Пушкин в Мурманске, да и в области нашей, понятное дело, никогда не бывал. Но с талантливыми, пишущими стихи литераторами у нас всегда был полный порядок. Известно, что Кольское Заполярье - земля поэтов. Лишнее подтверждение тому - новые стихи поэтов-северян, которые мы предлагаем сегодня вашему вниманию.
Николай КОЛЫЧЕВ
***
Годы топят меня в каком-то тупом бесстрашии,
Точней — в безразличии — любят ли, ненавидят ли...
Уже не важно, как выгляжу я...
И даже
не важно — совсем — как стихи мои выглядят.
Пролиться бы смыслом — и славно! Без лоска!
Не порча ли — творчество переиначивать?
Мне нравятся строки — немытые, нечёсаные,
Как перепачканные внуки на даче.
Довольно прикидываться слишком грамотным
ласкателем изысканного слуха.
Я к маме приехав — любуюсь мамой,
а прежде — не любовался старухами.
Мне нравится — «в люди» с небритой рожей.
Не стыдно — пусть смотрят они с укоризной!
...может быть, жизнь меня так искорёжила.
И я, и стихи — отражения жизни.
Кажется, начинаю становиться мудрым,
Понимать значение любви и нежности.
И в словах, и в людях есть красота внутренняя,
Которая ничуть не зависит от внешности.
И наплевать — пусть считают дебилом
те, кто сегодня казнит и милует.
Россия — высосанная, изнасилованная,
для меня остаётся красивою.
Виднее свет из угла угрюмого.
Мне свыше дано — до того, как всё кончится
великое счастье — писать всё, что думаю!
Свобода — жить и творить так, как хочется!
Март
Так смотрят на фокусника — с азартом
разгадки подвоха,
чтоб снова надули...
Я так же следил за мурлычущим мартом,
он крался, как зверь в снежно-солнечной шкуре.
И с приторной лаской, урча, осторожничая,
с кошачьей нахальной — вприщур — виноватинкой ,
снега у зимы умыкал понемножечку,
в огромных сугробах вылизывал вмятинки.
Как опытный вор, чтоб его не застали,
он даже порою следы подметеливал,
скрывал бутафорской порошей проталины,
зиме добродушной втираясь в доверие.
Ах, это сияние — так ослепительно!
Ах, теней пастели пленительно нежные!..
...А таянье будет внезапным, стремительным,
и явится миру грязища подснежная.
Вся гадость повылезет, вся неухоженность,
и даже во двор выходить не захочется...
Безжалостно жизнь на природу похожа...
Но я улыбаюсь, хоть знаю, чем кончится.
Александр РЫЖОВ
***
В дальнем краю грозовых зорь
Небо закатную льет тушь.
Шлю в телефонный эфир зов —
Шаткий мосток из глуши в глушь.
В дальнем краю грозовых туч
Небо твой голос берет в плен:
Меркнет он, словно во тьме луч,
Рвется, как нить, что сожрал тлен.
Молния — острый стальной клюв —
Целится в звуков тугой ком.
Слышу лишь: «Я тебя оч… лю…»
«Я тебя тоже!» — кричу в гром.
«Я тебя тоже!» — кричу в треск
Кем-то ломаемых радиоволн.
В этой дыре
Во дворе
На заре
Я одинок, я отчаянья полн!
То ли рассудок дает крен,
То ли и вправду гроза зла…
В этой дыре по ненастной поре
Всходит огромной любви злак.
Капель дождя зажужжит рой,
Пыль истолчет, превратит в грязь.
Где килогерцы дают сбой,
Выручит наших сердец связь.
Пусть я промолвлю — всего чуть,
Строгих мне ввек не носить схим
В дальнем краю грозовых чувств,
Перерождающихся в стихи.
***
В голове пустота, и бумага чиста… Вы ж о том,
Что ни дня, мол, без строчки, лениться нельзя… Помилуйте!
В этом мире давно уже все перепето и выжато,
И за строчкой порой так и тянет в иной мир уйти.
Мне давно наплевать на регалии, славу и почести.
Что до денег, то муза не шибко меня кормила.
Я боюсь одного: что устану от жизни и творчества
Раньше, чем кончатся в ручке моей чернила.
Елена ШТУРНЕВА
Ангел Вася
Ангел Вася обитал в сторожке,
Был он рыж, космат, нездешне грустен.
