(Продолжение. Начало в № 146 - 150, 237, 238, 241, 245, 247 за 2008 г., № 49, 52, 54, 58, 63, 130, 133, 137 за 2009 г. и № 90, 95, 104 за 2010 г.)
24. НЕСБЫВШЕЕСЯ
Не все в жизни получается так, как нам того хотелось бы. Громадье планов сплошь и рядом оборачивается пшиком, а случайные, абсолютно спонтанные вещи удаются, будто задумывались давно и всерьез. В истории мурманского кино тоже были проекты, которые по тем или иным причинам не осуществились, фильмы, которые так и не удалось снять. И они тоже заслуживают отдельного повествования.
Александр Грин в «Бегущей по волнам» заметил: «Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов». Вот и давайте оглянемся на богатое кинопрошлое нашего края, попытаемся уловить зов несбывшегося, вспомним о том, что не сложилось, по неблагоприятному стечению обстоятельств не попало в кадр, не вышло на экран.
В апреле 1936 года в Кировск приехал выдающийся художник кино Евгений Еней. Вместе с начальником съемочной бригады Гримбаумом он должен был подготовить все необходимое для работы над одной из сцен картины «Возвращение Максима», которую в конце того же месяца официально запустили в производство.
Вторая часть знаменитой трилогии Григория Козинцева и Леонида Трауберга с неподражаемым Борисом Чирковым в главной роли должна была начинаться со сцены в ссылке. Натуру для нее подобрали в районе поселка Белый - будущих Апатитов. Действие ленты происходило в 1914 году, и режиссеры, давая широкую панораму того времени, стремились создать у зрителей впечатление «снежного кома» - события сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой.
Однако по чисто организационным причинам первая «снежинка» из кома выпала - съемки сорвались. «Нам очень жалко, что не удалось сделать эпизод ссылки, - писал позже Козинцев, - потому что образ снежного кома с эпизодом ссылки получился бы лучше. Картина в сценарии начиналась с того, что показывалась Сибирь, огромный снежный простор, и по занесенной снегом деревушке шли семь человек во главе с Максимом, которые пели «Марсельезу»…
15 марта 1938 года на страницах «Кировского рабочего» были помещены отзывы северян о новом фильме Фридриха Эрмлера «Великий гражданин». Легко узнаваемым прототипом главного героя ленты - пламенного большевика Шахова стал Киров. Весьма характерна, к примеру, реплика секретаря парткома обогатительной фабрики Б. Модлина. «Картина «Великий гражданин» произвела на меня очень сильное впечатление, - утверждал Модлин. - Она показывает, как партия большевиков боролась с зиновьевской оппозицией в 1925-1927 годах. Для меня, молодого партийного работника и молодого члена партии, период борьбы партии с зиновьевской оппозицией известен только по учебникам и материалам истории ВКП(б), которые я изучал и изучаю. Поэтому картина «Великий гражданин» помогает нам еще лучше, глубже прочувствовать всю омерзительность троцкистско-зиновьевской банды, которая делала жалкие попытки приостановить победоносное шествие нашей родины… Бдительность и еще раз бдительность! Вот чему нас учит фильм «Великий гражданин».
Сам Сталин подверг ленту детальному разбору еще на уровне сценария: «Дело надо поставить так, чтобы борьба между троцкистами и Советским правительством выглядела не как борьба двух котерий (котерия - с французского кружок, вооруженная группа; впрочем, в Средние века так называли вооруженные отряды наемников. - Д. Е.) за власть, из которых одной «повезло», а другой «не повезло», а как борьба двух программ». Режиссер добросовестно выполнил указания вождя. Хотя все зависит от угла зрения, под которым фильм смотреть. Благодаря гениальной добросовестности Эрмлера мы теперь можем увидеть на экране зарождение власти тирана и постичь ее истинную природу.
