Эта книга - уникальная, без каких-либо оговорок. «Дневник войны» Максима Ивановича Старостина. Да-да, того самого, кто руководил Мурманской областью в годы войны, именем которого названа магистральная улица Восточного микрорайона и большой рыболовецкий траулер.

Личные записи руководителя такого уровня 30-х годов - поди поищи. Их просто не было. Не писали люди для себя, самое-самое, сокровенное, о том, что волнует и жжет изнутри.

На это указывает в предисловии к «Дневнику войны» и замечательный поэт-мурманчанин Владимир Семенов - именно он стал инициатором издания, готовил его к печати как литератор и исследователь судьбы Максима Старостина:

«В эпоху пронзительной сталинской подозрительности люди разумно опасались доверять бумаге свои замыслы и впечатления, свой взгляд на события. Я не помню, не знаю ни одного партийного деятеля такого ранга - да и любого ранга, - который оставил бы для нас, для истории свои дневники...»

Кстати, сокровенным, абсолютно личным - так, чтобы наотмашь, до крови - и Старостин с нами не делится - даже на страницах дневника. Словно автор уверен, что кто-то, пусть даже один-единственный «специально обученный человек», да прочитает.

30 июня 1942
«...Поехал на Жилстрой. С горы вид на город - сплошное море огня. Деревянные дома горят как свечки. Дым от пожаров поднялся над городом на несколько километров. Сверху сфотографировал пожар и поехал к горящим зданиям Жилстроя. Много валяется на земле зажигательных бомб, потушенных жителями. Загораются деревянные тротуары, заборы. Люди отрывают горящие доски. Досками же тушат зажигалки. Население прилегающих к пожару кварталов эвакуировалось из домов - сплошной поток людей и вещей...»

Язык его записей суховат, почти без подробностей и красок, он чужд литературных фигур и какой-либо образности. Зачастую это спокойное, последовательное изложение фактов, сродни отчету на партконференции, почти без эмоций. В основном речь о делах - партийных, хозяйственных, военных. И все же человек с его простыми переживаниями и желаниями нет-нет да и прорывается сквозь череду проблем области и фронта. Например, вот так:

«Председатель исполкома Б. Г. Лыткин прислал мне на КП армии булку белого хлеба, выпеченную из американской или английской пшеницы, привезенной нам союзниками на кораблях. Хлеб очень белый и вкусный. Мы эту булку съели вдвоем с А. И. Крюковым (член Военного совета 14-й армии, генерал-майор. - Д. К.)...»

Или вот еще - о рыбалке на реке Коле, в районе Зверосовхоза, в августе 42-го: «Рыбалка была удачной. Сварили уху из семги - замечательная уха... Легли спать очень поздно, встали в 9 утра. Утром поймали всего три кумжи, правда, довольно крупные.

В 16 часов собрали все снасти и по пути заехали в Зверосовхоз, где поужинали, помылись в бане. В 23 часа возвратились домой, в наш домик. Бабушка угостила нас чаем, и мы легли спать как убитые, но отдохнувшие...» О сне, точнее о его недостатке, Старостин пишет часто, один из рефренов, регулярно встречающихся замечаний, горькое: «Хоть бы выспаться досыта...»

Показательная подробность встретилась в записи, сделанной 5 июля 42-го, где автор описывает поездку «в районы расположения землянок, построенных погорельцами с пожаров, вызванных последними бомбардировками фашистов», видимо, на Планерное поле. Так вот Старостин там разговаривал с переселившимися туда работниками обкома и горкома, и первое, что он отмечает: «Народ доволен тем, что им теперь можно хоть выспаться спокойно и не слышать тревог и бомбежек...»

Тут же, на соседней странице - краткие замечания об очередном налете люфтваффе: пожары в 25 местах, тысячи зажигалок, и - еще одно свидетельство негромкого героизма мурманчан: «Население привыкло к бомбежкам: на улице Микояна (ныне Полярные Зори. - Д. К.) недалеко горит дом, а старушка спокойно продолжает поливать водой свой огород, как будто ничего не случилось...».

