Его фильм о самом известном сыщике всех времен и народов Шерлоке Холмсе признали лучшим даже англичане - известные снобы и привереды, особенно, если дело касается их родной страны и литературы. Однако к нам, в Мурманск, знаменитый автор холмсовианы Игорь Масленников приехал из-за другого своего фильма - «Под каменным небом». Пусть не такого легендарного, как фильмы про Холмса, но нам не менее дорогого… Ведь действие его происходит в Великую Отечественную войну, под нашим, тем самым, «каменным», небом.
На ТВ - по комсомольской путевке
- Игорь Федорович, вы же наш коллега - журналист, насколько я понимаю?
- Я, вообще, филолог, но отделение филфака ЛГУ, которое окончил, - журналистское, газетное. Попал на это отделение, правда, не понятно зачем. В школе еще писал стихи, ходил в литературную студию Дворца пионеров и так далее. И мы всей оравой потом решили пойти на филфак, хотя мечтал я об архитектуре - всю жизнь тянулся к этому, и папа очень этого хотел, страдал, что я не пошел в Академию художеств. Ну, не пошел - что сделаешь? Хотя я помимо литстудии еще ходил в художественную школу. Позже занимался сценографией. А это - тоже архитектура, объемные решения. Объемные решения - мои любимые развлечения, самое милое и приятное для меня занятие. Постоянно что-то строю на даче. Баню своими руками соорудил. Сортир хороший построил, благоустроенный, со всеми удобствами. Это на самом деле мое призвание.
А то, что оказался на отделении журналистики… Мы с женой родили сына, нужно было его кормить. Вот и стал работать в студенческой университетской газете, а через какое-то время оказался на ленинградском телевидении. Решением ленинградского комитета комсомола меня направили туда организовывать молодежную редакцию. Так что на телевидении я очутился по комсомольской путевке… Проработал там одиннадцать лет - дорос до должности редактора литературно-драматического вещания. А дальше стало неинтересно. К тому же принялись меня таскать в Смольный на всякие проработки, и я плюнул на это дело. А поскольку много общался на ТВ с режиссерами - Товстоноговым, Владимировым, Агамирзяном - лучшими, мы же много снимали телеспектаклей в то время, вот и проник этот опасный вирус в меня. Висело объявление, что Козинцев набирает мастерскую… Но, если бы открывались в ту пору другие курсы режиссерские - эстрадные или цирковые, я бы мог и там оказаться. Плыл, как обычно, без руля и без ветрил. Я никогда в жизни не собирался заниматься кино!
- Вы как-то заметили: «Я, как щепка, всегда плыву по течению…» - это правда? Не кокетство?
- Нет, не кокетство. И вам советую поступать также. Слушать судьбу и ничего не планировать. Любое планирование, как правило, оборачивается тяжелыми разочарованиями и огорчениями. Потому что никогда не получается так, как задумывал. Это и в кино так. Я и студентам своим во ВГИКе говорю: «Когда начинаете картину, не надейтесь, что все получится так, как вы задумывали!». Плывите по течению. Выбирайте для достижения цели оптимальный путь. Вариативность и комбинаторика - вот, что важно. Перед вами человек, который всегда руководствовался этими правилами. Так и живу…
- Но вы все же не пожалели, что пришли в мастерскую Григория Козинцева?
- Конечно, не пожалел. Козинцев - это очень серьезно. Другой интеллектуальный уровень. Это, кстати, единственный человек, которого я боялся. Будучи главным редактором литдрамы, я бывал на многих проработках в обкоме партии. На меня кричали и Романов, и Толстиков (Григорий Романов, Василий Толстиков в 60-70-е - руководители ленинградских горкома и обкома КПСС. -Д. К.). И меня это не задевало. Я не пугался. А вот Козинцева боялся. Не его самого, понятное дело. Боялся в общении с ним выглядеть дураком. Такой был уровень разговора. Такой, которого я робел. Казалось, мне не потянуть. Может быть, так оно и было…
Ерунда, которая стала жизнью
- А как в вашу жизнь пришло кино? Вы как-то обмолвились, что кино - это страшный вирус…
- Да, кино - это СПИД. Это неизлечимо. Казалось бы, сейчас заниматься кино - дело гиблое. Но - я вижу по своим студентам - очень трудно от него отказаться. Почему? Это своего рода вечное детство. Постоянное желание играть в солдатики, в конструктор всю жизнь! И все не всерьез. Посудите сами: тьма людей - съемочная группа - чем занимается? Да ерундой! Созданием каких-то иллюзий, героев и ситуаций, которых кто-то выдумал. Это иллюзион такой, дуракаваляние. Но он очень заражает. Однако здесь нужен определенный характер. Есть люди, которые к кино никогда и не прильнут. А кто прильнул, то все, это затягивает.
- Ваш Шерлок Холмс - тоже, как вы говорите, случайность?
