(Окончание. Начало в № 192.)
Всем прыгать!
Выбор подходящих позиций был лишь малой толикой в организации повседневной деятельности. Основным и довольно трудоемким делом являлось регулярное снабжение многочисленных постов, разбросанных на огромной акватории двух морей - Баренцева и Белого. Причем некоторые располагались в труднодоступных местах, что очень затрудняло доставку всего необходимого. Как это порой происходило, очень подробно и живописно отражено в «Истории Кольского района СНиС». Это толстый машинописный том, который существует в единственном экземпляре и хранится в музее Северного флота в Росте.
Из воспоминаний помощника начальника Кольского района СНиС Е. А. Александрова:
«15 октября 1936 года в 14:40 гидрографический корабль «Меридиан», получив разрешение начальника штаба СВФ, снялся со швартов от стенки пристани «ЭПРОН» в с. Полярное и вышел из гавани, направляясь в поход по полярным радиостанциям: Канин Нос, Колгуев, Моржовец и Архангельск. 18 октября в 10:28 на оконечности мыса Канин Нос встали на якорь. Все попытки подойти ближе к берегу из-за сильного ветра в 7-8 баллов закончились неудачей. Ярко светит солнце, а на море происходит такая «кувырколлегия», что о каком-либо спуске карбаса речи не может быть. Огромная волна хлещет в борт корабля, врываясь в люки, хотя последние надежно задраены. Корабль переваливается с боку на бок, машины в готовности. По сведениям с Колгуева, там стоит тихая погода, и радио оттуда толкует о том, чтобы мы поторопились идти к ним, дабы поймать удачное время. <…> Снялись с якоря. Всю ночь шли при большой качке. 19 октября в 11:40 на траверзе острова Колгуев. Море относительно спокойно, но на Колгуеве большой прибой. Командир говорит, что при высадке на берег все будут по пояс в воде. Перспектива неутешительная, но попытаемся высадиться, хотя бы забросить пассажиров, не говоря о выгрузке продовольствия. Светит солнце, но на корабле лед. Обледенела палуба, борта и нос, корабль, как какой-то хрустальный дворец, переливается тысячами искр на солнце. Издали на Колгуеве виден маяк и какое-то строение. <…> В 12 часов дня подошли и стали на якорь в 12 кабельтов (около 2 км - Авт.) от берега. Волнение порядочное. С Колгуева приняли радио: «Можно приступать к выгрузке». Наскоро пообедали и спустили карбас. Ветер начинает усиливаться. В карбас сели: мы - комиссия, лекпом (в 30-е годы воинское звание медперсонала нижней ступени: лекарь, аптекарь, санитар. - Авт.) с женой, два краснофлотца, шесть гребцов и старпом. Отдали фалень и пошли на Колгуев. Волнение начало принимать серьезный характер. Волны бились о борт и обливали сидевших солеными брызгами. Карбас начал нырять по гребням волн, огромный вал которых, казалось бы, в один миг накроет наш карбас. Выгребать воду было очень трудно, продвигались вперед очень медленно. На берегу собрались сотрудники радиостанции и маяка, нам было видно, как они толпились у одного места. <…>
Самое страшное было подойти к берегу. Огромные массы воды кидали наш карбас, как легкую скорлупку. Между тем карбас был повернут кормой к берегу. На расстоянии 20 шагов от берега старпом скомандовал: «Всем прыгать в воду!» Хватаясь за борта, все прыгнули и очутились по пояс в холодной воде. С большим трудом, держась за борта карбаса, который на волнах то взмывал вверх, то резко опускался, вытащили его на берег. <…> Когда мы уходили с корабля, командир предупредил меня, если на гафеле будет поднят какой-либо флаг, это будет сигнал - скорей возвращаться на корабль. <…> Во время разговоров с сотрудниками рации я заметил на гафеле флаг и сообщил об этом старпому. Ветер начинал усиливаться. Мы взобрались на высокое место на берегу, и отсюда нам был виден ужасающий прибой. <…>
Карбас стоял на берегу, и волны прибоя еле касались его. Мы все взялись за борта и стали сталкивать в воду. Нам требовалось развернуть карбас носом к кораблю, но это сразу не получилось. Набегающие волны прибоя, сбивая с ног, заливали нас с ног до головы и вырывали карбас из наших обледеневших рук. Удалившись немного от берега, волны нас били о борт и затягивали под карбас. Первым под карбасом, держась окоченевшими руками за борт, оказался я, и мне больших усилий стоило выровнять равновесие, и в тот же момент набегающей волной опять повалило меня. Но руки держали цепко, и я, изловчившись, влез на карбас. Вторым под карбасом оказался старпом. Он держался за корму. Его ударило кормой в грудь, и он повис на руках. Третьим был Никольский, он также обледенелыми руками держался за борт и был по горло в воде. Руки у него начали неметь, и он крикнул: «Руки!» И мы с большим трудом втащили его на карбас (нам сильно мешали тяжелые шубы, которые были на нас надеты). Еще два матроса буквально полностью выкупались, перед тем как залезть на карбас. Наконец все уселись, и гребцы схватились за весла. <…>. На корабле выжали свою насквозь промокшую одежду, переоделись и напились горячего чая».
Трудно переоценить
Система постов была развернута по всему побережью операционной зоны флота. Значимость службы СНиС с первых дней ее образования и во время Великой Отечественной войны трудно переоценить. До нападения фашистской Германии практически лишь ее посты вели наблюдение за прибрежным сектором акватории в зоне ответственности Северного флота, а также выполняли задачи, непосредственно относящиеся к противовоздушной обороне. Ведь посты ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи) Северного флота и Мурманского бригадного района ПВО (73-го батальона ВНОС) были развернуты только с началом войны. Посты СНиС сыграли важную роль также в обеспечении связи с кораблями и береговыми частями в зоне их дислокации. Для этого многие из них, имевшие телефонную связь с пунктами базирования флота, в силу необходимости были превращены в небольшие телефонные станции, а оборудованные радиостанциями широко использовались для связи с кораблями и подлодками флота.
Во время Великой Отечественной войны деятельностью Кольского района СНиС руководил майор П. Д. Поддубный. К ее началу в составе района было развернуто 33 поста СНиС, а уже к концу 1941 года их число удвоилось, в дальнейшем же увеличилось в несколько раз. Были созданы Иоканьгский и Новоземельный районы СНиС.
Для наглядности приведем такие цифры: с 22 июня и до конца 1941 года о пролетах самолетов нашей и вражеской авиации на главном посте ВНОС Северного флота было принято донесений от постов ВНОС СФ - 5290, Кольского района СНиС - 3285, Мурманского бригадного района ПВО - 980. А вот в 1944 году от района СНиС было принято наибольшее количество донесений - 6528, в то время как от постов ВНОС СФ - 3069, а от 1-го (Мурманского) корпуса ПВО - 4706. И это неудивительно, так как в 44 году боевые действия авиации проходили в основном на морских коммуникациях, то есть по большей части в прибрежных секторах наблюдения постов службы наблюдения и связи Северного флота.
Нет сомнений в том, что нынешнее поколение сигнально-наблюдательных постов Северного флота, представляющее собой целый комплекс РЛС со спутниковой связью и автоматизированной системой управления, так же надежно несет боевую эстафету североморцев-фронтовиков и продолжает их ратные дела.