...Крыло проплыло совсем близко - нас даже попросили отойти чуть в сторону. Красивая железная птица прошла мимо - аккуратно вырулила на взлетную полосу, которая чуть в стороне, но тоже близко - в двух шагах. Моторы гудели монотонно и настойчиво. Разогнавшись по бетонке, легко, без заметных усилий набрав ход, Су-27 оторвался от земли, мы не успели дыхание перевести, а он - уже в небе. Сначала стал едва различимым крестиком на синем безоблачном фоне, потом исчез совсем.

Полеты в этот день на аэродроме Килпъявр шли нескончаемой чередой: взлет - посадка, взлет - посадка и снова взлет. Честно признаюсь, прежде такого видеть не приходилось, хоть и не в первый раз в летных гарнизонах. Да что там говорить, если взлетающие истребители беспрестанно мешали нам беседовать с командиром полка, - они поднимались в небо один за другим.

- Так, сейчас взлетит... - говорит командир, и мы опять ждем, пока очередной, идущий на взлет самолет станет почти невидимой точкой в небе, а рев его двигателей будет нам уже не слышен.

Командир 9-го гвардейского истребительного авиационного Виленского полка Кольского объединения ПВО полковник Владимир Третьяков в Килпъяв-ре три года. Окончил Ставропольское летное училище. Служил в Бежецке, что под Тверью, потом - академия, теперь вот здесь.

- Идет нормальная плановая работа, - так оценил Владимир Петрович нынешнее состояния 9-го гвардейского. - Полк занимается подготовкой молодых летчиков трех полков: из Петрозаводска, Лодейного Поля и нашего. Видите сами, сколько самолетов. В 90-е у полка был налет 250 часов в год, а сейчас мы за один месяц столько налетали. Настрой - прекрасный. Когда мы летаем столь интенсивно, нарушений дисциплины становится меньше. Сейчас их в полку нет совсем. Люди настроены на то, чтобы хорошо делать свое дело.

Обучение молодых пилотов - выпускников 2005-2006 годов идет в СУ-27УБ с двойным управлением, в так называемых спарках. Обучаемый - в передней кабине, инструктор - в задней.

- Молодые летают сначала на учебно-боевом самолете с инструктором, потом - с кем-то из командною состава, который оценивает способность управлять истребителем самостоятельно, - рассказал нам заместитель командира эскадрильи гвардии майор Андрей Красоткин. - Если все нормально, получают право пересесть в одноместную машину.

Но сначала обучение идет на специальном тренажере: кабина пилота абсолютно такая же, как на настоящем СУ-27, - те же приборы, те же кнопки. И ситуации, которые создают здесь с помощью электроники, такие же, как в реальном полете. Только, понятное дело, жизнь тренируемого тут вне опасности.

- Здесь идет отработка действий пилота, - отметил гвардии майор. - Чтобы руки помнили, где какая кнопка находится - все действия мы доводим на тренажере до автоматизма. Все ситуации, в которых можем оказаться в воздухе, мы отрабатываем здесь, на земле. В том числе и перехваты. С помощью компьютера имитируется цель и производятся те же самые операции, что и в реальном воздушном бою: вплоть до имитации пуска ракет. Это касается и работы летчика при отказе той или иной техники. В реальных полетах это тоже бывает, но не так уж, часто. Лучше бы, конечно, их вообще не было. А тут летчик знает, что нужно включить при отказе. В настоящем полете мы эти кнопки и не трогаем - это запрещено, если говорить об остановке двигателя или системе пожаротушения. Для молодого летчика это особенно важно.

Майор Андрей Красоткин в Килпъявре с 1996-го. Окончил Армавирское высшее военно-авиационное в середине девяностых, пожалуй, в самое тяжелое для современной российской армии время.

- Пришлось из-за этого на один год дольше в училище проучиться, - с грустной улыбкой вспоминает Андрей Александрович. - Почему? Да потому, что не летали. Нас тогда перед выбором поставили: либо уйти на гражданку, либо остаться в армии, но еще на год продлить учебу.

- А насколько больше вы сейчас летаете по сравнению с девяностыми?

- В 20 раз больше! - не задумываясь отвечает летчик. - В 97-м у меня за год был один час налета, сейчас - 20. Конечно, по норме нужно летать около 100-120 часов. Мы отстаем от нормы, но все равно это серьезный шаг вперед по сравнению с тем, что было.

В семье у меня никого военных даже не было, не то что летчиков! - признается гвардии майор. - Почему стал летчиком? Хотелось летать. А военным - потому что хотелось летать высоко и быстро...

Замкомандира полка гвардии подполковник Кирилл Васин еще полчаса назад был в полете. Только спустился с небес, но поделиться впечатлениями не отказался.

