Поначалу Хан выглядит суровым и хмурым. Лениво покидает свое жилище, вразвалочку проходит по двору, равнодушно окинув нас взглядом. «Ну если вам очень надо, пожалуйста, покажусь во всей красе», - написано на его сонной физиономии. Примеряется к высокому барьеру - и с места берет его. Еще раз? Барьер вновь взят.

Пробежка по лесенке, пара-тройка прыжков. Эти детские игры для него - ерунда. Вот настоящее задание - это да, тут флегму и сонливость как рукой снимает. Собран, суров, упорен. Настоящий опер.

Своей профессией Хан полностью обязан старшему прапорщику милиции Андрею Гречишкину. Ему предан, его обожает. И едва Андрей замешкается, норовит целиком вылизать лицо хозяина. Вот и сейчас, выполнив все положенные упражнения, четвероногий боец вновь тянулся мокрым черным носом к его румяной физиономии. Они уже восемь лет вместе несут службу. Повидали всякого. И грабителя с поличным ловили, и насильника обезвреживали, и угонщиков настигали. Умница Хан тогда три километра по «ленинградке» вел своего хозяина по следу от брошенной перевернутой машины. И как пара мужиков, к которым он тянулся, ни убеждали оперативников, что всего лишь надумали темной ночью совершить пешую загородную прогулку, Хан убежденно указывал на них. Берите их, дескать, тепленькими.

Преступников оперативно-розыскные собаки вычисляют безошибочно, даже если прошло несколько часов с момента происшествия.

- Вообще-то считается, что давность следа должна быть не больше 3 часов, - говорит Андрей Гречишкин. - Но я знал собак, которые легко брали девятичасовой след. И шли, не уставая, по многу километров.

- Ага, а я вчера своего на шее по всему Лапландскому заповеднику таскал, это сорок килограммов-то! - смеется подошедший коллега Андрея, - Отказался идти, да и все. Тебе, мол, надо, хозяин, тут бродить, ты и броди! А что делать? Взял и понес его.

Собака - как ребенок. Выходи, воспитай, береги от болезней. Человек для нее - старший, вожак стаи. Это в повседневной жизни. А когда начинается служба, роли меняются.

- На службе собака не только партнер, коллега, товарищ, - говорит подполковник Олег Шушаков, начальник центра кинологической службы областного УВД. - От нее зависит подчас больше, чем от человека. От ее чутья, выучки, инстинкта. Судите сами: на минное поле первой ступает собака.

Олег Леонидович руководит мурманской кинологической службой не один десяток лет. Начинал, когда здесь было пятнадцать четвероногих сотрудников. Теперь их шестьдесят. И наш центр - один из самых продвинутых на Северо-Западе. Правда, до самарских кинологов, чей питомник едва ли не лучший в Европе, нам пока далеко. Немало миллионов надо вложить, чтобы добиться такого. Но мурманчане надеются: через несколько лет у нас тоже появятся возможности для разведения пушистых служак. Пока же их здесь только тренируют. Это настоящая собачья школа.

Собачий и человечий возрасты соотносятся один к семи. То есть годовалый щенок по развитию как семилетний ребенок. Именно с года песиков отправляют «за парту». Правда, сначала надо выдержать нечто вроде вступительных экзаменов.

Принимают сюда только собак служебных пород: «кавказцев», немецких овчарок, ротвейлеров, лабрадоров, черных терьеров, спаниелей. Специальная комиссия тестирует каждого «абитуриента», определяя его рабочие качества, тип высшей нервной деятельности, преобладающие психические реакции... После этого, с учетом физических параметров и темперамента четвероногого школяра, ему подбирается кинолог. Именно так: собаке подбирается подходящий хозяин, не наоборот.

- Все дело в том, что кинолог для животного должен быть лидером, - объясняет Шушаков. - А это зависит от темпераментов собаки и человека. Если человек сангвиник, а пес холерик, пес задергает хозяина. Или тот затормозит собаку. В общем, работы толковой не получится.

Андрей Гречишкин уверен: они с Ханом по характеру очень похожи.

- Мы оба на вид спокойные, а на самом деле - холерики, - говорит

он. - Подвижные такие. Но от дела нас отвлечь трудно. Если Хан взял след, его с толку уже не собьешь! А по жизни он добродушный. Дети на нем верхом могут ездить!

