"Помощь пожарной команды должна быть возможно более быстрой, верной и целесообразной". Эти слова принадлежат Николаю Мариновичу, первому начальнику пожарной охраны Мурманска, и сказаны были почти столетие назад, в 1916 году. Верны они и сейчас. Традиции, заложенные в начале прошлого века, сохраняются на Мурмане на протяжении десятилетий. Работаю в пожарной охране 50 лет и неоднократно убеждался в этом. История МЧС началась не 15 лет назад, а гораздо раньше. Она складывается из историй "тревожных" служб, объединенных этим министерством.
В шестидесятые годы я был начальником пожарной части в Заполярном. Охраняли город и огромное производство - горно-металлургический комбинат "Печенганикель". Память хранит много интересного...
Обычная кольская зима, 1968 год... Дорожная служба комбината в непогоду трудилась круглые сутки. Мощные бульдозеры один за другим еле успевали чистить основные дорожные магистрали. Железнодорожный цех транспортные снежные проблемы решал сам - специалисты к существующим снегоочистителям соорудили из авиационных двигателей "Буран-снегоочиститель". Так что и в штормовую погоду технологическая цепочка комбината не останавливалась.
Время от времени где-нибудь да возникали в цехах локальные возгорания. Развития огонь не получал, с пожарами в зародыше справлялись сами рабочие, но беспокойства хватало всем. В один из таких дней произошла беда, которая выбила комбинат из колеи.
"На Ждановском руднике в одной из передвижных электроподстанций пожар!" - лишь только диспетчер передала эту тревожную информацию, как к месту происшествия отправился дежурный караул. Вместе с караулами выехал я, тогда начальник отряда. Передали по телефону диспетчеру комбината, чтобы на верхней станции через 10-15 минут "дежурка" (маленький вездеход дежурного диспетчера по комбинату) встретила пожарные машины и сопроводила к месту пожара. И еще - район безводный, необходимо затребовать водовозку и направить на пожар цистерну БелАЗ.
Малой скоростью пожарные машины шли за двумя мощными бульдозерами. Прошло 35 минут с момента вызова пожарных. (А в это время диспетчер подстанции Франовская один на один боролась с огнем, сбивала пламя в горящем вагоне, забрасывала снегом соседние... Без ее грамотных действий подстанция неминуемо погибла бы!) Скоро прошли железнодорожный переезд, в 30-40 метрах свернули налево и - тут же уперлись в сплошную стену снега. Отворотка дороги не чистилась.
Медленно, очень медленно бульдозеры расталкивали снег, пробивая дорогу, а точнее тоннель в многометровых сугробах. Нужно было принимать радикальное решение. Ждать, двигаться медленно за бульдозером? Тогда при свободном горении на бешеном ветру подстанция выгорит дотла. Рискнуть и пойти по железнодорожному полотну, свободному от снега, прямо по шпалам?
Я колебался, но другого выхода не видел. И передал по радиостанции диспетчеру комбината: "Пожарные машины от переезда вышли на полотно железной дороги и движутся к месту пожара. Прошу остановить движение составов на этом участке!" И машины пошли по шпалам.
Выйдя из кабины, с фонарем в руке я шагал перед машиной. Вот в снежной пурге замелькал рой искр, дым от горевшей подстанции смешался со снегом. Остановились. Приступили к боевому развертыванию.
Пожарные готовились подать на высоту от автоцистерны ствол "Б". Однако по снегу из-за крутого подъема снежных "бортов" высотой около шести метров не подняться. Мы с начальником караула прислонили лестницу к снежному отвалу и поднялись со стволом к месту пожара. Двух цистерн воды со смачивателем хватило, чтобы сбить пламя в среднем вагоне и не дать возможности перекинуться на соседние. Тут подоспел "ходячий водоем" БелАЗа, подвез 11 кубов воды, и станция была спасена.
Потом было обсуждение на парткоме, где звучали, в том числе, и предложения серьезного наказания за "самодеятельность". Но в итоге наши действия были признаны "рискованными, но правильными", по выражению одного из специалистов комбината.
В то время пожарным приходилось, помимо всего, заниматься и спасением на воде, профилактикой подобных несчастных случаев. Однажды поздней осенью в нашу часть, запыхавшись, прибежала ватага мальчишек с криком: "Дяденьки, там, на озере тонут три пацана!" Захватив с собой в кабину одного из них, постарше, по тревоге мы помчались к месту беды.