- Ходили над морем - около 500 километров на северо-восток. Участвовали в летно-тактических учениях другого объединения, - коротко рассказал он о недавнем вылете, а о нынешней жизни летчиков Виленского полка говорил с большим желанием:

- Начали летать. По четыре смены в неделю! Такого не было очень давно. Двигателями новыми оснастили самолеты. Так что можно уверенно смотреть в завтрашний день. Самолеты, конечно, старенькие. Но инженерный состав у нас квалифицированный, готовят машины прекрасно. Серьезных отказов не бывает. Летаем!

На вопрос о молодом пополнении подполковник отвечает сдержанно: «Стараются ребята. Нормально...», а вот о вроде привычной, каждодневной работе своей этот опытный летчик говорит эмоционально:

- Это и работа, и романтика, конечно. Я ж с детства, лет с пяти, мечтал о том, чтобы летать. И делаю это с удовольствием.

Романтика, конечно, дело хорошее, но профессия летчика-истребителя не только непростое, но и очень опасное ремесло. Даже не в бою, а в обычном, заурядном полете может произойти всякое. Техника порой отказывает. В сложной ситуации пилота спасает катапультное кресло К-36 - его нам показали в поисково-спасательной и парашютно-десантной службе полка. Кстати, именно благодаря такому креслу спасся знаменитый летчик-испытатель Анатолий Квочур на «Ля Бурже-95».

- Там вовсе нос самолета уже коснулся земли, и только тогда он катапультировался. И остался жив!

- говорит инструктор по парашютно-десантной подготовке старший прапорщик Виктор Бельдий. - Это лучшее подобное кресло в мире.

Случаев отказа почти нет: надежнейшая техника - срабатывает всегда, лишь бы сам летчик все сделал так, как надо. Здесь же, в кресле, НАЗ - носимый аварийный запас: 900 граммов витаминизированной карамели, соль, ветроустойчивые спички, сигнальные патроны, аптечка. Еще радиомаяк в надувной оболочке, очки-светофильтры - чтоб при катапультировании на снег защитить глаза, нож-мачете, спасательный плот (в свернутом состоянии - надувается автоматически). Словом, если уж летчик катапультировался, тут у него полный набор средств, которые помогут выжить.

Последний раз (или, как здесь говорят, «крайний») К-36 тут применялось в 1994-м.

- У командира полка Руслана Ночевного тогда загорелся самолет, - рассказывает исполняющий обязанности начальника спасательной службы гвардии капитан Сергей Бараненков.

- Отказало управление, пришлось катапультироваться. Остался жив, после этого был замначальника Армавирского летного училища.

Виктор Бельдий служит в Килпъявре с 1978-го, многое видел, многое знает. За эти годы летчики 12 раз катапультировались с помощью К-36, укладку парашюта которого делал Бельдий.

- Каждый такой случай - экстраординарный, - признается Виктор Борисович. - В 92-м летчик Сладкое напоролся в полете на стаю птиц. Катапультировался на высоте 2 тысячи метров. Внизу - огромные камни. Опускался прямо на них. Страшно! Молодой совсем, только летать начал. Рядом - озеро, потянул туда, но и туда приземляться опасно. Все-таки сел благополучно. Связался с поисковым вертолетом, который его и забрал.

Побывали мы и в помещении, где летчики готовятся к полету. Здесь командир авиазвена гвардии майор Денис Жеребцов показывал нам снаряжение летчика - высотный морской спасательный комплект - оранжевый такой комбинезон. По его словам, во всем ВМСК удобен и надежен, вот только жарко в нем очень.

- Как в парилке, - признается гвардии майор. - Так что, если полет длится три часа, все эти три часа, как в парной сидишь...

- А худеют летчики за полет?

- На меня посмотрите... - не без удовольствия улыбается худощавый, изящный Жеребцов. - Конечно, сбрасываем в весе, особенно те, кто летает на пилотаж, - там перегрузки значительные. Порой пары килограммов можно лишиться смело.

.. .А полеты все продолжались. Дождавшись, когда очередная «сушка» уверенно приземлится на родную бетонку, беседуем с пилотом - старшим летчиком гвардии капитаном Дмитрием Климовым.

- Выполнял полет по перехвату воздушной цели на малой высоте. С задачей справился, - скупо и четко, словно рапортуя, рассказывает капитан. - С земли меня навели на цель. Я ее обнаружил с помощью бортовых средств - перехватил, выполнил имитацию пуска ракет. Потом сблизился и - имитировал атаку из пушки.

- И как атаковали - успешно?

- Конечно. Были бы патроны - сбил бы!

Летчик отвечает с улыбкой, но за ней - твердость и уверенность. Спокойная уверенность профессионала в себе, своих товарищах и той стране, которую они готовы защищать - в любой час, в любой ситуации.

Дмитрий КОРЖОВ.