Эту дату не встретишь в календарях. Отчасти потому, что историки все еще не определили точно, когда же родился русский адмирал Зиновий Петрович Рожественский - то ли 30 октября, то ли 17 марта 1848 года. Отчасти потому, что Рожественского вспоминают лишь в связи с поражением в битве в Цусимском проливе - последнем сражении Русско-японской войны, в котором русский флот потерпел самое страшное поражение в своей истории. 2-я Тихоокеанская эскадра под командованием адмирала была разбита: 5045 убитых и 803 раненых, в то время как японский флот под командованием адмирала Того потерял около тысячи человек. Во Владивосток удалось прорваться только крейсеру "Алмаз" и двум миноносцам. Большинство судов были потоплены. 4 броненосных корабля и миноносец, на котором находились тяжело раненный Рожественский и младший флагман контр-адмирал Небогатов, были взяты в плен...
С правнуками Зиновия Петровича Рожественского - Ольгой Дмитриевной и Зиновием Дмитриевичем Спечинскими - мы встретились в кают-компании крейсера "Аврора", единственного корабля из 2-й Тихоокеанской эскадры, который сохранился в нашей стране. По инициативе начальника музея на крейсере "Аврора" контр-адмирала Льва Давыдовича Чернавина с 1999 года здесь проходят встречи потомков героев Цусимы.
Брат и сестра Спечинские пришли на "Аврору" одними из первых. Разговаривали между собой по-французски. Он - подтянутый, одетый в светлый костюм мужчина, она - женщина худощавая и элегантная.
- Новиков-Прибой в романе "Цусима" представил Рожественского в самом негативном свете... - так началась наша беседа со Спечинскими.
О. Д.: - Он написал о прадеде с такой злобой, что уничтожил его как человека. Мне кажется, что в этом было что-то личное. Этот факт непроверенный, не помню уже, то ли нам мама рассказывала, Софья Владимировна Субботина, внучка адмирала, то ли наша тетя Оля Павловская, она весь поход прошла на госпитальном судне "Орел", но кто-то из них рассказывал, что Новиков-Прибой серьезно провинился. Связано это было с погрузкой провианта, кажется, он принял на борт тухлое мясо. Его пороли перед командой. По другим сведениям, была стычка, во время которой Зиновий Петрович толкнул Новикова-Прибоя, и тот упал в воду. Но в той политической ситуации поступок адмирала можно оправдать. Во время похода революционеры, чтобы навредить, сыпали песок в двигатели кораблей. А тут еще некачественные продукты... Как командующий мог на это смотреть в момент военного положения? Хорошо написал другой его подчиненный: да, вспыльчив был Рожественский, но он был очень большой души человек. Вспоминает, как к нему обратилась жена одного из осужденных матросов. Она с детьми очень бедствовала. Рожественский сказал ей, что освободить ее мужа не может, а потом вытащил деньги, которые у него были, и молча отдал их женщине. Своим племянникам он всегда помогал, давал денег на учебу. Зиновий Петрович был скромный, трудолюбивый и очень настойчивый человек. Его дед был земским врачом в Закарпатье, потом стал начальником военного госпиталя. Рожественского отправили учиться в семинарию, там же в Закарпатье. А он не хотел, мечтал о море и вскоре удрал оттуда. Самостоятельно изучил английский, поступил в морское училище.
- Часто говорят о просчетах адмирала, которые привели к поражению в Цусимском сражении. Что думаете об этом вы?
З. П.: - О его прежних победах не вспоминают. Да, Цусиму он проиграл. Задним числом легко судить. Рожественский вышел в поход с наскоро собранной эскадрой. Учились на ходу, в такой ситуации срывы неизбежны. У нас в семье хранилась телеграмма, которую адмирал получил на Мадагаскаре. На его сообщение, что поход уже явно проигран, что у японцев очевидное превосходство, государь Николай отвечал: "Вперед, с Богом!" Был приказ идти, он не мог ослушаться, потому что был верен данной присяге и императору. И еще. Адмирал в начале Цусимского боя получил пять ранений и был без сознания, то есть, по сути, сражением не руководил. После плена на суде он упрекал своих подчиненных, что они спасли его.
