В сентябре 1941 года в воздушных боях над Западной Лицей громко о себе заявили летчики-североморцы 4-й эскадрильи 72-го смешанного авиаполка во главе со своим командиром - капитаном Борисом Сафоновым. Без преувеличения можно сказать, что первая половина месяца оказалась для сафоновцев звездной. За десять дней ими было заявлено о двадцати шести сбитых вражеских самолетах! Сам же капитан Сафонов в эти дни одержал четыре воздушные победы, всего у него стало 12 сбитых.
В чем изюминка?
Ошеломляющий успех. Сравните: за два предыдущих месяца, июль и август, летчиками 4-й эскадрильи было одержано шестнадцать воздушных побед. Причем за это же время в сентябре другими пилотами полка заявлено о пяти сбитых вражеских самолетах. Все - на счету 3-й эскадрильи «чаек».
Пиком боевого успеха сафоновцев стало 15 сентября - одиннадцать сбитых. С начала войны это было самое большое количество воздушных побед за один день! В некоторых публичных источниках Северного флота этот знаменательный сентябрьский день громкого успеха летчиков-сафоновцев получил название «Большой день» и стал одним из самых значимых событий в истории авиации СФ в годы войны.
Результат - Указ Верховного Совета СССР о присвоении Борису Сафонову звания Героя Советского Союза и о награждении 72-го САП орденом Красного Знамени.
Чем объяснить успех? Может быть, военная удача? Конечно, дело не в удаче. Точнее, не только в ней.
Есть мнение, что Борис Сафонов почти с первых дней войны летал в составе звена из двух пар, в то время как другие летчики в небе Заполярья летали по старинке - звеном из трех самолетов. Это якобы и предопределило успех североморского аса в первые месяцы войны.
Действительно, советские авиаторы тогда действовали в основном трехсамолетными звеньями. До войны считалось, что это довольно мощная боевая структурная единица для атаки врага в воздухе и штурмовки наземных целей. Но в воздушном маневренном бою эта боевая единица была очень громоздкой, независимо от того, как летели истребители - клином или пеленгом.
Например, радиус виража, выполненного группой в составе трех самолетов, был гораздо больше, чем у пары. Кроме того, при малом вираже из-за избытка скорости очень трудно было удержаться в боевом строю клином ведомому, в сторону которого был выполнен разворот. А при выполнении этого же маневра в строю пеленгом уже из-за недостаточной скорости отрывался другой ведомый. Оторвавшиеся от общего строя одиночные машины часто становились жертвой атак неприятеля.
В люфтваффе от такого построения отказались еще во времена войны в Испании. Поэтому на советско-германском фронте немцы в основном летали парами.
И вот здесь надо сказать, что североморский ас решил этот вопрос сугубо по-сафоновски. Учитывая сложившуюся обстановку в районе Мурманска, когда малочисленная истребительная авиация противника уклонялась от воздушных боев над нашей территорией, командир 4-й эскадрильи капитан Борис Сафонов, принял вполне здравое решение: действовать не трехсамолетным звеном, а единой большой группой, в которой нет ни ведущих, ни ведомых, где каждый летчик - боец. Потому в сафоновском строю каждый был обязан наблюдать за своим товарищем, особенно во время боя.
Как раз об этой особенности сафоновской взаимной выручки рассказывает комиссар 4-й эскадрильи 72 КСАП Петр Редков в своей статье «Так действуют сталинские соколы», опубликованной в газете «За Родину» почти сразу после громких сентябрьских воздушных боев 1941 года: «Взаимовыручка в бою - благородное качество, которым обладают наши славные бойцы и которое чуждо и непонятно фашистским воякам. Этим качеством во всей его полноте обладает широко известный воздушный снайпер, Герой Советского Союза тов. Сафонов. В одном из воздушных боев летчик Максимович погнался за вражеским бомбардировщиком, увлекся боем и не заметил, как в хвост его самолета заходит другой бомбардировщик противника.
Летчик Максимович оказался в опасном положении. Тов. Сафонов заметил, что Максимовичу грозит смертельная опасность, но у него не было патронов, которые он расстрелял по фашистским стервятникам. И все же тов. Сафонов ринулся в атаку на фашиста. Фашистский летчик, заметив заходящего ему в хвост «ястребка», трусливо свернул в сторону. Жизнь летчика тов. Максимовича была спасена. <…> Советские летчики понимают, что выручить товарища в трудную минуту - священный долг каждого нашего бойца».
В едином строю
А что касаемо самого командира 4-й эскадрильи Бориса Сафонова, то он всегда был на острие своей группы. Здесь уместно привести отрывок из статьи Д. Юнга «Герои Отечественной войны. Капитан Сафонов», опубликованной в газете «Сталинский сокол» от 19 сентября 1941 года:
«Другая особенность сафоновской тактики - в его умении увлечь в воздушный поединок всех своих бойцов. Сделалось правилом: если в воздушном бою участвует пять летчиков, каждый из них обязательно сбивает по вражеской машине. Среди таких мастеров воздушного боя - летчики тт. Коваленко, Покровский, Семененко, Животовский, Сорокин и другие.
