(Продолжение. Начало в № 127.)

Человеческая каша

Отправились с утра за сувенирами на легендарную блошку - рынок Сен-Тельмо. Вот где людей прорва, особенно по воскресеньям! Купить можно что угодно. Мы не устояли перед изящной вещицей - часами, обрамленными кругляшом от старой виниловой пластинки, на которой искусно вырезан тончайший орнамент. Резьба по винилу - разве не классно? Не знаю, как довезем такую хрупкую штуковину до дома, но пройти мимо не сумели.

И, разумеется, калебасы - куда ж без них? От самых дешевых, копеечных, из пластика, до дорогущих, по тысяче рублей за штуку, зато из натуральной тыквы, с инкрустациями. В комплекте или за отдельную цену - трубочка-бомбилья с ситечком, чтобы отфильтровывать при питье частицы мате. Некоторые продавцы тут же могут вырезать на круглом боку калебасы имя покупателя. Отличный сувенир, самый что ни на есть аргентинский.

Калебасы с трубочкой-бомбильей.

Сопоставлять местные цены с российскими крайне удобно - по текущему курсу песо примерно равен рублю, так что ничего не надо пересчитывать. И на рынке и в других местах города очень много частных меняльщиков валюты - берут в основном доллары, реже евро. Их черный курс отличается от банковского процентов на пятнадцать. По такому же нам вчера менял и Клаудио. Аргентинское правительство пыталось прикрыть эту лавочку и уравняло черный и официальный курсы, однако с год назад они снова кардинально разошлись, и все вернулось на круги своя. Полиция меняльщиков не преследует, они работают открыто. Самое большее - для совершения обменных операций уходят с клиентом в ближайшую подворотню. Их услугами на свой страх и риск пользуются многие туристы.

Входим в здание рынка. Первый, кто встречается, - полицейский, который рекомендует перевесить рюкзак со спины на грудь. Совет резонный, здесь почти все так носят. На рынке - людская мешанина, столпотворение, в котором ловкий ворюга запросто может залезть в вещмешок или выдернуть из руки сумку.

Сан-Тельмо - самая крупная барахолка в Буэнос-Айресе, много интересного, но человеческая каша, кипящая во всех его углах, не дает нормально осмотреться. Потоптавшись внутри, снова выходим на улицу и идем осматривать оставшиеся достопримечательности.

Тропический дождь

Мы стараемся не лезть в опасные районы - Ретиро и Ла-Боку. Говорят, там и ограбить могут, и ножом пырнуть. Все-таки Латинская Америка, третий мир… В центральных же кварталах Буэнос-Айрес почти чист, спокоен и мало чем отличается от какого-нибудь европейского города. Обилие бомжей, которыми нас стращали перед поездкой, в глаза не бросается, мы видели от силы нескольких бродяг-попрошаек, а на скамейках и около - грязные тюфяки, следы ночевок бесприютных людей.

Двух дней на знакомство с аргентинской столицей вполне хватает. Собственно, как объяснял нам Клаудио, столицей (capital) считается только ядро города, чье население составляет миллиона три. Все остальное - provincia, пригород, чьи жители добираются в центр по автобанам, подолгу простаивая в пробках в часы пик. Тем не менее Буэнос-Айресом именуется не capital, а вся агломерация в целом. Клаудио очень понравилось русское слово «пригород», он несколько раз повторил его, стараясь запомнить.

Утром в аэропорт нас везет другой шофер - самый обыкновенный таксист, каких тут море. Аэропортов в Буэносе два - прилетели мы в один, а сегодня вылетаем из другого, того, что поменьше. Он назван именем Хорхе Ньюбери, я не представляю, кто это такой и чем прославился (аргентинский пионер авиации, ученый, изобретатель, инженер, спортсмен и общественный деятель - Прим. ред).

На водопадах Игуасу.

Рядом с аэропортом течет река Ла-Плата, главнейшая водная артерия города. Вода в ней настолько мутная, что не просматривается вглубь ни на сантиметр. В ожидании своего рейса гуляем по набережной, солнце жарит вовсю. А ведь нам лететь в сторону экватора, где еще жарче!

Меньше двух часов пути - и мы в городке Пуэрто-Игуасу. Это самая северная часть Аргентины, дальше уже Бразилия. Магнит, притягивающий сюда путешественников со всего света, - водопады Игуасу. Каскады числом около трехсот, образовавшиеся в результате землетрясения в доисторическую эпоху. Ниагара по сравнению с ними - жалкий ручеек.

К нашему великому сожалению, сбывается вчерашнее предостережение таксиста - с утра на сельву обрушивается невероятной силы ливень. По дороге к национальному парку «Игуасу» машину заливает, колеса вязнут в жиже, а дворники не справляются с потоками воды, струящимися по стеклам. Но отступать некуда, мы не можем ждать, времени катастрофически мало. Надеваем припасенные дождевики, выходим из авто и шлепаем ко входу в парк.

Глотка Дьявола

В момент вымокли до нитки, никакой полиэтилен не спасает. Стихия! Ноги тонут в лужах, но вода теплая, ощущаешь не противную промозглость, а удовольствие. Или, точнее, кайф. Тропа проложена с соблюдением всех правил, попадаются скамейки, урны и другие блага цивилизации. Но воображение-то на что? Если абстрагироваться от всего, что привнесли сюда устроители парка, то легко представить себя конкистадором, который полтысячелетия назад пробивался в этих местах через непроходимые заросли и точно так же, как мы, мок под бешеным ливнем, а потом внезапно увидел чудо - Глотку Дьявола, самый могучий и самый красивый из водопадов Игуасу…

Глотка Дьявола.

Сказать, что Garganta del Diablo - крутое зрелище, значит, ничего не сказать. Утверждают, что водяная пыль от него чувствуется за километры, но мы не могли проверить, поскольку были и так уже мокрыми по самое не хочу. Просто встали на верхушку скалы напротив водосброса, под которым клубилась молочного цвета взвесь, и смотрели, как зачарованные.

Потом были другие падуны, тоже мощные и великолепные, но Глотку ничто не затмит. Ливень в этот день начинался и прекращался раз шесть, мы перестали обращать на него внимание. До самого вечера гуляли по джунглям и вбирали в себя окружающее - зрением, слухом, осязанием. Никакие фото и видео не передадут и половины впечатлений.

Кабы не уйма туристов, было бы еще чудеснее. В таких местах особенно хочется уединения, полнейшей оторванности от того, что сопровождает тебя в повседневной жизни. Будь моя воля, я бы поставил здесь шалаш и пожил с месяц, а то и дольше. Своего рода духовная практика, которая без сомнения прочистила бы мозги, засоренные городской рутиной.

(Продолжение следует.)