- Где похоронен адмирал Рожественский?
О. Д.: - Могила не сохранилась. Адмирала похоронили в Александро-Невской лавре. Родственники говорили, что после войны могилу разорили мародеры. Раскопали, вскрыли гроб, видимо, искали ордена, кортик. Нам все обещали показать место, где находилась могила, да так и не получилось - когда мы встретились, Павловской было уже за восемьдесят. Мама следы искала, но не нашла. А потом строился Александро-Невский мост, и вели дорогу к Обводному каналу; тогда всю эту часть кладбища снесли. Ни в одном архиве мы не нашли даже записи о захоронении. Есть статья-некролог, где говорится, что он умер в новогоднюю ночь в 1909 году. По Невскому проспекту его провожала процессия, а отпевали в Исаакиевском соборе.
- Какие реликвии сохранились в вашей семье?
О. Д.: - По большому счету, ничего. Были сувениры из похода - ваза с Мадагаскара, японская ваза, какие-то чемоданы, привезенные из Японии, ручки, нож, шкатулка. Многое потерялось во время бесконечных переездов. Наша бабушка - дочь адмирала - жила в Курске. Ее муж, генерал, в 1918 году был начальником обороны Севастополя, его ранило осколком снаряда, после чего он был эвакуирован в Турцию на лечение. Соответственно, дали телеграмму бабушке. Она нашу маму и ее брата Колю на телеге вывезла из Курска, потом они перешли линию фронта и на корабле прибыли в Константинополь. Дальнейшая их эмигрантская судьба - как в "Беге" у Булгакова. В Сербии католический кардинал хлопотал, чтобы отправить маму и ее брата учиться. Так они оказались в интернате в Бельгии, а бабушка и дед устроились на севере Франции, ближе к границе с Бельгией, а потом уехали в Аргентину, где и умерли. Дядя Коля уехал в США, живет в Рочестере. Мама получила образование и диплом педагога у католических монашек, ей предложили работу, но с условием принять другую веру. Она отказалась. Осталась во Франции, там родились мы. Когда после войны Сталин призвал эмигрантов возвращаться в Россию, мама заинтересовалась, тем более тогда у них уже был разлад с отцом. Вернулась. Кажется, в 1964 году к нам домой приходил человек в форме морского офицера. Говорил, что он из какого-то музея, что собирается восстановить доброе имя адмирала. Мама отдала ему все - и телеграмму, и письма, и Андреевский флаг, которым был накрыт гроб Рожественского. Мы потом ругали ее, ведь надо было все оформить документально. Но больше мы этих вещей не видели.
- Зиновий Дмитриевич, вас, очевидно, назвали в честь прадеда. Помогало ли его имя в жизни?
З. Д.: - Во Франции Зиновий - это очень редкое имя, и для французов оно звучит дико. Мама говорила, что знала только одного Зиновия - слона из цирка Дендера. Меня мое имя всегда смущало, особенно в школе, надо мной смеялись. Кстати, и фамилию нашу тоже во Франции ни разу не произнесли правильно. По-французски сложное сочетание согласных. Если говорить о родстве с Рожественским, то здесь все было очень непросто. В 1960 году в августе, когда мы приехали в СССР, один наш родственник предостерегал: "Не надо ничего вспоминать, царского адмирала все считают дураком, грубияном. Молчите!" И по большому счету, все молчали.
- Почему вы приехали в Россию из Франции?
О. Д.: - Мама хотела вернуться. Когда уезжали, думали, что месяца на 2-3. Мысль о возвращении жила всегда. Они ведь были без гражданства, а мама хотела быть гражданкой своей родины - России. Она была русской. Она была патриоткой. А наш с братом переезд стал целой политической эпопеей. Маме сказали, что по советским законам она имеет право брать детей, а французы возражали, ведь мы родились во Франции... Да и потом, мы были такими молодыми (Зиновию едва исполнился 21 год!), нам все было интересно.
- Говорят, вы встречались с правнучкой адмирала Того...
О. Д.: - Да, это было 19 марта 2004 года. Она приехала с мужем, была очень заинтересована во встрече. Ведь мы - прямые потомки двух адмиралов Цусимской битвы...