Поначалу непонятно, откуда слышен этот птичий гомон. Ладно бы обычные пуночки да воробьи чирикали за окном, а тут - каких только голосов не услышишь. Южные, солнечные.

- Они у меня и зимой распевают, - улыбается Алексей Крылов, хозяин птичьего царства. - Бывает, говоришь эдак в феврале по телефону с Москвой, а на том конце недоумевают: это что ж за погода в Умбе, что птицы по-летнему щебечут?!

Тихий невысокий человек с добрыми, чуть усталыми глазами. Потертый коричневый пиджак, негромкая скромная речь, спокойный голос, радушная улыбка. Птичек кормит, по голосам их различает... И не скажешь, что на моем собеседнике ответственность за безопасность всего Терского района и сам он - серьезный милицейский начальник, глава местного РОВД.

- Самый старый начальник в области, - смеется Крылов, - одиннадцать лет на посту. До шестидесяти дожил - и все работаю. Смотрите, зеленушка прилетела! - перебивает он сам себя. - А вот и снегирь кормиться пришел.

На окне начальственного кабинета в кормушке весело возятся лесные птички. Вообще-то, им здесь находиться не положено. Только зимой снегири прилетают к людям за кормежкой. А чтоб летом - никогда. Но в терской милиции им приглянулось до того, что проказники даже гнезда свили на растущих во дворе деревьях! И птенцов к начальнику на «обеды» научили прилетать. Людей не боятся совершенно, знай себе поклевывают зерна из самодельной кормушки.

- Самочка прилетела, - определяет Алексей Вадимович. - Знаете, зимой, пока самец ест, самка к кормушке не подходит, а как только совьют гнездо -наоборот, пока мама не поест, самец даже не рыпается. На гнезде сидишь - значит, все привилегии тебе!

Птички деловито чирикают, а из вольера на соседнем окне отвечают им собратья. В кабинете у необычного милиционера проживает аж тридцать видов певчих птиц. Из «аборигенов» - только снегирь и синица, остальные приехали из средней полосы. Жаворонки полевые и лесные, дрозды - да кого только нет! Домика-вольера у них два: летний, на окне, и зимний - в теплом кабинете. По соседству с пачками приказов и отчетов, трехцветным флагом, гербом и прочими начальственными атрибутами. Такого больше нигде не увидишь. Но тут, в Умбе, впрочем, все уютней, спокойней, чем в городе.

Сам же скромный полковник так вписывается в облик старого села с его неспешным укладом, что кажется - корнями принадлежит поморскому краю.

- Нет, я сюда из Тамбова на три года приехал. А оказалось - на всю жизнь, - говорит Алексей Вадимович. - В милицию еще на родине пошел за романтикой. 35 лет назад. Начинал во вневедомственной охране, на службу вместе со своей собакой ходил. В наряд всегда по двое отправляли, а меня - одного. Говорили: ты же с собакой - считай, двое вас!

После школы милиции и московской академии приехал на Север. Поначалу не верил, что надолго. Привыкал трудно. Зимой, говорит, тоскливо особенно: как завьюжит, как занесет снегом - будто на самом краю света живешь. Сейчас Крылов, увлекаясь, может долго говорить о сказочном Беломорье. Сосны, море, тишина. Вспоминает, как в начале девяностых приезжали в Умбу ученые-медики, писали труды о лечебном климате Терского берега, планировали санаторий здесь строить. Не сбылось... Теперь в районе почти нет работы, богатые эти места оказались экономически депрессивным, дотационным регионом. Общее неблагополучие отливается милиции - работы ей здесь не убавляется.

- Кражи, браконьерство... Воруют свои же, друг у друга.

Молодежь на кражах попадается, - сетует полковник. - Браконьерство - особая статья. За полгода больше половины всех возбужденных по области дел такого рода - наши. Рыбный край: «брэков» отсюда нелегко отвадить. Но у местных главная проблема другая:

- С алкоголизмом у нас слишком серьезно, - вздыхает Крылов. - Особенно в селах побережья: Чаваньге, Чапоме. Недели две назад я туда летал, посмотрел - аж страшно стало. В Чаваньге в этом году уже два самострела было. Оба - по пьяни. 60 человек в селе живет, работы никакой... Не представляю, что дальше будет.

Зато в Терском районе уже пять лет вовсе нет наркомании. Наверное, немногие уголки России таким могут похвастаться. Причем не только правоохранительные органы тревожных вестей не получали, но и медики ни одного наркозависимого не выявили. Ни передозировок, ни задержанных «под кайфом».

- Слава богу, этой заразы у нас нет, - Крылов суеверно стучит по дереву. - Тут причина простая: распространять зелье невыгодно, люди очень бедно живут. А приезжих немного, район тупиковый. Край земли. Так что в этом отношении за детишек можно пока быть спокойными - никто не подсадит на иглу!

Голос у Алексея Вадимовича теплеет. О детишках он говорит так по-отечески, что понимаешь: у него и самого, наверное, «семеро по лавкам». На семейном фото четверо деток. Старший уже в саратовской академии права, третьекурсник, младший, кудрявая голова, шестилетка. И две дочери-красавицы.

Впрочем, семейство свое полковник видит нечасто. При его службе дома не посидишь, все чаще бездорожье меряешь. Куда по отливу на «газике» пробираешься, где в болоте завязнешь.

- Вот в Чаваныу ехали весной, - вспоминает Крылов, - до Варзуги на машине, дальше на «буранах». На двух «буранах» опергруппа, на третьем горючку везем. В ручей провалились, промокли до нитки, перемерзли - а работать-то надо. Такая вот экзотика. Хорошо, хоть Свят нам помогает. Никогда не отказывает.

Свят - Святослав Калюжин, легендарный председатель варзугского колхоза «Всходы коммунизма» - здесь как бог. И вертолеты дает милиционерам, и дом для участкового в своем селе строит, да и просто по-человечески помогает. Впрочем, на долю местной милиции трудностей все равно хватает. Расхлебывают как могут... Начальник рассказывает о невзгодах и проблемах - и вновь отвлекается на веселый птичий гам за окнами.

- Надо же, какая у вас милиция удивительная! Даже птицы прилетают гнезда вить!.. - не удерживаюсь я. Крылов смеется.

- Птицы - это у меня с детства, - говорит он. - А на работе они мне только помогают. Знаете, на службе всякого насмотришься, потом придешь сюда - а они поют. И сам не замечаешь, как отключаешься от всего дурного...

Татьяна БРИЦКАЯ, Умба - Мурманск.