Хан службу знает от и до. Такими отличниками бывают, конечно, не все подопечные мурманских кинологов. Многое зависит от породы.

- Считается, чем быстрее собака поддается дрессировке, тем быстрее забудет свои навыки, - говорит Олег Шушаков. - Как у людей: легко, без усилий схватил что-то - и быстро охладел к знаниям. Если с ротвейлерами, эрделями, лабрадорами мы занимаемся дольше и впоследствии не знаем проблем, то спаниельки учатся моментально, зато потом нам приходится ежедневно повторять тренировки. Иначе все забудут.

Спаниель Гера, слушая наши разговоры, вряд ли соглашается с ними. Ее умные глазки глядят задумчиво-спокойно, свои обязанности за годы работы девочка затвердила назубок. Гера - специалист по розыску наркотиков. Среди нескольких видавших виды чемоданов, лежащих во дворе, она без труда вычисляет тот, где спрятано зелье. Это тренировка, но вислоухая собака, похожая на игрушку, не делает различий между тренировкой и оперативной работой. Для нее все - всерьез.

Русская школа дрессировки признана лучшей в мире. Наши бобики и жучки, пожалуй, фору дадут любому комиссару Рексу. Особенность отечественной методики - в конкретной постановке задач. Тех задач, которые ждут хвостатых на службе. Иными словами, уроки у нас максимально приближены к жизни.

Впрочем, дело, конечно, не только в методике. Дело в том, что кинологом надо родиться. Ведь любви к животным, способности понимать их язык не научишь.

- Я занимаюсь служебными собаками с 1977 года. Да и до этого у нас всегда были собаки, - вспоминает Олег Шушаков. - Служить со своим псом было моей мечтой. Пошел в погранвойска вместе с Граном - немецкой овчаркой. Потом была мечта прийти в угрозыск с ним - пришел. Тут еще многие помнят, как Гран работал... Прожил он 12 лет. Постарел - вышел на пенсию, не работал. Собаки старые похожи на наших стариков. Гран вот не мог по ночам улечься спать, кости у него болели, так он раскачается, раскачается – и - бум - упадет. Как-то даже сосед снизу в дверь позвонил: «Что это у тебя, - говорит, - по ночам падает все время?» А это Гран так спать ложился. Знаете, у собак биополе сильней, чем у людей, поэтому они нас так чувствуют. Вот Гран, как только я просыпался, уже знал, в каком я настроении, чего ожидать. Понимал меня...

Собаки уходят отсюда на пенсию лет в семь-восемь. Переселяются к своим хозяевам-кинологам домой. Потому что, если бок о бок проработал с животинкой не один год, прошел огонь и воду с ней - разве оставишь ее, разве расстанешься? Друзей не предают. Тем более боевых друзей.

Чеченские командировки для кинологов - особая тема. Без собак там никак. А обходятся эти поездки псам едва ли не тяжелей, чем людям. Переезды с севера на юг, жара, тяжелый климат дают себя знать. У нас 5 градусов, а там 35. Перелет - и собаки уже дохнут от жары, высунув языки-тряпочки.

- Это человек зашел в тень, пива выпил - и живой, а собакам чего делать? Им работать надо! - восклицает Шушаков.

Изменения в правилах перевозки животных для милиционеров стали серьезной проблемой. В самолете песиков требуют прятать в ящики и сдавать в багаж. И то, что собачка едет на нелегкую службу, для перевозчиков - не аргумент. В багаж - и все тут! В поезде четвероногим служакам и подавно разрешено ездить только в тамбуре при поводке и наморднике. Это четверо суток-то! И в метро зубастых ребят пущать не хотят. В общем, кинологи в дороге - на сплошных нервах. После таких путешествий псины дней десять только в себя приходят.

Впрочем, на хозяина ни один не обижается: понимают они, что людям тоже нелегко. Ну разве что между собой поцапаются, злость выместят.

- Да, суки свару затеют - попробуй разгони, одно слово тетки, - смеется Андрей Гречишкин. - А вот мужики спокойные, без лишних слов разбираются. Ну цапнут друг друга - и хватит. А вообще-то они уравновешенные. Милиционеры все-таки!

Татьяна БРИЦКАЯ.