Завершился второй мурманский кинофестиваль. Такая естественная вещь: пока событие живет интенсивно, здесь и сейчас вживую происходит, все это время ты - в нем, в его поле, ты - в чувственных откликах, в восторге или разочаровании, в удивлении или в приятном узнавании ожидаемого. И правда ведь - «магия кино»… А еще ты - в этаком суетливом информационном поле: что? где? когда?..
А потом все заканчивается. Пауза. И немного погодя (важно, чтобы немного, чтобы не перекрылись впечатления новыми событиями) начинаешь оформлять в своем сознании то, что называют несколько напыщенным словом «тенденции». На пресс-конференции перед открытием «подборщик» фестивальных фильмов Сергей Шолохов говорил о том, что для него было важно, чтобы за разнообразием художественных приемов, экспериментов и достоинств кинолент просматривался некий «универсальный месседж», послание зрителю. Что-то главное. Просто для каждого это главное по-своему выглядит. Кто какими глазами видит. Просматривая фильм за фильмом, кинокритик может отметить изменения стилистической моды, политик - отражение глобальных социальных процессов, а, скажем, феминистский лидер - иллюстрацию гендерных конфликтов.
Я доктор. У меня свои «глаза». Многие годы я занимаюсь психотерапией. До сих пор не устоявшаяся в людском понимании профессия. В максимальном приближении к дословности перевода психотерапия - «забота о душе». А поскольку душа всегда одновременно дышит и мирским уделом живого человека, и божьим провидением любого творчества, то всякое действительно творческое дело, по моему разумению, терапевтично. Не новая идея. Все мы знаем, как могут просветлять, исцелять и «переворачивать» понимание мира и жизни великие человеческие творения.
Ну а если без пафоса, то - пользуясь фразой Сергея Шолохова - в чем же оно, пусть даже неявное и ускользающее, «терапевтическое послание» зрителю нынешнего фестивального кинопространства? Неважно (как оно и есть для приходивших в кинозалы), конкурсные это ленты или нет.
Возможно, это покажется кому-то натянутым обобщением, но для меня оно, это терапевтическое послание, от просмотра к просмотру становилось все более явственным. И, несмотря на «выпадения» в виде трех-четырех откровенно невнятных лент, было сильным и волнующим. Об этом и захотелось написать. О трех явных, на мой взгляд, акцентах фестивальных лент. Целительных акцентах, особенно в наше время и в нашем обществе.
Во-первых, сам человек. Очень просто и точно сказал в интервью «МВ», опубликованном в дни фестиваля, Станислав Говорухин - о том, что именно человек должен быть в центре любого творчества. Но ведь и правда так, если верно это понимать. Речь о том, что нет реальной правды в каноне и правилах, что каждый человек по-своему проживает свою жизнь и любое событие в ней. Этот волнующий, драматический и тревожный уровень индивидуальной правды каждого из нас был задан великолепной оскароносной «Местью» датского режиссера Сьюзанн Бир. Задан был столь сильно, что великая экзистенциальная тема одинокой индивидуальности и неотвратимости собственного выбора и расплаты за него отзывалась и у меня, и у тех, с кем обсуждал дальнейшие фильмы, не единожды.
Во-вторых, история. Не скучноватая в мертвенности своей история времен и народов, а конкретного человека история, просто, без грима и без купюр, открываемая тебе, зрителю. Вот эта правда завораживает и заставляет плакать, а не умиляться, хохотать, а не посмеиваться, горевать, а не сочувствовать… Человечья история. А вовсе не спецэффекты и мастерство художника по костюмам. То, чем когда-то всех нас «взорвал» Шукшин. То, что сделал вроде бы элитно-заумный Дэвид Линч в своей неповторимой «Простой истории» - не знаю, есть ли что лучше и выше красоты и достоинства человеческой старости. В школах бы в обязательную программу включить, может, и фальшь «уроков нравственности» отпала бы за ненадобностью.
Раз за разом различал в представленных фильмах человеческие рассказы о себе, простые и завораживающие именно неприукрашенностью и совершенной узнаваемостью. В канадских «Отцах и сыновьях» Карла Бессая, в норвежском «Довольно добром человеке» Ханса Петтера Моланда. И конечно, в совершенно потрясающей финской «В парилке жизни» Йонаса Бергхалла и Мики Хотакайнена. Удивительно, как остался вообще без награды этот фильм. Редчайший по откровенности жанр трезвых мужских откровений - о нежности, тоске, несостоятельности своей… С достойным и эстетически редким финским юмором.
И в-третьих, человеческие отношения. Не формальные роли в жизненной игре, не механистичность боевиков и сериальных клонов, не бесконечные рефлексии Бергмана или Сокурова, при полном уважении к последним. Именно людские отношения - с их правдой, красотой и болью - постоянно присутствовали в большинстве лент. В очень нетривиальной по сюжету конкурс-
ной исландской «Маме Гого» Фридрика Тур Фридриксона, во внеконкурсном фильме «Плен страсти» режиссера Станислава Митина - это, кажется, один из красивейших и одновременно глубоких последних российских «полномерных» фильмов. В финской «Плохой семье» Алекси Салменперя - настоящее психологическое кино, без занудства и скрытых нравоучений, которое не боится так скрываемых всегда семейных «запретных» тем…
…Вот это третье, столь терапевтичное «послание» нашего фестиваля «Северное сияние» своим зрителям - интерес и уважение к глубине и неоднозначности мира реальных человеческих отношений в противовес буквально навязываемой с телеэкранов примитивности отношений фальшивых - безусловная заслуга большинства фестивальных лент. Рассказать об этом труднее всего. Надо смотреть. На прокат, как всегда, надежды мало, но, слава богу, есть DVD и Интернет. Отсюда и стремление повторить «координаты» фильмов. Смотрите, пожалуйста, действительно хорошее кино. Это ведь и правда всегда хорошая терапия.