24 мая 1942 (воскресенье)
«...Папанин сегодня уезжает в Архангельск, а затем - в Москву. Впрочем - пусть уезжает: меньше будет мешать работе - капризный и избалованный почетом старик. Товарищ он хороший, но с ним трудно длительно работать. Он мало смыслит в ряде вопросов и все хочет брать авралом, дергая и оскорбляя людей без толку. Не любит, когда ему указывают на его ошибки. Начальника Кандалакшского порта тов. Кузьмина он поставил начальником рыбного порта, сняв с этой должности тов. Сидоренко, наградил тов. Кузьмина медалью, а через несколько дней снял его с работы, возвратив тов. Сидоренко. Хотя ему говорили, что он делает глупость, назначая тов. Кузьмина, так как тов. Сидоренко сильнее его по работе. Тов. Папанин не послушался, над собой он не работает - живет авторитетом, привезенным со льдины Северного полюса...»

- Я необыкновенно счастлива! - говорила на презентации «Дневника войны» Ирина Юрьевна Хмелевская (Старостина) - внучка Максима Ивановича. - Издание дневников дедушки - дело жизни моего отца. Но в 90-е это никому не было нужно. Сколько было отказов! Я в первый раз в Мурманске, хотя с этим городом связана жизнь двух моих дедушек - Александра Михайловича Кольцова, который был во время войны председателем мурманского горисполкома, и Максима Ивановича Старостина. Это город моих родителей, они здесь вместе учились, окончили школу, полюбили друг друга...

Почему все-таки столь ценный источник по нашей, кольской, фронтовой истории так долго лежал «в столе», без движения? Очень странно, что это не было сделано в СССР, где к подобным документам и воспоминаниям относились не просто с должным вниманием, но - с трепетом. Текст-то вроде бы вполне выдержан в тогдашних рамках, никакая цензура не подкопается. Да оно и понятно - Максим Иванович, как ни крути, был отчетливо советским чиновником, искренне преданным партии и правительству. С другой стороны, в книге немало описаний быта и взаимоотношений (порой очень сложных, подчас даже неприязненных - катком этаким по тому же Папанину!) внутри высшего партийного руководства. Может, это смущало? Не знаю.

Ну, почему это не было сделано в девяностые, в общем, понятно. А в начале-то нового века что мешало? Невольно порадуешься за то время, в котором нам с вами довелось жить. Видно, не такое оно плохое, как мы порой думаем. А финансовую поддержку книге, которая увидела свет в издательстве «Опимах», оказал Мурманск. Мэр города Алексей Веллер на презентации поздравил мурманчан с тем, что наконец старостинский «Дневник войны» увидел свет:

4 июня 1943
«На огородах города большое оживление. Прокурор области тов. Власов с седой головой разделывает две грядки на коллективном огороде: сажает редис, репу, морковь и др. Недалеко от него блестит лысина редактора газеты «Полярная правда» тов. Култышева, который разбрасывает навоз по огороду. И аналогичная картина по всему городу. Опасаюсь, что скоро будут поступать от жителей заявления с претензиями, что их огород разбомбили фашисты...»

- Это абсолютно уникальная книга. Не сомневаюсь, что она будет интересна огромному количеству мурманчан, которые хотят знать историю своего города, хотят гордиться своим городом. Мы готовимся отметить 70-летие со дня освобождения Кольского Заполярья. «Дневник войны» - это непридуманная хронология тех событий, которая рассказана нам простым, но оттого еще более цепляющим языком. Это объективное свидетельство того, что происходило в те суровые, героические годы...

И как тут не согласиться с Владимиром Семеновым, с его удивительно точным, исчерпывающим определением происшедшего в связи с выходом книги, о которой мы сегодня говорили:

- Город-герой Мурманск отныне будет иметь в форме дневника Максима Ивановича Старостина окончательное, бессрочное удостоверение своего героизма.

Безусловно, новая книга, этот редчайший исторический источник, еще требует пристального изучения, подробных комментариев профессионалов-краеведов, знатоков прошлого Кольского края и его столицы. Уж очень много там моментов (людей, мест, ситуаций), которые нуждаются в пояснениях, хотя бы кратких. Нужно разобраться и с подписями к фотографиям из архива Старостина, которые в «Дневнике войны» подчас не просто не точные, но совершенно несуразные.

Но это все частности. Главное - сделано. Книга получилась. Интереснейшая. Замечательная.

Фото:
На обороте надпись: «Собакам - собачья смерть. Сбитый 6.04.42 г. в районе Мурманска».
Фото:
Панорама Мурманска. Лето 1942 г.
Фото:
Вместе с Головко на крейсере «Милуоки», переданном в состав СФ. 20 апреля 1944 г. Ваенга.
Фото:
Фото:
Дмитрий КОРЖОВ.Фото из архива семьи Старостиных