на Севморпути решительно потеснила старые приоритеты, связанные с противостоянием арктической стихии. Потребовалось совершить этот переворот и в сознании людей, от которых зависит организация транспортного процесса.
Прожитые годы сделали Вячеслава Владимировича Рукшу реалистом в оценках будущего российской Арктики. Сегодня этот реализм сочетается с его оптимизмом, который имеет под собой крепкие основания. Будущее Арктики уже закладывается на верфях, строящих 150-тысячные по тоннажу суда-газовозы и универсальные атомные ледоколы четвертого поколения. Так что и лакмусовая бумага российской государственности обретает вполне оптимистические цвета.