Впрочем, я отвлекся. Год спустя, в марте 39-го, когда шла работа над второй серией картины, «Комсомолец Заполярья» сообщил о намерениях съемочной группы «Великого гражданина» побывать в Хибинах. Но вскоре выяснилось, что натурные кадры будут снимать в Харькове и под Ленинградом. Визит на Кольский полуостров не состоялся. И, положа руку на сердце, не знаешь огорчаться этому или радоваться. Судите сами. Есть в фильме сцена совещания ударников, на котором Киров-Шахов произносит речь. В ней среди прочего есть такие слова: «Эх, лет через двадцать, после хорошей войны, выйти да взглянуть на Советский Союз - республик этак из тридцати-сорока. Черт его знает, как хорошо!»
В июне 1941 года в Мурманске шла работа над лентой «Дальнее плавание» по роману ленинградских писателей Рысса и Воеводина. Картина была посвящена становлению молодого человека, ее действие разворачивалось в тралфлоте.
Когда началась война, съемки были в разгаре. Планировались выходы в море. На первых порах казалось - все обойдется, «Плавание» удастся завершить в намеченный срок. Кинозвезда того времени - актер-орденоносец Олег Жаков, игравший капитана рыболовного траулера, отмечал, что никто тогда еще не понимал, какой кровавой и страшной будет эта война, сколь тяжкой ценой достанется победа: «Война застала меня в Мурманске, на съемках. На третий день я увидел первого пленного немца - сбитого летчика. Долговязый парень, он шел под конвоем двух морячков, невольно приноравливаясь к их валкой походочке. Над ним посмеивались, предлагали закурить. Удивительна была эта незлобивость наших людей, еще не ожесточенных войной. (Мурманск еще ни разу не бомбили)… Они верили в то, что современный человек не может быть средневековым извергом».
Но уже вскоре жизнь перешла на военные рельсы. В том числе и в кино. Из плана производства художественных и документальных фильмов изъяли ленты, не имевшие прямого отношения к теме защиты Родины. «Дальнее плавание» так никогда и не вышло на экран.
Из грозной военной эпохи перенесемся мысленно на несколько десятилетий вперед. 1985 год. Сценарист Юрий Клепиков и режиссер Динара Асанова задумали создать на «Ленфильме» пронзительную любовную драму о подростках под названием «Незнакомка». Она должна была стать их третьей совместной картиной. Часть фильма планировали сделать на мурманском материале.
О работе Асановой на Кольском полуострове сейчас почти ничего не известно: не сохранилось ни одного упоминания в прессе, не осталось следов в документах. Мне удалось разыскать очевидца и участника съемок, в ту пору шофера такси Сергея Володько:
- Киногруппа облюбовала местечко недалеко от «ленинградки», на лыжной трассе, - рассказал он. - По сюжету ленты главная героиня со своим парнем катались, а другие дети - отрицательные, я так понимаю, персонажи, за ними следили. Они ненавидели ту девчонку и хотели отбить ее кавалера. Участвовала в эпизоде и собака колли. Сделали два дубля. Вторую сцену снимали в гаражах на Морской, чуть ниже нынешнего торгового дома «Рекома». Подзабыл уже, в чем там было дело, но помню, в числе других артистов играла актриса из мурманского драмтеатра, одетая в фуфайку. Сыграл и я - самого себя, шофера. На мою «Волгу» повесили ленинградские номера. Оператор сидел рядом со мной и снимал прямо из машины. Происходило это в конце марта.
А потом случилась трагедия. 3 апреля Динара Кулдашевна была на творческой встрече с мурманчанами. Когда вернулась в гостиницу, прилегла на кровать. А в ночь на четвертое у нее остановилось сердце… Ее смерть в 42 года сравнивали с ранним уходом Шпаликова, Даля, Высоцкого, Шукшина. Картину закрыли.
