С Марией Андреевной Петровой мы познакомились несколько лет назад на одной из встреч в мончегорском музее "Дети войны". Вспоминая детство, эта пожилая женшина часто рассказывала о своем брате Виталии: какой он был добрый, заботливый, как гордились им родители и сестры. И слезы наворачивались на глаза одинокой женщины. Брат погиб в 1944-м. Где? Когда? Ответы на эти вопросы Мария Адреевна искала шестьдесят с лишним лет...

Начиная розыски, Мария Андреевна писала в воинскую часть, где он служил, в Министерство обороны, в архивы. Известие, полученное в марте 1980 года, обнадеживало. В нем сообщалось, что "младший лейтенант Кузнецов Виталий Андреевич - командир взвода 99-й гвардейской стрелковой дивизии, умер от ран, полученных на фронте, 20 июля 1944 г." Все, что сохранилось в семейном архиве, - три письма, которые Виталий успел написать родным с фронта. Вот строки из одного: "...23 числа вступил в бой и получил первое боевое крещение. Остался цел, так думаю и дальше жить и изгонять врага с нашей земли и освобождать мирное население...". В следующем написано: "...мама, я вам высылаю немного денег, всем, чем могу, буду помогать вам с фронта..." Это была от него последняя весточка. На письме адрес полевой почты и штемпель "6 июля 1944 года". А 20 июля его не стало.

История большой семьи Кузнецовых (такова девичья фамилия Марии Андреевны) обычна. Все, что выпало на долю большинства крестьян в России начала прошлого века, стало и их судьбой - горькой и печальной: раскулачивание, коллективизация, ссылка, репрессии, война...

В старинном кожаном альбоме с металлическим обрамлением - семейные фотографии Кузнецовых. И хотя многие пожелтели от времени и истрепались, по ним вполне можно составить летопись поколений.

- Я только теперь понимаю, какая мудрая была моя мама,- вслух размышляет Мария Андреевна. - Сколько было переездов, сколько жизненных передряг, сколько пожаров! И всегда для нее деревянный сундучок с документами и фотоальбом были основным семейным богатством. Мама спасла его...

На первой странице молодой человек, слегка похож на Есенина. Подпись: Андрей Кузнецов, 1911 год.

- Мой папа рано остался без отца и уже в 10 лет вместе со старшим братом взвалил на себя все хозяйство большой семьи.- Мария Андреевна любовно разглаживает фотографию. - А было оно немалым. Добротный, с резными колоннами дом, с приусадебными постройками и мезонином, недалеко от Ржева. Мама рассказывала, что строили его всей семьей. Мужчины возводили сруб, а женщины ногами месили глину с песком и соломой и штукатурили внутреннюю часть. Была личная кузница (отсюда и происхождение фамилии, и основная профессия мужчин семьи. - Л. К.). Были лошади, на которых обрабатывались пахотные земли.

И хотя никаких наемных работников у Кузнецовых не было - землю обрабатывало все семейство, в нем было почти 30 человек, а кузница использовалась для личных нужд, в 30-е годы сочли семью кулацкой. Предвидя репрессии, в 1927 году семья решила разъехаться. Один из братьев отца подался в Ленинград, другой еще дальше - на Кольский полуостров, в Хибиногорск. И Мария с родителями оказалась в городе на Неве. В свой дом семья больше никогда не вернулась...

Кузнецовых приютил сослуживец отца по царской армии. Отец устроился на завод кузнецом, а мама - в столовую. Детские воспоминания, словно картинки, навсегда запечатлелись в памяти.

Адрес дома, где Андрею дали комнату за хорошую работу, - улица Батенина, 9/39. В этом же доме жил и Леонид Николаев, он был известен стране как убийца Кирова. Ребятишки, а с ними и маленькая Муся, бегали смотреть его квартиру. Видели, как мужчины в военной форме выносили вещи. За ними шла женщина с двумя детьми - жена.

- Мы играли во дворе, а потом побежали следом за ними и стали просить игрушки, - говорит Мария Андреевна. - Мне досталась каталочка на двух колесиках с длинной деревянной ручкой.