Бойцы славной эскадрильи, усвоившие сафоновскую тактику, самоотверженно защищают морские рубежи Севера, оправдывая высокое доверие страны, партии, великого Сталина».
Единым боевым строем Борис Сафонов и его товарищи начали регулярно летать с 22 августа.
Будет не лишним отметить и тот факт, что к этому времени начал приносить свои плоды боевой опыт, приобретенный летчиками 4-й эскадрильи за два предыдущих месяца войны. Перед этим за последние 2-3 недели определился и постоянный состав летчиков - единой боевой группы. Если в первые недели войны в течение дня Сафонов вылетал с разными летчиками, то сейчас этот круг существенно сузился. Теперь с ним неизменно вылетали на боевое задание, как костяк группы, одни и те же летчики - Александр Коваленко, Владимир Покровский, Виктор Максимович и Петр Семененко. Отсюда и на должном уровне появилась слетанность в группе, отрыв во время боя и возвращение на аэродром поодиночке ушли в прошлое. В эти сентябрьские дни летчики в боевом сафоновском строю действуют как единое целое. Кроме того, длинные пулеметные очереди, когда было нормой выпускать весь боезапас с дальней дистанции во время первой атаки, уже забыты, теперь сафоновцы уверенно били противника с коротких дистанций, наверняка - «по-сафоновски»!
Большой день
Первый громкий успех сафоновской тактики, единого боевого строя, пришелся на 9 сентября - было заявлено сразу о шести уничтоженных бомбардировщиках противника: по одному сбитому пикировщику Ю-87 на свой счет записали капитан Борис Сафонов, старший лейтенант Александр Коваленко, младший лейтенант Виктор Максимович, старшина Петр Семененко, а младший лейтенант Владимир Покровский заявил о двух сбитых самолетах - Ю-88 и Ю-87.
А затем настало 15 сентября. В этот день сафоновцы совершили три боевых вылета и провели два групповых воздушных боя. Об одной из этих знаменательных схваток в газете «Североморский летчик» от 15 сентября 1943 года поведал один из участников воздушного боя в статье «Рассказ участника воздушных боев 15 сентября 1941 года Героя Советского Союза капитана В. Покровского»:
«<…> Самолеты противника мы заметили по разрывам первых сброшенных ими бомб. Впереди нас, примерно в пяти километрах, мы увидели более 20 бомбардировщиков: они были на меньшей высоте, чем мы, но в стороне выше нас кружило еще два десятка истребителей Ме-109. Нас было пятеро. Бомбардировщики шли с юга на север, и Сафонов дал нам знак развернуться и отойти в сторону солнца. Маскируясь солнцем, сомкнутым клином мы пошли на сближение с противником. Ведомые должны были открыть огонь, как только увидят трассы противника. С дистанции 100 м Сафонов открыл огонь. Атакуем бомбардировщик мы втроем - Сафонов, Максимович и я. <…> Сафонов бьет бомбардировщик сверху под углом 15 градусов. Вражеский самолет, сбитый Сафоновым, валится на землю, я второй очередью приканчиваю еще одного бомбардировщика. Было сбито уже четыре бомбардировщика, когда Коваленко, следивший за ходом боя, просигналил Сафонову о приближении Ме-109.
Сафонов, собрав свою группу и возглавив ее, устремился к Ме-109. Сафонов приказал войти в вираж и организовать оборонительный круг. Фашисты находились над нами и сверху пытались нас атаковать, мы, подняв носы наших самолетов, парой очередей отражали их атаки и опять входили в круг.
После нескольких атак Ме-109 все разом вышли из боя и ушли на свою территорию, а мы, получив возможность, вернулись домой целыми и невредимыми…»
В общей сложности летчиками-сафоновцами было заявлено об одиннадцати сбитых, причем три их них, Ме-110, Ю-87 и Хш-126, были на счету Сафонова (это были его 10-12-я воздушные победы). По два у его зама - старшего лейтенанта Коваленко - Ю-87 и Ме-110 (6 и 7 победы) и старшины Семененко - 2 Ме-109 (5 и 6). Отличились, заявив по одному сбитому самолету, также летчики-сафоновцы младшие лейтенанты Абишев - Ме-109, Животовский - Ме-110, Коган - Ме-109 и Покровский - Ю-87, для которого это был четвертый сбитый.
Триумф «Большого дня» был последним громким групповым успехом сафоновцев - вскоре с окончанием боевых действий на сухопутном фронте и началом полярной ночи вся немецкая ударная авиация и большая часть истребителей люфтваффе были переведены из Заполярья в Карелию, в связи с чем активные боевые действия в небе в районе Мурманска прекратились. Следующий раунд противостояния за господство в воздухе на Крайнем Севере начался ранней весной 1942 года, когда характер боевых действий кардинально изменился, что повлекло за собой и изменение тактических приемов воздушного боя. Но это уже другая история.