Три года спустя, уже в новых общественных условиях, ленту по тому же сценарию, но только под названием «Соблазн», поставил другой ленфильмовец - Вячеслав Сорокин. «Соблазн» был посвящен памяти безвременно ушедшего режиссера. Более того, авторы открыто пошли на сопоставления, которые могли возникнуть у зрителей, помнивших такие ленты Асановой, как «Никудышная» и «Пацаны». Однако сравнение двух картин - несбывшейся и состоявшейся - было все-таки не в пользу последней. Кинокритик Александр Федоров писал тогда, что «уровень лучших фильмов Динары Асановой высок, и… «Соблазн»… его не достигает, греша порой излишней прямолинейностью характеров, отсутствием асановской атмосферы импровизации». И еще: некоторые специалисты считают, что каждый следующий фильм Асановой был лучше предыдущего, и, возможно, «Незнакомка» с мурманскими сценами могла бы стать ее вершиной. Увы, не стала.
Прошло 15 лет. Осенью 2000-го под Кандалакшей снимали фильм «Река» о крохотной колонии прокаженных в глухой якутской тайге. Сценарий по роману польского этнографа и не слишком известного у нас писателя Вацлава Серашевского, сосланного в Якутию на исходе XIX столетия, попал к режиссеру Алексею Балабанову почти случайно. Его передал продюсер Сергей Сельянов, глава студии «СТВ», для ознакомления, чтобы получить совет, кто из режиссеров мог бы за такой сценарий взяться. Прочитав, Балабанов ответил: «За это возьмусь я». Летом он отправился на Кольский полуостров - искал актеров, искал натуру. Тем временем художник Надежда Васильева сочиняла в Петербурге костюмы якутских поселенцев, героев фильма. Осенью начались съемки, которые планировалось завершить следующим летом. Завершились они раньше.
…Балабанов пришел в Якутский драматический театр и описал героиню будущей ленты. Тут же в один голос все сказали: да вот она, точно такая - актриса Туйара Свинобоева. Двадцать семь лет. Славилась нелегким характером. «Она приехала на съемки закрытая, собранная в кулак, - поясняла читателям
7 февраля 2002 года корреспондент «Новой газеты» Лариса Малюкова. - При этом из нее будто бил фонтан скрытой энергии… Чуть ли не каждый вечер режиссер подолгу с ней разговаривал. Понемногу она оттаивала. Рассказывала о семилетней дочке, которую растила без отца, с бабушкой. О своем трудном житье в общежитии в Якутске, работе в Якутском театре… Вечерами в гостинице она смотрела какой-то нарядный сериал. И читала недоступные для нее раньше дорогие глянцевые журналы. И мечтала о другой, глянцевой жизни, в которую, как казалось, нежданно приоткрылась дверь. А суточные сразу отправляла в Якутск, ребенку».
Картина должна была состоять из четырех «времен жизни»: Весна, Лето, Осень, Зима. Сняли Осень. Ждали зиму, которая все никак не начиналась. Съемочная группа прожила в Кандалакше два месяца, из которых рабочими по погодным условиям оказались только 20 дней.
- Мы маялись, - делилась впечатлениями о съемках «Реки» художник-гример Тамара Фрид. - Маленькая гостиница в маленьком городке. Ходить особо некуда. Сидели друг у друга в номере или по очереди играли в настольный теннис. Перечитали все книги, которые у нас были. Хотелось или домой, или работать. Уже начали сходить с ума, как наконец пошел снег.
- В тот день все шло как обычно, - описывала ситуацию художник по костюмам Надежда Васильева. - Сняли. Стали садиться в машину. С нами села и Туйара. Единственный раз за все время мы посадили к себе Туйару, потому что она хотела посмотреть сериал. Обычно она ездила с остальными актерами в автобусе.
