В прошлом году, когда праздновалось 60-летие Победы, в музее Мурманского морского пароходства собрались ветераны войны. На встречу прибыли гости - из Германии, Англии, Америки. Рядом с Николаем Малыгиным оказался немец. Разговорились. Мурманчанина очень удивил уверенный и бойкий русский язык соседа - где так сумел изучить?

- В Магадане, - охотно ответил тот на вопрос. - Десять лет в советских лагерях я прилежно постигал вашу речь. И, как видите, преуспел.

Оказалось, в плен немец попал после того, как его самолет сбили над Мурманском.

- Я летал бомбить ваше знаменитое судно - ледокол "Иосиф Сталин", - с некоторой даже гордостью сообщил он.

Николай Иванович на мгновение онемел.

- А я в это время там кочегарил, - произнес он наконец. - Думал, живым не выйду...

Этот ледокол, как вспоминает Малыгин, одним своим именем приводил фашистов в ярость. По слухам, существовал даже приказ Гитлера - утопить этот гигант любым путем. А потому служить на "Сталине" было что сидеть на пороховой бочке с горящей папироской в зубах. Немецкие подлодки постоянно охотились на корабль, самолеты методично утюжили небо над ним, осыпая бомбами. Как-то раз (Коля Малыгин в ту пору перешел из кочегаров в машинисты) ледокол уцелел лишь чудом: бомбы ложились буквально в паре метров от борта.

- Не вышло у вас, - сказал немцу Малыгин. - Цел ледокол остался, и мы тоже, - и улыбнулся.

А сидевшие напротив английские и американские ветераны чуть ли не зубами скрипели, глядя на былого противника, - не простили. Николай Иванович тоже особого расположения к соседу не чувствовал, но отнесся к ситуации философски. Столько времени прошло, да и к тому же все были солдатами, все выполняли приказы - и наши, и враги. История уже расставила по местам правых и виноватых.

Коренной архангельский помор (дед, отец, пятеро братьев - все были рыбаками) Николай Малыгин оказался в Мурманске восьмилетним пацаненком. Старшие ловили треску рядом с Восточной Лицей - там, на побережье находилось семейное становище, а маленький Коля помогал чинить сети, кашеварил, участвовал, как мог, в промысле. Иной стези, чем морская, он для себя не мыслил. Подрос, рыбачил, потом грянула война...

Ее тревоги и напряжение даром для Малыгина не прошли. Уже в мирное время, в 1953 году (как раз умер Сталин), аукнулись: 34-летнего Николая разбил инсульт. Казалось, болезнь решила взять то, что не сумела война. Но он выкарабкался. И не просто остался жить, а вновь вступил в рыбацкий строй и работал еще долгие годы в полную силу.

Поначалу был заместителем ректора высшей мореходки по мореплаванию. Командовал учебным отрядом судов, одновременно был его флагманом и механиком-наставником. С 1955 года отряд вошел в состав Мурманского тралового флота. И с тех пор вся жизнь была связана с этим, старейшим на Мурмане, рыбацким предприятием.

В ту пору тралфлот активно покупал с помощью государства новые суда - и в стране, и за границей. Николай Малыгин трудился в перегонной команде. Перегонщики доставляли рыбакам современные по тем временам траулеры, сейнеры и другие суда.

Именно тогда стал особенно заметен дефицит специалистов, и в рыбацкую отрасль охотно брали вчерашних военморов. Потомственный помор Николай Малыгин не одного знакомого еще по военным будням моряка-североморца сумел обратить в рыбацкую веру. Причем отбирал самых опытных специалистов-механиков, способных работать с полной отдачей - других бы в ставший родным тралфлот он не привел.

Когда работал групповым механиком предприятия, на нем лежала непростая задача состыковать ремонтные ведомости своих подопечных траулеров с требованиями судоремонтных заводов. Тут Николай Иванович был на высоте. Эрудированный, принципиальный, вооруженный огромным профессиональным опытом, он хорошо знал возможности практически всех мурманских СРЗ, оснащенность их цехов. Не терпел разгильдяйства и безответственности, а это не могло не сказаться на деле. И подведомственные ему суда всегда выходили в море в отличном состоянии.

Кстати, морская династия на моем герое не прервалась. Сорок лет отходил капитаном в "Севрыбхолодфлоте" его сын Борис Малыгин.

А сам Николай Иванович ныне является заместителем председателя совета ветеранов тралфлота. Забот хватает, но на недостаток времени и сил он не жалуется. Живет, как в песне: "Старость меня дома не застанет..." И все же, чем быстрее бег времени, тем чаще вспоминается юность. Как работал еще до войны на зверобойных шхунах, как ходил под бомбами на "Иосифе Сталине", а после - старшим мотористом на полученном от американцев по ленд-лизу американском ледоколе "Северный ветер"...

Фотографию этого ледокола он и держит в руках на снимке, сделанном 16 мая, в день, когда Николаю Ивановичу исполнилось 85.

Игорь КУРАМШИН