Последний из могикан
Едете ль праздно, по делу спешите ль,
Гляньте направо. Лачуга. В ней
Нашей деревни последний житель
Коротает остаток дней.
Мшист и щеляст, сучковат и жилист,
Чоботы носит не по ноге.
Все мы тут дачники, все чужие,
Он - последний абориген.
Зимою вьюги гуляют шалые,
Ломятся нагло в пустые дома.
Он здесь живет, ни на что не жалуясь,
И постепенно сходит с ума.
Срубы садятся все ниже и ниже,
Давит деревню смертельный недуг.
Но у разбросанных этих домишек
Есть еще общий недремлющий дух.
Он круглый год на воде и хлебе,
Дик, одинок, предоставлен себе.
Будто в уродском бревенчатом склепе,
Заперт в своей кривобокой избе.
Жизни не вечно барахтаться в бренном…
Скоро окончит он путь свой земной,
В небыль уйдет. Не один, а с деревней.
Хорошо, чтоб - не со страной.
***
В дальнем краю грозовых зорь
Небо закатную льет тушь.
Шлю в телефонный эфир зов -
Шаткий мосток из глуши в глушь.
В дальнем краю грозовых туч
Небо твой голос берет в плен:
Меркнет он, словно во тьме луч,
Рвется, как нить, что сожрал тлен.
Молния - острый стальной клюв -
Целится в звуков тугой ком.
Слышу лишь: «Я тебя оч… лю…»
«Я тебя тоже!» - кричу в гром.
«Я тебя тоже!» - кричу в треск
Кем-то ломаемых радиоволн.
В этой дыре
Во дворе
На заре
Я одинок, я отчаянья полн!
То ли рассудок дает крен,
То ли и вправду гроза зла…
В этой дыре по ненастной поре
Всходит огромной любви злак.
Капель дождя зажужжит рой,
Пыль истолчет, превратит в грязь.
Где килогерцы дают сбой,
Выручит наших сердец связь.
Пусть я промолвлю - всего чуть,
Строгих мне ввек не носить схим
В дальнем краю грозовых чувств,
Перерождающихся в стихи.
***
Голос птицы лесной в предвечерье…
Но нет ответа ей.
Мир затих и застыл,
паутинным обвит кружевом.
Нам ниспослано с неба сегодня
такое безветрие,
Точно реки воздушные разом
свело стужею.
Что покой, что движенье -
веками идет спор о них.
Но теперь вот Вселенная
вся обездвижена словно бы…
А в хибарах бесхозных стропила
торчат в стороны,
Точно мертвые стрелки старинных часов
сломанных.
Все, что осень желтит, перепишет зима
набело,
Но от здешних скрижалей осталось одно
крошево.
Ощущенье такое, что время вокруг
замерло
И, помедлив немного, покатится вспять,
в прошлое…
***
Бывает: слова наползут друг на друга
громоздкими льдинами,
И в артериях строф смертоносный
вздувается тромб…
Единственно верную строчку найти
так же сложно и необходимо,
Как средь жаркого боя дослать
застрявший в обойме патрон.
Оленегорск
Стылая стела на стыке ступеней
и стрельчатых
Улиц, заулков, чьи линии лед лицевал.
Полуобуглены здесь на осеннем костре ль
черты
Или прошелся по крышам метелицы вал?
Все в этом городе хрупко, надрывно,
мерцательно...
Ломким пунктиром скользя
на поверхность из лон,
Жгутовой жилой железо лежит
по касательной -
Пульсом стучится в окраинный
микрорайон.
Точка на карте. Каков будет срок,
что отмерен ей?
Копится, копится век, час за часом сочась.
Реет сиянье, сплетясь с триколором
над мэрией,
Словно во здравье затепленная свеча.
***
Мне хочется домой. В огромность…
Б. Пастернак.
Край векового окоема
В землистой проступает мгле.
Мне хочется назад, в объемность
Угасших чувств, минувших лет.
Что ценного на свете, кроме
Привычки? Обжитой уклад
Влечет меня назад, в укромность
Любви, покоя и тепла.
Пускай лежат за нами пропасти
Времен, пространств… Для нас мостом
Пребудет память об огромности
Всего, что скрыто в слове «Дом».
***
В голове пустота, и бумага чиста…
Вы ж о том,
Что ни дня, мол, без строчки, лениться
нельзя… Помилуйте!
В этом мире давно уже все перепето
и выжато,
И за строчкой порой так и тянет
в иной мир уйти.
Мне давно наплевать на регалии,
славу и почести.
Что до денег, то муза не шибко меня
кормила.
Я боюсь одного: что устану от жизни
и творчества
Раньше, чем кончатся в ручке моей
чернила.