Дети были на воде, их самодельный плот распался, и ребята, теряя силы, хватались за скользкие остатки своего "корабля". Озеро было небольшим. Бросить им веревку? Но дети окоченели от холода, да и отцепляться от спасительных досок им было опасно: мокрая одежда тянула вниз, пока одного вытянем, другие могут не дождаться. Мы были в фуфайках - тоже сразу в воду не кинешься.
И тут я заметил на берегу моток проволоки. Быстро развернули деревянную трехколенную лестницу (о железных в то время и не слышали), с обоих концов прикрутили по два куска проволоки. Два бойца остались на этом берегу, а два других побежали на противоположный, потащив с собой через озерко лестницу. Натянули, и получился этакий мостик, который лежал на воде, но не тонул, удерживаемый пожарными. Регулируя длину проволоки то с одной, то с другой стороны озера, подвели лестницу под горе-мореплавателей.
Они сразу оказались в относительной безопасности, а я пополз по лестнице к ним. Захватив под мышку самую маленькую - девочку лет шести, вернулся обратно. Ребенка, закутав в спецовку, немедленно повезли в поликлинику. Так же переправил на берег остальных, и их отвезли к медикам.
Пожарные с облегчением перевели дыхание. Но урок не пошел впрок - через пару недель этих же "моряков" привел к нам в пожарную часть участковый милиционер: "Этих спасали?" На этот раз "экстремалы" катались на коньках по только что намерзшему льду. Коньки, свисавшие с плеч, дрожали вместе с хозяевами больше от страха, чем от холода. Ребята не пострадали, но по поселкам слух об этой истории разошелся быстро. Один из родителей, держа за руку своего "моряка", зашел к нам в пожарную часть поблагодарить спасителей. В результате этих событий население прониклось к пожарным еще большим доверием, а заместитель начальника нашей части Александр Алексеевский пошел по школам и детским садам, где беседовал с детьми и их родителями об опасности игр на воде.
Об Алексеевском хочется сказать отдельно. Он принадлежал к поколению, вынесшему на своих плечах военные годы. За 24 года службы Александр Дмитриевич был награжден орденом боевого Красного Знамени, орденом Красной Звезды, многими медалями (всего у него было на груди девять орденских колодочек).
Александр Дмитриевич - опытный специалист пожарного дела, много лет был моим наставником. На пожаре Алексеевский всегда был бесстрашен, появлялся первым и уходил последним с пожара. Уже будучи немолодым, Александр Дмитриевич всегда ставился в пример новичкам в физической выносливости, не раз выходил живым из самого пекла. А трудностей хватало: при недостатке людей, на сложных пожарах обстановка порой вынуждала сознательно нарушать и тактику, и боевой устав.
Как-то зимой, под Новый год, в поселке Горном горел барак. Огонь из горевшей комнаты с большой скоростью распространился во всех четырех направлениях. Жильцы в одном белье едва успели выскочить в окна, спасти вещи было просто невозможно.
Алексеевский поднялся на чердак, занял хорошую позицию и начал проливать сверху стены. Сквозь дым в темноте хорошо был слышен его голос. Внезапно на полуслове голос оборвался, раздался треск провалившегося перекрытия и шум падения. Мы с ужасом ждали криков боли, ведь упал он в горящую комнату. Но тут глухо послышалось какое-то фырканье и плеск. "Грецкий, помоги!" - сдавленно звал мой коллега. Оказалось, Алексеевский провалился в дыру в прогоревшем потолке, пролетел сквозь пламя и угодил в погреб с водой. Обрадованные чудесным спасением, пожарные вытащили его из воды. Ведь действительно спасся чудом: сколько факторов должно было совпасть! В погребе накопилась вода из работающих стволов, "летел" он сквозь огонь в струе своего ствола... Принял "холодную ванну" и потушил на себе одежду!
Алексеевскому поразительно везло. Но не это было главным. Он всегда был требователен и к себе, и к нарушителям правил пожарной безопасности. Его правилом было добиться устранения какого-либо нарушения пожарной безопасности немедленно, в его присутствии. И делал он это гласно, даже громогласно, чтобы, как он говорил, другим неповадно было: "А чего нарушают, понимаете?!"
Этот человек и его товарищи не раз рисковали собой, отстаивая жизни людей, спасая производства, дома, технику. Их профессию никто не назовет легкой, но они оставались ей верны...