В День Победы на Первом канале вновь показывали фильм «Диверсант. Конец войны». Яркую, запоминающуюся роль потомственного разведчика Бобрикова в этом фильме сыграл Кирилл Плетнев. Нам удалось встретиться с актером и поговорить с ним о войне и мире, о кино и жизни, о временном и вечном…
- Кирилл, в вашей фильмографии есть несколько картин о Великой Отечественной войне. Она как-то затронула вашу семью?
- Моя бабушка из Ленинграда по Дороге жизни вывезла троих своих детей, двое из них во время войны погибли от голода… А мой дед, мамин отец, прошел всю войну - без единого ранения! И когда шли съемки фильма «Диверсант. Конец войны», то сцену празднования 9 Мая 1945 года мы тоже снимали 9 мая - уже 2006 года. Это было в Польше, в городе Вроцлаве. Я звоню маме, говорю: «Представляешь, какое совпадение: мы 9 Мая снимаем 9 мая!» А она спрашивает: «А как называется город, где ты находишься?» - «Вроцлав», - отвечаю. А она говорит: «Твой дедушка закончил войну в этом городе - он тогда был немецким и назывался Бреслау»... Вот такие бывают совпадения…
- Недавно на экраны вышел фильм «Небо падших» по повести Юрия Полякова, где вы снялись в главной роли. А как лично у вас складываются отношения с литературой?
- Я учился в Литературной гимназии Петербурга и, еще будучи школьником, что-то писал - мы с ребятами издавали поэтические сборники, сборники прозы. Да я и сейчас пишу…
- Стихи?
- Сценарии. Я учусь во ВГИКе на режиссера и сценариста.
- Решили поменять амплуа?
- Нет, наоборот: на актера я пошел потому, что меня в свое время не взяли на режиссера. Я в 16 лет в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства хотел поступать на режиссерский факультет, но мне сказали, что я слишком молод, что мне не хватает жизненного опыта. А чуть позже я понял, что и актерская профессия тоже позволяет рассказывать истории - а это для меня, наверное, самое важное. Мне хочется заниматься и тем, и другим. Но я понимаю, что рано или поздно придется выбирать… Хотя есть примеры, когда человек может одновременно быть и талантливым актером, и режиссером. Например, Владимир Машков - блестящий артист, но и ставил потрясающие спектакли, снимал кино… В идеале для себя я вижу именно такую дорогу…
- А на режиссерский факультет вы тоже проходили по конкурсу, на общих основаниях?
- Я отдал в приемную комиссию ВГИКа свои работы. Я не раз пытался писать сценарии к фильмам и даже снял короткометражный фильм «Происшествие», сценарий для которого написал по рассказу французской писательницы Анны Гавальды.
- О чем этот фильм?
- О том, как однажды шофер-дальнобойщик оказался виновником аварии. Он не был пойман на месте, а узнал об этом из новостей. И понимает, ему нужно или идти сдаваться и садиться в тюрьму - или жить как ни в чем ни бывало, ведь его никто не ищет… Но, воспитывая сына, этот человек прививает ему определенные моральные ценности. И, если он не признает себя виновником аварии, будет ли он сам соответствовать тому, чему учит своего ребенка? Вот такая дилемма.
- А у вас в жизни возникают свои дилеммы?
- На каждом шагу. Например, идете вы по улице и видите: сидит бабушка, просит подаяние. Дать ей 50 рублей или пройти мимо? Лежит человек на тротуаре. Помочь ему или пройти мимо? Я однажды был совершенно ошарашен. В Москве возле школы-студии МХАТ шел с девушкой и вдруг вижу: человек бьется в эпилепсии, а вокруг него стоит масса людей и вместо того, чтобы помочь, снимают на мобильные телефоны. Я подошел, говорю: «Ребята, вы что, обалдели!» Ну и помог, как смог...
- Но вы согласны, что в XXI веке люди становятся другими?
- Лет 15-20 назад и представить было себе невозможно, что, например, девушка, совершенно не стесняясь, ищет в социальной сети спонсора для поездки на Мальдивы. Раньше если что-то такое происходило, оно скрывалось. А теперь люди говорят: «А мне все равно, что обо мне подумают!» Может, кто-то и считает это внутренней свободой. Но мне кажется, что истинная свобода предполагает ответственность за то, что человек делает - за свои слова, за свое творчество.
- У вас подрастают два сына. Чему вы их учите?
- Когда я был ребенком, очень любил произведения детского писателя Владислава Крапивина. Он писал о том, что нельзя предавать, что нельзя терпеть, если тебя унижают, и так далее. Мне кажется, что какие-то истины, известные с библейских времен, не зависят от того, какое сейчас время на дворе: не желай жены ближнего, не убей, не укради - это и в наш век является ценностями. Во всяком случае, для меня…
- А как именно вы воспитываете: запрещаете, наказываете или что-то рассказываете, чему-то учите?
- Когда у твоего ребенка три игрушки в руках, а рядом у мальчика ни одной, и он тянется, чтобы поиграть в его игрушку, а сын ему не дает, то надо как-то попытаться объяснить: «Дай ему поиграть, мальчик твою игрушку не заберет - он поиграет и отдаст тебе обратно…». Правда, это звучит просто, а объяснить так, чтобы сын понял и так поступал, бывает очень сложно...
- Кирилл, вы росли в 90-е, а реализовали себя как личность уже в XXI веке. А какое время вам ближе?
- Сейчас я ловлю себя на том, что все мои персонажи - люди из XX века. И те, кого я играю в кино, и те, кто действует в сценариях, которые я пишу... Мне кажется, важно не какое-то конкретное время или какой-то жанр. Есть прекрасная немецкая картина «Достучаться до небес» - авантюрная гангстерская история, но она рассказывает о том, что люди начинают по-настоящему жить только тогда, когда они понимают, что скоро умрут. Вот подобное для меня близко - когда поднимаются вечные вопросы, которые актуальны всегда: помочь или пройти мимо, сказать или промолчать? Это касается и нашего века, и прошлого, и времен Великой Отечественной войны… Потому что эти вещи - краеугольные камни бытия.