Страшные испытания выпали на долю Мурманска в годы Великой Отечественной войны. На суше, на море и в небе защитники обороняли Заполярье, а полуразрушенный, израненный, но не сломленный духом город встречал союзные конвои, разгружал суда с военными и продовольственными грузами и отправлял их в глубь страны. Добросовестно трудились и стар и млад, мужчины, женщины, подростки. К примеру, как героиня этих воспоминаний, севшая в 17 лет за руль американского грузовика. А отдыхать ей, как и многим другим, приходилось на кладбище...

В Мурманск мы переехали в 1930 году, когда мне было около шести лет, - отца перевели из Архангельского порта в Мурманский. Сначала жили на квартире на улице Милицейской (сейчас она расположена за магазином "Детский мир"), затем отцу дали жилье в районе Жилстроя, по улице Горького.

Война застала меня в 1941 году в разгар школьных каникул. Молодые ребята, мои сверстники, рвались на фронт бить врага, приписывая себе годы. А тех, кто остался в городе, через горком комсомола направили на ускоренные курсы шоферов, дав понять, что Победа куется не только на фронте, но и в тылу. Почти за два месяца мы стали специалистами, стажировались где придется, куда пошлют. В январе 1942-го я уже постоянно работала в Мурманском торговом порту на грузовом автомобиле "Студебеккер" американского производства. Работала на выгрузке грузов, которые доставляли в порт караваны из Америки и Англии. Грузы были разные, но в основном продукты питания: сахар, всевозможные консервы, мука и прочее. Краны в порту из трюмов кораблей доставляли грузы на специальные площадки, затем их грузили в машины и всё это доставлялось в вагоны, которые стояли на территории порта. На вагонах большими буквами было написано: "Все для фронта, все для Победы над врагом!". Каждый день мы работали по 16 часов.

Летом 1942 года от сильных бомбардировок сгорел весь район, где мы жили. Сгорел дотла и наш дом. И мама вместе с остальными детьми, а их кроме меня было еще четверо, и больным отцом, получившим сильную контузию во время бомбежки, скрывались в бомбоубежище, которое находилось в центре города. Затем они вынуждены были эвакуироваться в Архангельскую область. Меня как трудоспособную оставили работать в Мурманске. В общежитии по Кильдинскому переулку выделили комнату. Мы не знали, проснемся ли утром, так как бомбили город по несколько раз в сутки, районы горели один за другим. Район по улице Челюскинцев был разгромлен в солнечный и очень ветреный день. Ветром огонь переносило на ближайшие дома, все мигом вспыхивало, так как строения были в основном деревянные.

Часто нам приходилось наблюдать воздушные бои самолетов. Особенно запомнились бои над Кольским заливом: в воду падали и наши, и немецкие самолеты. Это было очень страшное зрелище. Помню, летом 1943 года во время очередной бомбардировки наши зенитчики сбили немецкий самолет, он упал недалеко от кладбища. Мы побежали к месту падения самолёта и увидели, что немецкий летчик с поднятыми руками вылез из кабины. Одет он был почему-то только в нательное, нижнее белье и без обуви. Сразу же наши военные взяли его в плен.

Во время воздушных тревог особенно сильно досталось Мурманскому торговому порту. На территории порта находилась столовая № 15. В один из дней, когда мы заехали перекусить, началась сильная бомбардировка. Бомбы летели одна за другой. Все, кто не успел убежать в убежище, упали на пол в столовой. Это и спасло нас от смерти: бомбы прямым попаданием разгромили убежище и площадку, находящуюся рядом, на которой стояли выгруженные с кораблей танки для фронта. Все, кто находился в убежище, погибли, из него выносили куски человеческого мяса. В честь погибших у торгового порта был воздвигнут памятник.

Во второй раз смерть обошла меня во время усиленных бомбардировок порта. Когда объявили воздушную тревогу в очередной раз, я находилась в гараже. Укрыться в убежище не успела. Пробежав несколько метров в сторону диспетчерской, я увидела огромную бомбу, которая со страшным свистом приближалась к земле. Я присела на корточки возле какого-то столбика, торчащего из земли, обхватила руками голову, закрыла глаза. В это время раздался взрыв, бомба упала на дорогу метрах в 15 от гаража, меня сильно засыпало землей. И на этот раз я осталась жива.

Город был сильно разрушен и сожжен. Единственным местом, которое не бомбили немцы, было кладбище. Среди могил вырыли землянки, кое-как соорудили из досок настилы (мы их называли полати) - они пролегали по всей длине землянки. В центре стояла печка-буржуйка. Специально назначенный истопник поддерживал в печке огонь. Там мы и жили. Приезжали после работы уставшими и падали в одежде на полати, засыпали сразу. А утром с трудом отрывали себя от досок, так как примерзали к ним. Питались мы в столовой, кормили хорошо. Тем, кто работал в порту, давали дополнительные талоны на питание и на 150 граммов спирта в день. Талоны на спирт я продавала, а деньги высылала родным в Архангельскую область.

На всю жизнь запомнился мне случай, когда моя машина стояла под погрузкой. Кран из трюма корабля выгружал на платформу сахар. Неожиданно стрела у крана дернулась, и несколько ящиков с большой высоты упали на причал и разбились. В шагах пяти от моей машины стояли дважды Герой Советского Союза, начальник Главсевморпути, легендарный Папанин Иван Дмитриевич, начальник порта, начальник района и еще какие-то люди. Когда ящики с сахаром упали, начальство прервало разговор. Напряженную обстановку разрядил Папанин. Он громко сказал: "П... ец, и Ленского не стало". Все оживились, но тут увидели меня... Папанин подошел к машине, вскочил на подножку, просунул голову в окно, извинился и поцеловал меня в щечку.

После окончания войны в порт стали возвращаться наши корабли. Вернулся и мой дядя - Чухчин Дмитрий Николаевич, который был капитаном корабля "Старый Большевик". Судно в море было сильно повреждено во время бомбежек. При нашей встрече ни он, ни я не скрывали слез радости: мы остались живы, не могли наговориться друг с другом.

Вскоре вернулся в порт еще один корабль - "Александр Суворов", он также пострадал от бомбежки. И пока машина моя находилась под загрузкой, замполит разрешил мне посмотреть судно. В каюте висел портрет Александра Суворова, а внизу были приведены его слова. Воспроизвожу по памяти:

"Братцы, бей прикладом,

Коли штыком, не задерживайся,

Шибко шагай вперед,

Ух, махнем, головой тряхнём,

Вперед, чудо-богатыри,

Вперед, мы русские!"

Всю войну я отработала в порту, там и встретила известие о Дне Победы. Сколько было радости, счастья, что пережили это страшное время! Продолжала работать в порту и после войны. Нам пришлось вывозить на склады в поселок Росляково вооружение, которое еще оставалось на кораблях. Вскоре многих перевели во Владивосток, а я в 1948 году попала в город Североморск, где продолжила свою трудовую деятельность.

В 1965 году по состоянию здоровья была вынуждена переехать в город Белгород. Последний раз была в Мурманске в 1986 году, но всегда считала его своим родным городом-героем.

Валентина ПАНОВА.

г. Белгород.

Валентина Степановна Панова (в девичестве Чухчина) родилась в декабре 1924 года в Архангельске. Награждена медалями "За оборону Советского Заполярья" (1945 г.), "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." (1946 г.), "50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." (1995 г.)