- Абсолютная. Я никогда ни Конаном Дойлом, ни его Холмсом особенно не увлекался. Даже в детстве его не читал. А потом, у меня хорошее филологическое образование и хороший вкус. Конан Дойл не входит в круг моих литературных предпочтений и никогда не входил. Никакая детективная литература меня совершенно не интересует. Хотя мне почему-то вручили приз как мэтру детективного жанра. Какой мэтр? Причем тут детектив? Я ведь взялся за первый фильм из этой серии, потому что был хороший сценарий. Была идея очень важная, которую вы не встретите в других фильмах о Шерлоке Холмсе. Идея пары, двух главных персонажей. Там появился живой доктор Ватсон. Не Уотсон, а наш, русский, доктор Ватсон. Его придумали сценаристы Дунский и Фрид. Поэтому я за это дело и взялся. А получилось удачно. Это вообще удача. И сразу посыпались письма с просьбами о продолжении. Мешки писем! В итоге мы сняли пять фильмов. Хотя пятый можно было и не делать…
- А правда, что вы ненавидите этот свой фильм?
- Не то что ненавижу. Я в этом смысле повторяю судьбу самого Конана Дойла, который чрезвычайно обижался, когда ему говорили, что он - автор Холмса. И утверждал: «Я, между прочим, автор большого количества других, очень хороших книг…» Что, кстати, действительно так. Вот и я тоже сделал какое-то количество приличных картин. А меня постоянно спрашивают - вот и вы тоже - о Шерлоке Холмсе. К тому же, должен сказать, восемь лет, в течение которых мы снимали «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», были для меня очень трудными. Увы, исполнитель главной роли - человек с очень сложным характером, конфликтный, тяжелый, к тому же в то время пьющий. Так что моя седая голова - это он. Но я его терпел - потому что понял: я попал очень точно, это режиссерская удача. И с исполнителем главной роли, и с остальными участниками той работы. Представьте себе, что в фильме не было бы музыки Дашкевича? Или - операторского решения Юрия Векслера, который придумал своего рода даггеротипный способ съемки. И так далее. И эта удача - опять-таки из области случайностей.
- С Василием Ливановым до сих пор не разговариваете?
- А о чем мне с ним разговаривать, если он всюду говорит, что это он снял «Шерлока Холмса», что, если бы Масленникова не было на площадке, фильм вышел бы только лучше. Ну что говорить с таким параноиком…
«Я никакой не тиран»
- А вы вообще на съемочной площадке - тиран? Как строите взаимоотношения с актерами?
- Нет, я никакой не тиран. И студентов своих учу тому же: тому, что режиссура - это выращивание фильма. А не архитектура, где можно сделать чертеж и вдалбливать его исполнителям. Такие режиссеры есть - Алексей Герман, к примеру. Лупит много лет подряд: нужно делать то и то, как он считает нужным. А я считаю, кино - искусство коллективное. Нужна команда! Я и студентов набираю повзрослее - для режиссуры необходимо знать жизнь, разбираться в людях. Очень важно правильно выбрать актера - почувствовать, кого надо взять.
- Работа художника в холмсовиане потрясающая!
- Это заслуга Марка Каплана и его семьи. Но не без моего участия - я ведь тоже к сценографии имею отношение. До кино я много работал как художник. Само решение квартиры на Бейкер-стрит - я в этом участвовал. Посуда, кстати, из моего дома… Мы эту декорацию строили трижды. И всякий раз с новым художником. Сначала - Марк, но потом он уехал в Голландию, а за дело взялась его жена, Бела Маневич, следом - Исаак, их сын. Вот такой семейный подряд. Я считаю, мы квартиру Холмса сделали лучше, чем она выглядит в Лондоне, в музее. У нас посвежее, а там труха какая-то. Тоже декорация, ведь на самом деле ничего такого не было. Выдумка! Так вот они эту выдумку сделали хуже, чем мы.
Развеселая дама Хмелевская
- У вас снимались великолепные актеры - во всех фильмах.
- А знаете, почему ко мне идут актеры? Именно потому, что я не диктатор. Они знают, что, работая со мной, они смогут участвовать в создании фильма. Для них это очень важно. Хотя при этом актеру нравится, когда кто-то в неоднозначной ситуации берет на себя ответственность. Они ответственность брать на себя не хотят. Если верят режиссеру, они идут за ним.
- А с кем из актеров было интереснее всего работать?
- Замечательный был актер, в котором, кстати, и режиссерское начало присутствовало (он и в театре спектакли ставил, и даже одно кино снял, начинал его делать, к слову, под моим руководством) - Виталий Соломин. Он творчески активный был - не для того чтобы покрасоваться, а потому что жил во имя той задачи, которую нужно решать.
- Вы не считаете себя детективщиком, но ведь вы сняли еще «Что сказал покойник». Как вы за эту работу взялись?
- Совершенно случайно. Позвонили со студии Сергея Жигунова и предложили. Я прочитал сценарий, но взялся за него не из-за детектива, а потому что там есть удивительный женский характер главной героини, вот этой полячки. Сразу понял, что среди русских актрис исполнительницу на эту роль искать бесполезно. Потому что русские женщины другие. Отличаются от польских. Полячки - эксцентричные, русские - нет. Порода другая. И я начал искать - поехал в Варшаву, нашел Марту Голубович - прелестную женщину, замечательную актрису, с которой мы дружим до сих пор.