Из осины резал Вася ложки,
А детей искал, как водится, в капусте.
Вёдра звонко на заре гремели,
И воды колодезной прохлада
Обжигала. И пичуги пели:
Доносились голоса из сада.
Время приходило, на окошке
В треснувшем стакане лук сажать,
И вздыхать о лесе, о лукошке.
Думал Вася: «То-то благодать!»
Он с ежом здоровался колючим,
С пчёлами и мухами дружил.
Что зазря скорбеть о неминучем:
Как дышал он, так всегда и жил.
Топал потихоньку по своей дорожке,
Говорил себе: «Ты, Вась, того – держись…»
Под окошком промелькнула кошка,
Быстрая, как жизнь.
* * *
Увидеть первый одуванчик и – заплакать.
А он, бродяга, желторот, желтоголов.
Глоток воды, живая хлеба мякоть:
ведь мир до боли прост, понятен и суров.
Не нужно ничего, лишь подойди поближе
и, руку протянув, погладь по голове
отца, ребенка, друга. Так и солнце нижет
на ниточку любви росинки на траве…
Марина ЧИСТОНОГОВА
***
Завари покрепче чай, капитан,
Расскажи, как тебе служится здесь,
Где за сопкою шумит океан,
Где тревог и непогоды не счесть.
Не жалей, что убежала жена
В Петербург, где гастроном за углом.
Не пришли пока твои времена
Для любви, которой быт нипочём.
На плацу опять не видно ни зги.
Подложи-ка мне в стакан сахарку.
Только воля отведёт от тоски
На нелёгком пограничном веку.
Непростое на границе житьё,
Только здесь это понятно без слов.
Загремело вновь: «Застава, в ружьё!».
Вот такая она, эта любовь,
За которую идёшь сквозь туман,
По призванию, что стало судьбой.
Возвращайся поскорей, капитан,
А то чай уже совсем ледяной…
***
Одно столетие свело
Два незабвенных юбилея.
Как от поэзии светло!
Внимаем ей, благоговея.
…Сто лет. И в том, тридцать седьмом,
Году страданий, плача, боли
Ты был единственным звеном
От слова «узник» к слову «воля».
«Товарищ, верь, взойдёт она…» –
И двести лет товарищ верит.
Но больше горбится спина,
Но горше множатся потери.
Когда ж пророчества взойдут,
«Свободы сеятель пустынный»,
«Оковы тяжкие падут»
Иль мы навеки в них застыли?
Ужель с «гремушками» ярмо
Да жёсткий бич нам уготован?
Не верю. Верую: зерно
Взойдёт, взойдёт «с зарею новой»!
Наверх потянется побег,
Подъем последует за спуском.
Я верю в двадцать первый век.
В Россию верую. И в русских.
Михаил ЗВЕРЕВ
***
Я помню – картошку копали,
Как водится, всем семейством...
Родные поволжские дали
В которых прошло моё детство,
И город совсем недалече,
А там, "на картошке" – природа!
Ивняк, камыши по-над речкой,
И сверху шатёр небосвода.
Горела ботва от картошки -
Поныне люблю этот запах -
Нехитрое варево в плошках...
Зачем я уехал на запад?
А после – уехал на север.
А после – моря-океаны.
И вот вспоминаю теперь я
Не Пензу, а дальние страны.
Но Родина тянет. И всё же –
Корней-то не рвал и не рушил –
Домой я вернусь и, быть может,
Спасу этим грешную душу.
Поскольку душа, хоть и вечна,
Спешит. Как ни странно – к истокам.
Хотелось бы жить бесконечно,
Но, всем нам отмеряны сроки.
Грызёт ностальгия немножко
В недолгие паузы ритма.
Дай Бог, что бы детства картошка
Вовек не была позабыта.
***
Когда дым из труб сливается с облаком
Мне кажется – всё небо задымлено.
Что полземли окутано смогом
И ядом выбелено,
Что над планетой нет неба синего,
А только серое небо и мутное.
И в то, что живёт ещё, дышит Россия
Поверить нужно, но трудно нам.
Поверить, что кислорода всем хватит!
Сколько б ни перекрывали.
Что ядом всех не отравит апатия -
Фигу с маком видали?!
Мы свет разглядели бы даже сквозь дым.
Да мы и без света, коль надо, выстоим!
Всегда так – и выстоим и победим…
Но хочется… лада и неба чистого.