В холерном пекле

"Сохрани дочь - она самое дорогое!" - сказал и ушел. В неизвестность. Командование соединения, руководство флота также хранили молчание, куда отправили морских пехотинцев со Спутника. Почти три месяца Тамара Ревякина не знала, где ее муж. Только трехлетняя дочурка скрашивала ее одиночество. А в это время санинструктор 61-й отдельной Киркенесской Краснознаменной бригады морской пехоты Северного флота спасал людей в Каракалпакии. Здесь был центр эпидемии холеры.

Об этом факте не писали газеты. Признать, что в Советском Союзе - холера, об этом и речи не могло идти. Государство замалчивало гибель почти шести тысяч человек. А болезнь уже вышла за пределы одного района. В Узбекистане уже не хватало мест в больницах, но больные продолжали поступать. Требовалась помощь...

Эпидемия

Сбор морских пехотинцев был короткий. От приказа явиться в часть до отправки к месту новой дислокации прошло не больше двух часов. Юрий Ревякин успел попрощаться с семьей, но ни он, ни его однополчане не знали, куда их направляют. Лишь в самолете им сказали: "Идете на холеру".

Несколько часов лета. Две пересадки. И вот уже небольшой аэропорт, даже не аэропорт - так, посадочная полоса прямо посреди степи. Жара - страшная. Кажется, что от солнца некуда деваться. Металл нагревается так, что до него больно дотронуться. То лето, 1964 года, в Узбекистане выдалось очень жарким. В тени - выше 40 градусов тепла. Да и какая там тень. Редкий кустарник да выжженная трава. Пот заливает глаза. А надо разгрузить самолет, развернуть палатки, оборудовать полевой госпиталь...

Юрий Ревякин первым вышел из самолета. Осмотрелся. Земля, как земля. Только воздух тяжелый и дрожит от жары. И не подумаешь, что здесь пик эпидемии. Впрочем, времени на раздумья уже не было.

Госпиталь развернули в ближайшей школе-интернате. Врачей не хватало, что уж говорить о персонале. Вот и пришлось санинструктору заниматься и обработкой, и помывкой больных и медперсонала, как говорится проводить санитарную дезинфекцию. О том, как было тяжело, о том, что морским пехотинцам пришлось налаживать быт местного населения, Юрий Ревякин вспоминать не любит.

- А что говорить-то? Грязно у них было в больницах, да еще местные врачи разрешали родственникам забирать вещи больных, - рассказывает Юрий Михайлович. - Вот и разносили заразу. Ну а мы как приехали, навели порядок. Врачам запретили выходить из госпиталя. Обрабатывали все вокруг. Военные врачи - молодцы. В нашем госпитале не было ни одного случая гибели от холеры. Всех вылечили.

Домой Юрий Ревякин вернулся с подарками от благодарных узбеков. Ароматные дыни, правда, благоразумно продезинфицированные, стали лакомством для его дочери. Ведь на Севере, да еще в отдаленном гарнизоне, таких фруктов было просто не достать.

Живая летопись

- На моей памяти сменилось 15 командиров, - рассказывает Юрий Михайлович. - Это я считаю и период, когда в Спутнике был еще полк. Но больше всего запомнился Алексей Алексеевич Фомичев. Золотой был командир. Душевный. Когда какой праздник - всех приглашал. Никого не отделял. Для него все были равны - и офицеры, и сержанты. Вместе и на рыбалку ходили, и на охоту.

Юрий Ревякин - живая летопись поселка. В этом году он будет отмечать сразу три юбилейные даты: в мае - 65 лет со дня основания бригады морских пехотинцев, в сентябре - 50 лет жизни в поселке Спутник, а в октябре - свой 70-ый день рождения! Кстати, дети Юрия Михайловича родились здесь же, в Спутнике. Да и с супругой Тамарой Макаровной он познакомился в соединении морпехов.

- Не заметить Тамару было просто невозможно. Она служила на Рыбачем, а когда часть расформировали, попала к нам. Работала официанткой в офицерской столовой, тут-то я ее и успел окольцевать, - с доброй улыбкой вспоминает Юрий Михайлович.

Улыбка - визитная карточка деда Ревякина. Так его сейчас называют в поселке. Причем все. И супруга, и дети, и внуки, и земляки, и детвора, которая живет в поселке. Дед Ревякин - это не прозвище, это звание!

Он гордится им. Дед - это уважительно. Это значит, что он нужен, что его не забыли.

Часовня – к Пасхе

Сейчас работает он в местном детском саду, а в свободное время помогает новым "спутниканцам" обживаться в поселке. Столяр то знатный.

Столярничать Юрий Ревякин научился еще в детстве. Семья была большая. Десять детей. Вот и пришлось 12-летнему подростку устроиться на работу в бригаду в родном поселке Шипицино, что в Котласком районе на Архангельской земле. Впрочем, и когда его призвали на флот, свою первую профессию не забыл.

- На флот меня призвали 30 сентября 1958 года, - вспоминает Юрий Михайлович. - После окончания войны прошло всего 13 лет. Запомнилось, что когда нас привезли, было уже довольно холодно. Кое-где снег даже лежал. Нам выдали тюфячные наволочки, черные, простые, привели в сарай, где лежала мороженая солома, и заставили набивать тюфяки этой соломой. Что делать, набили, все разровняли. Легли спать. А солома-то холодная, и колется. Печного отопления тогда еще не было. Но ничего. Стали обустраиваться. И так я дообустраивался, что, в конце концов, остался навсегда. В 1961 году согласился на сверхсрочную службу. Так и не расстался со Спутником. Тогда в поселке не было ни одного кирпичного здания. Была одна улица Заречная, домики деревянные стояли. В одном из них нашей семье выделили комнатку. Помню, с вечера натопим, а к утру все остынет, в ведре вода замерзала. Так, и жили. Это сейчас стоят пятиэтажки, центральное отопление. Комфорт...