- И мы поехали, - это уже реплика оператора Сергея Астахова. - Я знал, что маршрут от гостиницы до места съемок очень опасный: горная дорога с высокими обрывами, еще и гололед… я вел машину осторожно, но внезапно на нас вылетела «девятка». Я не смог затормозить, моя машина задом слетела с дороги и рухнула с 6-метровой высоты. Туйару выбросило при первом же перевороте, ее как будто бы катапультировало из машины. Она умерла от внутренних повреждений, которые получила при падении. Все остальные, кто был в машине, отделались переломами и сотрясением мозга.
…Работу над фильмом остановили. По словам Алексея Балабанова, отснять удалось чуть более трети необходимого материала. Год спустя он смонтировал снятое и прокомментировал за кадром пропущенные сцены. Премьера усеченного, фактически короткометражного варианта «Реки» состоялась в 2002 году на фестивале «Белые Столбы». Но это, конечно, не та картина, которая задумывалась изначально. Показательно, что сам Балабанов называет ее не фильмом, а продуктом. И, наверное, делает правильно. Потому что ленту, которая могла бы получиться, если бы не произошло катастрофы 21 ноября 2000 года и гибели Туйары Свинобоевой, мы не увидим никогда.
Если об одних несбывшихся проектах можно только пожалеть, другие оставляют равнодушными, то от неосуществленности третьих испытываешь неподдельную радость. А заодно и тревогу, что они могут-таки воплотиться в жизнь.
В начале нового тысячелетия Мурманск буквально всколыхнула информация о планах снять фильм под условным названием «Дом». «Время действия - война, 1943 год, - сообщал автор задумки режиссер Алексей Учитель, - место - Мурманск, куда приходят суда союзников. По негласному решению нашего тогдашнего руководства в городе для иностранных военных был организован публичный дом». После войны всех женщин из этого дома якобы погрузили на баржи и утопили в море.
Уверяя публику в реальности описанной истории, режиссер ссылался на Александра Рогожкина, написавшего сценарий о «борделе имени Черчилля», как его вроде бы называли, по воспоминаниям очевидцев. Не стану описывать волну возмущения, поднявшуюся в областном центре, когда мурманчане узнали о замысле Учителя, не буду пересказывать их негодующие отклики, во множестве публиковавшиеся тогда в местной прессе. Приведу здесь мнения английских и американских моряков - участников арктических конвоев, собранные журналисткой Ольгой Голубцовой.
Джон: «Это был общественный клуб. И, конечно же, не бордель… Насколько я знаю, никаких девушек не вывозили на барже и не топили в море. Вся эта история - лишь игра чьего-то воображения».
Питер: «…Я никогда не знал о таком интерклубе в Мурманске и не слышал упоминаний о нем».
Билл: «Я никогда не слышал о таком борделе…» И так далее.
Интересен в этой связи ответ губернатору Мурманской области тех лет Юрию Евдокимову из регионального управления ФСБ: «Каких-либо данных, прямо или косвенно указывающих на существование в годы войны в г. Мурманске под покровительством органов НКВД публичного дома и затопления баржи с его персоналом, не обнаружено».
Примечательно также, что похожая легенда, только про публичный дом для немецких офицеров в поселке Лиинахамари, имеет хождение среди старожилов Печенги. Занимательно, что задолго до Рогожкина и Учителя о публичном доме для моряков-союзников написал Аркадий Стругацкий, взяв байку о нем в качестве эпиграфа к одной из глав своего, вышедшего в 1993 году романа «Дьявол среди людей». В общем, перед нами расхожая псевдоисторическая страшилка, использовать которую в качестве основы сюжета, претендующего на какую бы то ни было достоверность, по меньшей мере неосмотрительно. А с учетом того, что она бросает тень на моральный облик северян, - еще и безнравственно.
Сейчас разговоры о фильме про «бордель имени Черчилля» затихли, но, помните афоризм по Чехову: «Если в начале пьесы на стене висит ружье, то (к концу пьесы) оно должно выстрелить». Ружье «повесили», опубликовав когда-то сценарий Рогожкина «Дом» в двух номерах журнала «Искусство кино»…
(Продолжение следует.)