- А с автором этого детектива - Иоанной Хмелевской, какие у вас отношения?
- Примерно такие же, как с Конаном Дойлом, то есть никакие. Она - дама такая… Развеселая. Однажды приехала на съемочную площадку, мы как раз снимали в Варшаве. Стояла-стояла, а потом позвала актеров и повела их в ресторан. Они там долго выпивали - тем съемочный день и закончился. А на премьере в Москве мы снова встретились. Она была в восторге от фильма. Но, думаю, ей так все понравилось, потому что она опять-таки была под газом. Нет, я не хочу сказать, что она пьяница, просто человек всегда в очень хорошем настроении. У нее и книжки такие же - веселые, ироничные…
Крючок для актера
- Причина вашего визита к нам - совместный советско-норвежский фильм «Под каменным небом». Вы говорили, что постоянно в ходе постановки скандалили со своим коллегой из Норвегии Кнутом Андерсеном. Так сложно шла работа?
- Работа шла прекрасно. Кнут - замечательный: добрый, приветливый, очень творческий человек. Надо сказать, что обычно совместные постановки кончаются если не конфликтом и скандалом, то люди расходятся как в море корабли. А с Кнутом мы дружим до сих пор - тридцать лет. Семьями дружим. После фильма регулярно ездили друг к другу в гости. Мы сейчас состарились, и делать это стало сложнее. Не виделись лет двадцать. И очень обрадовались, когда вновь встретились у вас, в Мурманске, обнимались, целовались.
- У вас вновь в этом фильме сложилась прекрасная актерская команда… Правда, почти никого из них уже нет в живых. Как удалось собрать такой состав?
- Да, только Коля Бурляев жив. Как удалось собрать? Вот это как раз произошло не случайно. В основе картины - неплохая повесть и сценарий Сигбьерна Хелмебака, который Юрий Нагибин дополнил Советской армией. В этой вещи есть характеры, конкретные образы, есть что играть. Характер, которым наделен персонаж, для актера, как крючок, на который нужно рыбу ловить. Только «на характер» можно актера поймать, первое, что он у тебя спрашивает: «Кого я играю?», и я - режиссер - должен сказать кого. Сейчас я получал наслаждение - сделал кинотрилогию по трем пьесам Островского. Ни одного актера уговаривать не пришлось (в новых фильмах Масленникова вновь снимаются звезды: Нина Усатова, Леонид Кулагин, Лия Ахеджакова, Зинаида Шарко и другие. - Д. К.)! Потому что у Островского там живые люди. Но тогда, в 74-м, когда мы снимали «Под каменным небом», для актеров существовала еще одна приманка - поездка в Норвегию. Да и история сама хорошая, человеческая. Хотя я и не режиссер военного кино. Мне не то чтобы не интересно, я просто мало что в армейском мире понимаю. Хотя в фильме-то с нашей стороны требовалась в первую очередь эта часть жизни. Но ничего, справились потихоньку, сняли.
Развлекуха правит бал
- Самое большое разочарование вашей киножизни…
- Появление в системе советского кино продюсеров. Это удар, который разрушил замечательную, отлаженную систему нашего кинематографа. Кнут мне еще лет двадцать назад, когда это началось, сказал: «Что вы делаете? Кончится тем, что вы будете ходить по богатым людям с протянутой рукой и клянчить деньги…» Так и случилось. Возникла сеть продюсерских фирм, которые озабочены тем, чтобы оттяпать государственных денег побольше. Было бы полбеды, если бы существовал прокат, за счет которого можно вернуть затраченное, но проката у нас нет. Картины выходят, а в прокат не попадают… Его фактически нет. Государственная помощь есть, деньги на определенные проекты выделяют, но их тут же «распиливают». В общем, кошмар. Наше кино погибло. Переродилось в телевизионное. Иногда на ТВ удается сделать что-то достойное - тот же «Идиот». Но в основном это ерунда на постном масле, выполнено на потоке, конвейерным способом, плохими профессионалами и никакого отношения к искусству зачастую не имеет. Кроме того, из Америки к нам пришла еще одна зараза - интертеймент - развлекуха. В кино приходят не сопереживать героям, а развлекаться. Даже не представляю себе, что будет дальше. И своих студентов учу делать кино-переживание. Они со мной соглашаются, но смотрят грустными глазами, понимая, что такое кино не нужно, его не купят. Оно нужно только зрителю. Не случайно ведь все московские театры - сто залов! - заполнены людьми. Это единственное место, где можно сопереживать… Но и туда уже развлекуха проникает.
- А что в ближайших планах - какой новый фильм хотели бы снять?
- У меня сейчас есть хороший сценарий. Семейная мелодрама. Что-то вроде «Зимней вишни», но про современную жизнь. С тем же сценаристом мы его сделали - Владимиром Валуцким. Ну и что? Сценарий есть. А денег нет. Не знаю, может, что-то проклюнется, может, китайцы нам помогут...