О "деревянном" периоде поселка напоминают только, оставшиеся остовы маленьких домов. Их не сносят, наверное руки не доходят. Но не так давно появилось еще одно деревянное творение. Причем непосредственно к его созданию приложил руку и столяр Ревякин.

Место для часовни в поселке искали долго. Три раза переносили крест. И вот, наконец, сруб привезли. Все поставили, построили, но провести внутреннюю отделку часовни к Пасхе не успевали. Настоятель Трифонов Печенгского монастыря был уверен, что службу на этот праздник провести не удастся. Но дед Ревякин дал зарок: сделаю все и вовремя. Так и случилось. Праздничная служба состоялась.

- Я, наверное, потому так долго и живу, что богоугодное дело сделал. Да еще и сам покрестился. В этой же часовне.

Дед, да ты еще и иностранец?!

Дед Ревякин считает себя счастливым человеком. В свои 69 лет продолжает работать, на здоровье не жалуется. С супругой живут душа в душу, скоро отпразднуют золотую свадьбу. У них двое детей. Сын Сергей сейчас живет и работает в Санкт-Петербурге. Дочь Маргарита продолжает традицию семьи - служит на флоте. Внуки тоже не огорчают стариков.

Одно только печалит Юрия Михайловича. В Спутнике он проживает по временной прописке. Так сложилось, что после увольнения из армии ему дали квартиру в республике Беларусь. Тогда это было одно государство - Советский Союз, и прописка была обязательна. Вот и получилось, что после развала страны гражданство у старожила поселка Спутник - белорусское.

- Даже смешно получается, - говорит Юрий Михайлович. - Жена белоруска, а гражданка России. Я же россиянин, но белорус по паспорту. Теперь даже к дочери в Североморск не могу проехать. И каждые три месяца приношу кучу бумаг для продления регистрации. Обидно как-то...

Но в Спутнике на гражданство Юрия Ревякина не обращают внимание. Он - Дед, прослуживший на флоте 20 полных календарных лет! Когда Юрий Михайлович в 1986 году увольнялся из армии, командование соединения пошло даже на небольшое нарушение Устава. Дало ему возможность попрощаться со знаменем бригады! Ведь с этой бригадой, а начинал он, когда это соединение называлось еще полком, его связывает больше, чем служба. Это его жизнь. Жизнь, в которой случались и дальние боевые походы.

Самолеты стреляли в нашу сторону

В послужном списке деда Ревякина три боевых службы. Причем все они проходили далеко за пределами тогда еще СССР - в Сирии, Анголе и в Египте. Задача перед военными моряками стояла одна - находиться в этих горячих точках планеты и в случае ухудшения обстановки эвакуировать советских граждан. Вот и "болтались", как говорит Юрий Ревякин, корабли Северного и Черноморского флотов в Средиземном море.

- Особенно тяжело пришлось в Порт-Саиде, - вспоминает ветеран вооруженных сил. - Хоть и есть определенные международные нормы, но противники постоянно провоцировали нас. То самолет пролетит над самой мачтой. То стреляют в нашу сторону. Один раз пуля даже попала в стоящий на палубе УАЗик. Но местное население, к нам, советским морякам, относилось очень хорошо. Жили они там бедно, вот мы и помогали. Нам, конечно, запрещали. Но мы все равно, по возможности, раздавали хлеб. Жалко ведь, особенно детишек. Помню, стоит один малец и жестами показывает: дайте хлеба. Я головой мотнул, что понял его. А он по руке другой проводит - еще и маслом намажь. Ну, думаю, ладно. Положил кусок масла на хлеб. Сбросил сверток на пирс. Когда пацаненок открыл его... Эти глаза не забуду никогда. Голод - он не только попрошайничать заставит.

Кстати, дед Ревякин оказывал, как это сейчас принято говорить, гуманитарную помощь не только братским народам, но и своему собственному государству. Когда в стране возникли проблемы с продуктами питания, он ходил на охоту и сдавал мясо. На его счету 23 лося, сданных в пользу государства. Глухари, зайцы, лисы - этим трофеям охотник уже давно не ведет счет.

- И сейчас охочусь, - с гордостью говорит Юрий Михайлович. - Беру свою двустволку и ухожу в тундру. Раньше неделями пропадал в сопках. Сейчас, конечно, меньше. Больше рыбачу. Вот, вы ко мне на уху призжайте! Я ее по-своему готовлю. Знатная ушица получается, душистая!

Вот, так по-своему, но обязательно с душой, дед Ревякин относится ко всему. И к своей уже ставшей родной бригаде морпехов. Ему не раз предлагали уехать с Севера. Отправиться на юг, на Черное море. А он твердит одно: "Родному флоту - не изменю!"

Фото: Абрамова Татьяна
Фото: Абрамова Татьяна
Фото: Абрамова Татьяна
Юрий Ревякин.
Фото: Абрамова Татьяна
Юрий Ревякин.
Татьяна Абрамова