Тревога тогда, казалось, витала в воздухе. Сирены. Заводские гудки. Остановившиеся трамваи. Похороны Кирова. Зловещие "черные вороны". Ночные аресты. Как-то отец не вернулся с работы. Его взяли днем по дороге домой. Помнит Мария Андреевна, как бегали к тюрьме, сверху через забор высматривая, где он, как получали пропуск на свидание, как встретились...

Вскоре после его ареста семью выслали на 101-й километр: жили голодно и трудно. А потом пришло извещение, что отца сослали на Кольский полуостров. С трудом добыв денег на билеты, мать с детьми выехала за мужем на Север.

В Хибиногорске на улице Новая началась новая страница истории семьи Кузнецовых. Андрею повезло: сослали туда, где уже 6 лет жил старший брат. Судьба как будто смеялась над ними - снова приходилось начинать все с нуля. В двенадцатиметровой комнатке жили всемером. Отец как осужденный работал на руднике, мама - рабочей на железной дороге. Снова голод, одежды не было: одно пальто на четверых. Местные мальчишки даже придумали дразнилку:

Ленинградская шпана,

На троих одна штана -

Один носит, другой просит,

Третий в очередь стоит.

Запомнился 1935 год. Огромная лавина тогда сошла с Хибин, разрушила много зданий, унесла жизни почти 100 человек. В семейном альбоме сохранилась уникальная фотография: Андрей Кузнецов на расчистке завала.

Через три года семью признали несправедливо репрессированной и предложили Кузнецовым вернуться в Ленинград. Но семейный совет рассудил здраво: возвращаться некуда, комнату там отобрали, денег нет. И решили ехать в Мончегорск, благо тогда набирали рабочих на комбинат "Североникель".

Так в 1938 году они оказались в новом городе, с которым связали всю оставшуюся жизнь. Поселили их на улице Новопроложенной. Название вновь напоминало, что предстоит прокладывать новый жизненный путь. Снова обустраивались, мечтали, планировали. И снова их мечты, уже в который раз, рухнули. Наступил 1941 год.

Вместе с отцом, который по возрасту не подлежал призыву, эвакуировались в Иркутскую область. Три месяца добирались до места: пароходом через Дудинку в Красноярск, затем в теплушках, на машинах и лошадях в Свирск. После уроков Мария вместе с одноклассниками работала в госпитале. Брат Виталий учился в военном училище. В 18 лет получил звание младшего лейтенанта.

- Мы все гордились им! - вспоминает сестра.- При отправке на фронт он проезжал мимо узловой станции Черемхово, так мы за 30 километров всей семьей ходили к нему на встречу. Никто не думал, что она будет последней...

В 4-м томе Книги памяти Мурманской области портрет Виталия рядом с портретом Героя Советского Союза Михаила Квасникова. Кто знает, может, и Виталий стал бы героем, доведись ему дослужить до Победы. Но после трех его писем с фронта пришла похоронка...

А Победу Кузнецовы встретили в ставшем уже для них родным Заполярье - в конце войны их отозвали в Мончегорск, на работы по восстановлению комбината. В январе 1945 года семнадцатилетней девушкой Мария тоже пришла на "Североникель", где работал ее отец.

- Встречая Победу, плакали от счастья... и горя, - вспоминает моя собеседница. - От того, что прервалась на Виталии нить фамилии Кузнецовых, от того, что не могли поклониться могиле своего сына, брата. А послевоенные годы, годы работы на комбинате "Североникель" отец с мамой считали лучшими в своей жизни. Я с сестрой тоже там трудилась много лет...

Тяжелый труд в годы войны лишил Марию Андреевну материнства и, оставшись одна после похорон мужа, она посвятила себя поиску могилы брата. Письма и запросы летели во все концы страны, на переписку ушли десятилетия. И долгожданная весточка наконец-то получена - могила брата в Литве, в местечке с непривычным названием Олава. Об этом Мария Андреевна узнала в прошлом году.

- Не знаю, хватит ли сил добраться туда, - вздыхает она. - Но главное - теперь мне известно, что его тело предано земле, и мне спокойно за него...

Людмила КАРХУ, Мончегорск