От ночных аэропортов у меня остались разве что воспоминания детства. Тогда не важно было, на какой рейс ты возьмешь билеты - важно было вообще их взять. Стыковки оказывались крайне неудобными. И при поездках на юг и обратно часто приходилось всю ночь сидеть в ленинградском или одном из московских аэропортов. Я помню, как все время тянуло спать и как мама пыталась как-то пристроить меня на неудобном кресле, подложив под мою голову свою сумку.
По велению сердца
Тогда все это казалось ужасным. С течением времени, однако, летные приключения стали отдавать романтикой. Поэтому, когда предложили для написания этого репортажа выйти в ночную смену на таможенном посту «Аэропорт Мурманск», я согласился сразу.
На смену заступаем в восемь вечера. Или лучше скажем по-военному - в двадцать ноль ноль. Впрочем, обстановка на посту почти домашняя. В комнате отдыха работает телевизор, уютно шумит чайник. Государственный таможенный инспектор Анатолий Шушков угощает меня кофе.
- В смену бывает выходят по три человека, - объясняет он. - Но сегодня, например, пять. Отпуска уже в основном закончились. Так что есть возможность.
И это очень хорошо. Потому что этой ночью будет два международных рейса. И оба большие, боинги, свыше двух сотен пассажиров в каждом. Да умножьте все это на два. Ведь фактически одновременно с прибытием бортов идет регистрация граждан на отбывающий рейс. Самолеты у нас в аэропорту не задерживаются: прилетел и тут же улетел.
Один или два инспектора работают в зале вылета, рассказывает мне старший государственный таможенный инспектор Владимир Репов. Схема прохождения системы контроля на международных рейсах такова: таможенный контроль, потом пограничный, а затем уже - служба безопасности аэропорта (то самое пресловутое раздевание-разувание).
Два или три инспектора работают в зале прилета. Прибывшие пассажиры сначала проходят пограничный контроль, ожидают прибытия своих вещей в зале выдачи багажа, далее направляются в зону таможенного контроля.
И один-два человека идут на борт воздушного судна оформлять экипаж и сам самолет. Специализации у таможенников нет, каждый может выполнить любую работу. И всю ее, повторюсь, необходимо делать практически одновременно. Потому что, когда самолет только садится, уже начинается регистрация на вылет.
В нашу смену первый борт из Египта должен прибыть в девять вечера. Так что время пообщаться еще есть. Владимир Репов в таможне работает с 2007 года. Сразу после окончания Мурманского педагогического университета. Кстати, старший смены, главный государственный таможенный инспектор Евгения Яблокова, тоже заканчивала этот же вуз.
Собственно, в Мурманске у нас две альма-матер - мореходка да пединститут. И до сих пор эти два вуза, как бы они нынче ни назывались, исправно куют кадры для самых разных отраслей.
Впрочем, совсем юное поколение все чаще приходит в таможню уже не по воле случая, а по велению сердца. У государственного таможенного инспектора Елены Мельник должность пока длиннее, чем биография. На Кольский полуостров приехала из средней полосы. В Мурманской таможне работает три года, сразу после окончания Российской таможенной академии в Люберцах.
И Джимми Картер, и Филипп Киркоров
- Когда заканчивала академию, у меня супруг уже служил в Североморске, - объясняет мне Елена. - Вот и попросилась сюда. Пошли навстречу в виде исключения. А так обычно оттуда распределяют в Центральный округ. Для Северо-Запада действует питерский филиал РТА. Мне Мурманск сразу понравился. На таможенном посту коллектив очень добродушно встретил, всему обучили.
- А есть разница между теми, кто приходит из непрофильного вуза, и выпускниками РТА? - интересуюсь я.
- Ой, как говорят, забудьте все, чему вас учили в вузе, - отшучивается Елена. - На практике все всегда не так, как в теории. Все равно надо учиться.
- Да нет, тебе значительно проще было, - парирует Владимир Репов. - Ты уже сразу была подготовлена. А мне приходилось много ездить на стажировки, набирать знания. Но главное, конечно, изучать Таможенный кодекс. Это наша библия, вокруг него все крутится.
- Работы, наверное, у вас больше летом? - задаю я следующий вопрос.
- Конечно, - кивают мои собеседники. - Подключаются туристические направления. Ну а чартеры с экипажами наших рыболовецких судов и бизнес-авиация, те летают круглогодично.
- Недавно, например, прилетал Джимми Картер, 39-й президент США, - говорит Владимир Репов. - Я его оформлял на борту. Дяденька уже в годах. Фотографироваться я с ним, конечно, не стал. Неудобно, думаю. А еще много известных исполнителей к нам летает. Филипп Киркоров, например, оформлялся в мою смену...
