- Ну, чем сегодня порадуешь? Не с пустыми руками, надеюсь? И не с этими дешевыми сосисками, где одна соя? - Мотильда лениво приземляется перед носом знакомого прохожего и косит на него черным глазом.
Мотильда (да простит нас птичий бог, если это парень, но определять пол ворон умеют, наверное, только орнитологи) давно приручила энное количество людей, чтобы наладить себе пропитание. У прирученных она берет с рук и не гнушается ни колбаской, ни мясцом. Крошить надо мелко. Иначе ворона, посмотрев на дающего с явной укоризной, улетает куда-нибудь расклевывать добычу.
Доппаек, который уже не лезет в горло, Мотя старательно, как будто вернувшаяся из магазина хозяйка заполняет холодильник, засовывает куда-нибудь в щелку в снежном заледенелом насте. А затем с аккуратностью опытного каменщика закладывает сверху комочек все того же льда. Так сказать, на черный день. Найдет ли потом? Очень сомнительно. Впрочем, всегда можно сослаться на то, что черный день еще не наступил.
- А у тебя чего есть? - интересуется ворона у следующего прирученного.
- Ой, Мотя, ничего нет! - виновато всплескивает руками бабушка. - Не подумала про тебя, лапочка ты моя! Вот если только карамельку...
Старушка поспешно разворачивает конфету, разгрызает ее и на ладони протягивает вороне кусочек.
- Что?! - в том, как Мотильда переминается с лапки на лапку, явно чувствуется раздражение. - Карамель есть не буду! Карамель в пролете!
И ворона, взмахнув крыльями, отлетает прочь. К тому ли она долго приучала людей, на том ли настаивала, чтобы получить в качестве угощения леденец?
Вопрос, кто кого приручил в этом мире, не имеет однозначного ответа. На этот счет у каждой стороны имеется свое мнение. Скромно промолчим про домашних котов-тиранов, которые сурово наказывают людей, наивно считающих себя их владельцами, за малейшую оплошность. Эти коты могли бы дрессировать тигров, если бы имели в этом потребность.
Немногим лучше ведут себя и многие (если не все) домашние собаки. У поводка, как известно два конца, и относительно того, кто кого на нем выгуливает, еще можно поспорить.
- Тоша, пойдем в арку, - предлагаете вы псу, с видом заправского лаборанта исследующего по однозначной причине ярко-желтый снежок.
- А? Что? - вскидывает пес голову.
- В арку, рыбонька.
- Ага, сейчас, в арку, разбежался! - презрительно фыркает шестидесятикилограммовая «рыбонька» и тянет в другую сторону: - Сначала на горку.
- Нет, в арку, - пытаетесь настаивать вы.
- Угу! - недвусмысленно поводит плечами пес. - Сейчас как встряхнусь...
Собственно говоря, после подобного намека вариантов у вас остается всего два. Либо вы сразу идете на горку, либо собака истово встряхивается от возмущения, и вы, отирая с одежды и лица слюни, идете все на ту же горку. Стоит ли упоминать, что первый вариант предпочтителен.
Впрочем, и вольноопределяющиеся обитатели наших улиц и дворов порой ведут себя с прирученно-покоренным населением не лучше. Надо заметить, что их взаимоотношения между собой также далеки от идеала.
Каркуша (тоже ворона и, возможно, тоже мужик - кто их разберет) давно привыкла столоваться за счет подвальных кошек. Причем калории она, по-видимому, считать не удосуживается. Как известно, самая устойчивая опора - три точки. У Каркуши именно так и получается: когда она сидит на ограждающем мусорные баки парапете, между двух лапок надежно упирается в стальной уголок ее необъятный живот.
Летает Каркуша редко и только в случае крайней необходимости. Большую часть времени она лениво прогуливается возле палисадника, поджидая очередной завтрак, полдник, ланч или что там еще бывает.
- Кошки, кошки, сюда, кошки, кушать! - созывает подвальное братство очередной прирученный доброхот.
- Ложьте, ложьте. Или кладите. Как там правильно? - одобрительно посматривает ворона на сервировку нехитрого стола.
Как только скатерть-самобранка накрыта и из подвала выскакивает стайка котят-подростков, Каркуша по-хозяйски подходит к миске и, где голосом, а где и острым клювом, разгоняет меховую команду: - А ну пшли, шантрапа!
Опытные дворовые кошатники, зная подобные повадки, уже начеку. Ворона отгоняется от пищи с позором. Однако это ненадолго.
- Как дети, - качает головой Каркуша и неспешным шагом обходит человека, чтобы подойти к миске с противоположной стороны. Дальше, что называется, «см. выше»: клюв, карканье, и «шантрапа» вновь с негодующим шипением разбегается.
Милый котик-донжуан при виде накрытого стола в мгновение ока превращается в тяжелого на руку (вернее, на лапу) мужа-тунеядца, беззастенчиво обжирающего всю семью.
Справедливости ради стоит заметить, что кошачья жизнь и без всяких ворон отнюдь не сахар. Среди молодежи процветают неуставные взаимоотношения. Да и дела семейные, мягко скажем, далеки от идеала. Милый котик-донжуан при виде накрытого прирученными людьми стола в мгновение ока превращается в тяжелого на руку (вернее, на лапу) мужа-тунеядца, беззастенчиво обжирающего всю семью.
Да к тому же по дворам то и дело совершают рейды бездомные собаки - алчные и беззастенчивые. Даже самые смирные из них, одержимые принципами политкорректности, не гнушаются тем, чтобы, надавив на кошачью психику, выморочить у мяукающей братии хлеб насущный.
Я знаю милого пса мышиного окраса, который относится к кошкам вполне лояльно. Его жизненный принцип: и среди кошек попадаются иногда приличные звери. И все же... При виде кошачьей семейки, обступившей мисочку с кормом, мистер Терпимость присаживается в полуметре от импровизированного кафе и молча испепеляет своих братьев меньших желтыми глазами.
- Шел бы ты... погулять куда-нибудь в другое место! - шипят кошки и изгибают спины горбом.
- А что такое? - искренне недоумевает пес, склоняя на бок голову. - У нас, между прочим, свободная страна: где хочу - там сижу. Никого, прошу заметить, не трогаю, ни на чем не настаиваю.
- Кусок в горло не лезет! - шипят кошки.
- А таки я тогда могу за вами доесть, - недвусмысленно предлагает серый, придвигаясь еще ближе к заветной миске.
- На, бери! Чтоб ты подавился! - не выдерживают психической атаки кошки и с мяуканьем оставляют накрытый стол.
- А вот и спасибо, а вот и за ваше здоровье, - радуется пес.
И так поступают самые добрые и отзывчивые псы. Что уж тут говорить про злых и не столь отзывчивых! Они кидаются на бедных трапезничающих кошек, стараясь добавить к собственному обеду не только содержимое чужой миски, но и самого едока. И тут надежда только на помощь людей. Тех, кого удалось приручить.