И тут светскую беседу неожиданно прерывает прибывший на добрую четверть часа раньше расписания борт из Хургады. И мы спешно направляемся в зал таможенного контроля. Пройдя пограничников, появляются первые пассажиры. Те, у которых все вещи с собой, в ручной клади. Потом наступает пауза. Остальным приходится ждать багаж. Некоторые пытаются через зону таможенного контроля выйти на свежий воздух. После пяти часов полета подобное желание людей вполне понятно. Но...
- У вас багаж есть? - интересуются таможенники.
- А что?
- Назад вам уже нельзя будет пройти.
Большинство граждан, уныло вздохнув, поворачивают обратно к «карусели», на которой должны вскоре закрутиться долгожданные пожитки. Впрочем...
- А, муж дотащит, - беспечно заявляют некоторые уверенные в себе бойкие семейные дамочки и гордо проходят мимо.
Правда в ту ночь мне довелось увидеть и другую, более прогрессивную форму брака. Мужчина с пачкой сигарет в руке, узнав, что вернуться к багажу ему будет запрещено, не моргнув глазом, заявил:
- Какие проблемы? Жена донесет.
И вот начинают выдавать багаж. Кстати, в эту смену с нами работают бойцы специального отряда быстрого реагирования Мурманской таможни. Их привлекают, что называется, для поддержания порядка и обеспечения безопасности. Бывает, что кто-то из пассажиров нервничает или неадекватно себя ведет. Ночной рейс, усталость, хочется домой. Когда ты преодолел за пять часов четыре тысячи километров, а потом в трех десятках километров от дома приходится ждать багаж, возможен срыв. А кто-то, хотя бы даже по причине той самой аэрофобии, просто еще в аэропорту вылета принял на грудь лишнего. Всякое случается, но таможенник обязан сохранять спокойствие и тактичность, а устойчивость к стрессам, пожалуй, одно из главных качеств для работы на границе. Особенно велика возможность каких-то ЧП на больших рейсах, как в нашу смену. Так что с бойцами СОБР как-то спокойнее. Когда их нет, поддержать таможню приходит полиция.
А в сумке - голова царицы
Пока, впрочем, все идет спокойно. Прилетевшие из Египта граждане не только ничего не нарушают, но, наоборот, даже более законопослушны, чем требуется. Так, многие после общения с пограничниками протягивают и таможенникам (а заодно уж и мне) загранпаспорта и пытаются поставить весь багаж на ленту рентген-аппарата. Хотя контроль таможней ведется выборочный.
- Раздеваться надо? - интересуется девушка, на бегу стаскивая с себя курточку и пытаясь разуться.
- Нет, нет, проходите, пожалуйста, - говорят ей таможенники.
Контроль, повторюсь, выборочный. Смотрят чаще пакеты из «дьюти-фри», где может быть алкоголь в превышенных объемах. Собственно багаж оценивают, что называется, на взгляд. Если семья большая, а вещей мало, то перевеса там явно не будет.
- Что в багаже? - интересуется у мужчины Евгения Яблокова.
- Понятия не имею, - с металлом в голосе отвечает тот. - Жена запаковывала. Подозреваю, что постельное белье.
Вот тебе и первый конфликт. Ну, может, не конфликт - трение. На мой взгляд, мужчина ведет себя странно. Таможенник имеет право задать подобный вопрос, а владелец багажа должен знать, что у него упаковано в сумке. Тем более что ничего запрещенного в багаже у мужчины нет, и он идет на выход вместе со своим бельем.
А тем временем через экран рентген-аппарата проплывают все новые чемоданы и сумки, выбранные для контроля. Диалог идет бойко.
- Что это за квадратики?
- Магнитики. На холодильник.
- А это что у вас?
- Где?
- Да вот же.
Монитор поворачивают к женщине, владелице багажа.
- А! Это голова Нефертити! - радуется женщина и добавляет на всякий случай: - Гипсовая.
Египетскую царицу таможня пропускает. И постепенно поток пассажиров иссякает. Когда мимо нас проходит последний «египтянин», мы отправляемся, что называется, к месту постоянной дислокации. По пути мне показывают, как идет регистрация все на тот же борт в Египет. В зале вылета осуществляется реконструкция, там пока тесновато и пассажирам, и таможенникам. Но это дело временное.
В офисе работа таможенников продолжается. Как объясняет мне Анатолий Шушков, после каждого рейса требуется внести информацию в программные средства, журналы, заполнить множество документов. Даже если, как в нынешний раз, не было выявлено никаких нарушений. А это, в принципе, вполне обычно. Многие люди летают часто, так что знают правила перемещения товаров через границу. Да и люди в основном наши, местные, летят с отдыха, а не с шопинга.
Таможенники дружно вбивают данные в компьютеры. Впереди, в час ночи - следующий рейс. В общем, обычная такая смена...